Посмотреть сообщение

Процесс века: Дерипаска vs Черной

Новое громкое разбирательство российских бизнесменов в Британии: в Высоком суде Лондона проходят слушания по иску Михаила Черного к основному акционеру UC Rusal Олегу Дерипаске. Черной утверждает, что имеет право на долю в «Русале», Дерипаска настаивает, что истец всего лишь был криминальной «крышей» его бизнеса. Два бизнесмена входили в группу немногих, кто участвовал в разделе российского алюминия в начале 90-х годов. Их показания могут пролить свет на многие детали российской приватизации.

В первый день рассмотрения по существу иска предпринимателя Михаила Черного к основному владельцу UC Rusal Олегу Дерипаске в Высоком суде Лондона началась предварительная битва адвокатов. Первым получил слово адвокат Черного Марк Ховард.
Свое выступление адвокат Ховард начал с напоминания суду, насколько Дерипаска в России могущественный человек, способный оказать огромное влияние на многих, в том числе на свидетелей. В пример представитель Черного привел Семена (Сэма) Кислина, председателя совета директоров Trans Commodities. Встречаясь с адвокатами Черного, Кислин говорил одно, но затем, утверждает адвокат, Кислин неожиданно оказался в списке свидетелей Дерипаски и переменил свои показания.

Это, говорит близкий к Черному источник, адвокаты, очевидно, используют при перекрестном допросе Кислина. Допросы свидетелей начнутся в октябре после выступлений Черного и Дерипаски.

Адвокат передал судье развернутое, более 150 страниц, изложение истории отношений Черного и Дерипаски и нынешней позиции Черного. Документ он использует избирательно, обращая внимание судьи на самые значимые его части, сравнивая показания Дерипаски на разных процессах, в которых были задействованы стороны. Ховард называет Дерипаску cherry picker, или «переборщиком вишен», имея в виду, что тот, чтобы создать выгодное впечатление, выбирает в этих делах выгодные для себя показания, опуская свидетельства в пользу Черного.

Черной и Дерипаска расходятся в своих воспоминаниях с самого начала. Первый утверждает, что они познакомились в октябре 1993 года на Лондонской металлургической бирже. Второй — что в мае 1994 года на обеде в лондонской гостинице Sheraton Park Tower. В любом случае, подчеркивает адвокат, Черной был тогда, как он сам утверждает, очень состоятельным бизнесменом с большими связями. Дерипаска настаивает, цитирует адвокат, что Черной никогда не был бизнесменом, а зарабатывал на отмывании денег. Если прав Черной, то Дерипаска имел с ним законный бизнес и они были партнерами. Если же нет, то почему, спрашивает адвокат, у Черного были законные отношения в алюминиевой Trans-World Group (TWG) с Кислиным и основателем Уральской горно-металлургической компании Искандером Махмудовым, и только с Дерипаской — псевдопартнерские отношения, в которых Черной был только «крышей»?
Черной: начало бизнеса и знакомства

Сам Черной, напоминает его представитель, утверждает, что начинал бизнес в конце 1980-х годов с болгарской предпринимательницей Лорой Видинлиевой и Яковом Голдовским [в советско-панамском СП «Колумб», занимавшемся заготовкой «шкур… сельскохозяйственных животных»]. В то же время у Черного еще до 1993 года были деловые отношения с Семеном Кислиным, показания которого использует Дерипаска. Кислин утверждает, что просил Черного защищать его бизнес, хотя свидетели в других процессах говорили, что сам Кислин «был близким знакомым одного русского крестного отца». Хотя Кислин настаивает, что это он познакомил Черного с множеством бизнесменов, адвокат подчеркивает, что к моменту знакомства с Дерипаской у Черного были собственные широкие связи.

Важную роль для обеих сторон процесса сыграла TWG братьев Дэвида и Саймона Рубенов. Черной рассказывает, что он и его брат Лев стали их партнерами в России в 1992 году и вели активную торговлю до разрыва в 1997 году. Дерипаска, цитирует адвокат, утверждает, что поначалу считал отношения Рубенов и Черных партнерством, но затем, примерно в 1995 году, понял, что Черные — это просто «крыша» для TWG.

Адвокат просит суд обратить внимание на то, что к моменту знакомства Черного и Дерипаски между TWG и компаниями Черного Blonde и Hiler Establishment был налажен серьезный бизнес, что подтверждают несколько свидетелей.

При этом еще до знакомства с Дерипаской у Черного были и другие бизнесы. Например, существенная доля в Подольской фабрике швейных машин и недвижимость в США — в Бруклине, Брайтон-Бич, Манхэттен-Бич, в которую в 1993-1994 годах было инвестировано $36 млн. Кроме того, бизнес в партнерстве с Искандером Махмудовым, которого Дерипаска не подозревает ни в каких криминальных связях.

У Черного были многочисленные связи с региональными и российскими чиновниками, на транспорте, с поставщиками сырья и оборудования, и этих людей Черной финансировал, переводя деньги на кредитные карты, выпущенные лихтенштейнским Republic Establishment. Адвокат замечает, что, упоминая об этом, Дерипаска пытается быть «моралистом», но такими были условия постсоветской экономики.

Адвокат приводит имена Вадима Яфясова и Всеволода Генералова — членов Комитета РФ по металлургии, которых Черной возил во Флориду. У обоих были кредитки, выданные фирмами Черного. Генералов играл важную роль в приватизации СаАЗа. Кредитку имел и Серафим Афонин, председатель комитета по металлургии, а затем заместитель министра металлургии. Ховард утверждает, что кредитку от Черного имел и ключевой его знакомый, ставший не без его участия российским первым вице-премьером, — Олег Сосковец. По свидетельству Дерипаски, Сосковец «был в ярости» от предположений, что Черной имел какое-то отношение к его назначению.

Кредитки были у жены директора Братского алюминиевого завода Бориса Громова, у председателя совета директоров Юрия Шляфштейна и его жены. Владимир Лисин, тогда заместитель Сосковца на Карагандинском металлургическом комбинате, получил на кредитку Republic Establishment — и подтвердил получение — $1,9 млн от компании Черного Furlan Anstalt. Такая же карта была у Алексея Лапшина, ныне председателя правления НЛМК. Выдавались карты и казахским бизнесменам, с которыми у Черного были отношения.
Знакомство с Дерипаской

А кем же был к моменту знакомства с Черным Олег Дерипаска? Его позиция хорошо изложена в документах, поданных в суд его стороной. Вот только две цитаты: «… он не нуждался и не имел желания заводить бизнес-партнера, особенно такого, как г-н Черной» и «…у г-на Дерипаски не было нужды в инвестициях со стороны г-на Черного или от кого-то еще».

Адвокат Черного ставит это под сомнение, предлагая присмотреться к хронологии. К 1990 году доход Дерипаски не превышал $3000 в год. В 1991 году он инвестировал примерно $2500 в свою первую компанию. 2 октября 1992 года была создана для международной торговли первая зарубежная фирма — кипрская Allpro. В 1993 году Дерипаска кончил университет.

В отзыве на иск, цитирует адвокат, говорится, что до встречи с Черным Дерипаска «был крупнейшим акционером СаАза». Фактически, утверждает Ховард, доля равнялась 10%, была куплена менее, чем за $1 млн и нет доказательств, что источником этих средств был сам Дерипаска. Нет доказательств размера и цены пакетов КрАза и Ачинского глиноземного комбината до встречи с Черным. Адвокат приводит пример, как 22 октября 1993 года на собрании акционеров СаАза Дерипаска номинировал себя в директора и был отвергнут 75% голосов. После этого собрания Яфасов, тогда помощник заместителя министра металлургии, посоветовал ему «заручиться поддержкой международного трейдера».

Сведения сторон о месте и времени первой встречи разнятся, но Черной уверяет, что в Лондоне они заключили соглашение о создании совместного алюминиевого бизнеса, в котором доли распределяются поровну, на следующих условиях. Дерипаска вносит свои алюминиевые активы, оцениваемые от $3 млн до $5 млн; Черной предоставит или организует, если потребуется финансирование; Дерипаска не будет конкурировать с Черным; доля Черного в TWG (25%), его бизнес с Махмудовым и другие бизнесы не включаются в их с Дерипаской партнерство.

В своих отзывах на иск Дерипаска возражал, что было бы смешно с его стороны отдать половину своих активов незнакомцу, а если бы и было такое соглашение, то оно было бы письменно оформлено.

Адвокат Черного заявляет, что речь не шла об «отдать» — активы передавались в партнерство в обмен на финансовую поддержку и связи кого-то более влиятельного и состоятельного. Что касается оформления партнерства, то обещано представить в ходе суда множество куда более ценных контрактов, которые никогда не были формально записаны: ни отношения с Махмудовым, ни четверть акций TWG, принадлежащих Черному, никогда никак не оформлялись. Многие бизнесы записывались на других людей на тех же условиях. И это было обычной практикой в России тех лет.
«Крыша» или партнерство

Адвокат замечает, что за 1994 год обвинений в «крышевании» бизнеса со стороны Дерипаски нет, однако потом они появляются, хотя именно в это время Черной предоставлял финансовую поддержку, а также использовал свои знакомства, высокий статус и большой опыт на пользу общему бизнесу.

Ховард отмечает, что именно роль Черного в TWG помогла установить контроль над СаАЗом и развить алюминиевый бизнес. TWG предоставляла финансы для покупки акций предприятия и сырье для его деятельности. Черной утверждает, что он обеспечил поддержку со стороны TWG. Для этого пришлось, утверждает Черной, восстановить немало документов, подтверждающих платежи со стороны его компаний компаниям Дерипаски. Анализ бухгалтерских документов на перевод значительных сумм показал, что они были использованы или могли быть использованы для развития алюминиевого бизнеса.

За 1994 год сохранилось мало документов, поскольку в адрес компаний Дерипаски по договоренности направлялись средства российских партнеров Черного. В 1995-1998 годах проходило немало платежей, часть которых делалась как инвестиции в медный бизнес и трейдинг, но часть — в алюминиевый бизнес и связанные с ним активы. Это были платежи компаний Черного Blonde, Operator Trade Center, CCT и Arufa. Серьезная часть средств поступала от совместных, по словам Черного, бизнесов с Дерипаской и использовалась для покупки алюминиевых активов.

1999-2000 годы сложны для анализа, поскольку Черной получил часть доходов от партнерства и использовал их на покупку израильского телекома Bezeq.

Дерипаска объясняет, что эта выплата, $48,3 млн, оформленная как заем, представляет собой dolya (выплаты доли). Однако, утверждает адвокат, оформление платежа не всегда объясняет его суть.

Вторая сложность состоит в том, что в 1999 году Черной продал свою часть в Павлодарском алюминиевом заводе и получил за нее в 1999-2000 годах $100 млн. Эти платежи были оформлены через несколько компаний с зачетом долгов других фирм, часть использовалась для балансирования сделок по слиянию компаний «Сибал» и «Сибнефть». При этом одновременно делались инвестиции в алюминиевый бизнес через компанию Arufa, задействованную в зачетах. Адвокат уверяет, что в итоге платежи Черного примерно вдвое превысили вклад Дерипаски, и восклицает: «Очень странная «крыша»!

Адвокат говорит также о трудностях, которые созданы одновременным финансированием медного бизнеса. Платежи шли до 1997 года через компании Дерипаски Nash Investments, Aluminiproduct Impex и Ruskabel, вовлеченные в совместный бизнес Черного и Махмудова. Команда адвокатов Дерипаски, замечает Ховард, ликует: это «медные» платежи, а не «алюминиевые». Однако это разрушает обвинения Черного в «крышевании», приходит к выводу его представитель.

Дерипаска и Черной встретились (пусть даже, по словам Дерипаски, в 1994 году), и целый год ни о какой «крыше» речи не шло. Через месяц-полтора партнер Черного, вероятно, по его рекомендации, знакомит Дерипаску с Махмудовым. С этого времени начинается дружба Дерипаски и Махмудова. Дерипаска помогал Махмудову с анализом медных активов и совершенствованием бизнес-процессов. И все это время Дерипаска не интересовался происхождением средств Махмудова; без всякого финансового интереса, а из дружеских побуждений, излагает адвокат Черного позицию противной стороны. Однако, подчеркивает он, в свидетельствах Дерипаски есть сложности. К тому времени, как он встретил Махмудова, компания Черного Blonde была уже сильной и успешной и не нуждалась в помощи значительно менее крупных фирм Дерипаски. Кроме того, объем операций, в сравнении с размером компаний Дерипаски и их штатом, таков, что они не могут рассматриваться как «дружеская помощь». Притом что Черной был контролирующим акционером Blonde. Со стороны Дерипаски, приходит к выводу адвокат Черного, поддерживать отношения с Махмудовым и заявлять, что он не знал об участии в этом бизнесе Черного, абсурдно. Невозможно целый год вести бизнес и с Черным, и с Махмудовым, а потом утверждать, что в алюминиевом бизнесе Черной был «крышей», а в медном — нет.
«Если суд сочтет, что г-н Дерипаска говорил неправду, ...это укажет, кто был правдив, описывая свои отношения в алюминиевом бизнесе», — завершает Марк Ховард.

На четвертый день слушаний в Высоком суде Лондона по иску предпринимателя Михаила Черного к основному акционеру UC Rusal Олегу Дерипаске (№14 в списке богатейших бизнесменов России 2012, состояние $8,8 млрд) перед судьей Эндрю Смитом начал выступать адвокат Олега Дерипаски Томас Бизли.
Свой первый иск Черной подал в 2006 году. Он утверждал, что после знакомства с Дерипаской в 1993 году стал его партнером в создании бизнеса «Сибирского алюминия», объединенного позже с алюминиевыми активами Романа Абрамовича. Когда в марте 2000 года учреждался «Русский алюминий» («Русал»), Черной якобы доверил Дерипаске провести сделку самостоятельно с условием, что Черной получит 20% акций компании. В 2001 году оба подписали соглашение, что Черной получит $250 млн за его долю в компании, и дополнение о том, что в 2005-2007 годах Дерипаска продаст«третьим лицам» эту долю Черного, возвратив ему разницу между суммой продажи и выплаченными $250 млн. Дерипаска возражает, что, хотя он и правда заплатил $250 млн, Черной не был партнером и владельцем акций в «Сибале» и в «Русале», а выплата была компенсацией за криминальную «крышу».

Представитель Дерипаски берется доказать суду, что Михаил Черной был не бизнесменом, а уголовником, что он был в начале 1990-х годов замешан в деле о фальшивых авизо, что Черной и Дерипаска никогда не были деловыми партнерами и что, подписывая главные документы дела — так называемое Соглашение №1 и Приложения №1, которые Черной считает доказательствами партнерства и его владения долей в «Русале», Дерипаска просто заключал договор о прекращении действия криминальной крыши. Бизли продолжил обогащение английского язык новыми словами: brigade, tsekhovik, obschak, avtoritet, vor-v-zakone… Вчерашнее выступление представитель Черного посвятил как раз этим документам и доказательствам того, что у Дерипаски были дружеские и партнерские отношения с теми, кого тот называет преступниками и «крышей»: Антоном Малевским [считался лидером самой могущественной измайлово-гольяновской группировки, погиб в 2001 году] и Сергеем Поповым [считался лидером Подольской ОПГ, совладелец компании «Союзконтракт»]. Так же, впрочем, как и с Черным.
Tsekhovik, obschak и авизо

Томас Бизли предлагает считать Черного не «добродетельным, хотя и нетипичным бизнесменом», а преступником, построившим свое состояние на криминальной деятельности и при помощи таких же, как он, приспешников вроде Малевского и Попова, за которыми стояли измайловская и подольская организованные преступные группы (ОПГ).

Как и адвокат Черного, представитель Дерипаски предлагает сравнить их жизнь и положение до знакомства. Истец лжет, утверждает адвокат, когда говорит, что «Дерипаска буквально голодал, пока [Черной] не дал ему работу гендиректора на [своей] фабрике». На самом деле он был образованным человеком, разбирающимся в экономике реформ и алюминиевой промышленности, независимым и амбициозным предпринимателем с успешным бизнесом (с оборотом на миллионы долларов и прибылью на уровне 70-80%), владельцем крупных пакетов в СаАзе (9-10%) и акциями НКАЗа и КрАЗа, имел офис на Кипре. А кем был Черной?

Преступником с целой сетью ОПГ, из лидеров которых он вырастил себе партнеров. Он рос в криминальной среде Узбекистана: был главой преступной brigade в Ташкенте, организатором незаконных уличных лотерей и tsekhovik’ом, захватывавшим другие tsekhs. Черной бежал в Москву после убийства другой бригадой его старших преступных товарищей и стал связным между криминалом Узбекистана и московским воровским подпольем. В 1990-х годах он и его брат Лев подозревались в изготовлении фальшивых авизо. В 1993-1994 годах он и Малевский бежали из России с фальшивыми польскими паспортами, и Черного, пытавшегося въехать в Англию, поймали и выслали в Швейцарию, где он был арестован. Незадолго до того швейцарские власти обнаружили и другие фальшивые паспорта у вооруженных людей, связанных с Черным и Малевским. Черной объяснял в полиции, что получил свой польский паспорт в США и думал, что он настоящий, а об остальных документах ничего не знает.

Черной, сообщает адвокат Дерипаски, платил Малевскому и другим лидерам ОПГ и использовал ее ресурсы для «крышевания» бизнесменов, в том числе имел отношения к obschak — финансам измайловских, компании Trenton Business Corporation (BVI). Другим близким к Черному преступником был подольский avtoritet Попов. Черной отрицает близкую связь, но познакомились они в 1992-1993 году, как только Попов освободился после трехлетнего срока за вымогательство. Черной был знаком и с другими авторитетами — еще одним лидером измайловских Сергеем Аксеновым («Аксен», «Кудрявый»), Дмитрием Павловым («Толстяк», «Павлуха»), тоже руководителем измайловской ОПГ, Сергеем Лалакиным («Лучок»), лидером подольских, Алимжаном Тохтахуновым («Тайванчик»), узбекским vor-v-zakone, и другими.

Истец пытается по-разному отмахнуться от этих свидетельств, говорит адвокат. Он называет их не относящимися к делу, совпадениями или kompromat’ом, однако не похоже, чтобы черный пиар сочли бы основанием для расследования правоохранители десяти стран, включая США, Англию, Швейцарию, Израиль и другие. А некоторые свидетели на этом процессе, например M и N, рассказывают о прямых угрозах и давлении со стороны Черного и Малевского. При этом Черной уверяет, что криминальные связи были обычными для ведения бизнеса в России в те годы, а отсутствие документов о происхождении своего богатства не может правдоподобно объяснить. Он говорит, что не имел привычки хранить документы, что многие уничтожил в 2001 году, опасаясь расследования израильских правоохранителей, что обычно заключает сделки простым рукопожатием и что ему нравится инвестировать сотни миллионов долларов без бумажной волокиты. Дерипаска, объясняет его представитель, считает это невероятным.

Пройдясь по такому привычному для тех времен криминальному бизнесу, как вымогательство и «крышевание», Томас Бизли рассказывает суду историю крупнейшего для начала и середины 1990-х годов мошенничества — фальшивых авизо — и роли, которую предположительно сыграл в ней Черной.

Вообще-то авизо — это обычный документ взаимных расчетов между компаниями или подразделениями одной компании, имеющими разные балансы. Авизо были особенно популярны в начале 1990-х годов, когда расшатанная банковская система не справлялась с обслуживанием денежных потоков. Банки выпускали эти бумаги как подтверждение поступления наличности, и Центробанк, получив их, проводил платеж. Поскольку эти бумаги имели значительно более слабую систему защиты, мастерам-фальшивомонетчикам не составило труда наладить их выпуск, а обычным мошенникам договориться с банками о выдаче таких документов. Адвокат называет схему с фальшивыми авизо «вероятно, крупнейшим мошенничеством в современной российской истории» и сообщает, что Черному приписывают участие в схеме. По его словам, российские правоохранители расследовали несколько дел, следы в которых вели в Trans-CIC-Commodities — компанию, где, по заверению бухгалтера Черного Джорджа Филиппидиса, тот имел контроль, или в фирму Mirabel, также контролируемую Черным. Вадим Яфясов (убитый в 1995 году коммерческий директор КрАЗа и вице-президент банка «Югория») работал тогда на Черного и вел его дела с алюминиевыми заводами. Следствие обнаружило, что один из контрактов Mirabel с НКАЗом на поставку металла был оплачен деньгами от фальшивых авизо. После того как Яфясов дал показания следствию, он был застрелен в подъезде дома на Кутузовском проспекте. Адвокат Дерипаски подчеркивает, что убитый был главным свидетелем вовлеченности Черного в схему и способов отмывки украденных средств.
Неравный брак

Дерипаска, заявляет Бизли, никогда не заключал с Черным соглашений о партнерстве — ни письменных, ни устных. На деле начиная с 1995 года Черной при помощи Малевского, поддержанного его ОПГ, навязал Дерипаске услуги «крыши» — то есть защиты, связанной с вымогательством. После покушения в 1995 году на коммерческого директора СаАЗа Валерия Токарева, Дерипаске, понимавшему на общем фоне насилия масштаб угрозы и опасавшемуся за себя и своих близких, пришлось подчиниться.

Черной и его подельники вымогали за «крышу» «долю», и именно поэтому Черной не может объяснить назначения сделанных в его пользу с 1995-го по 2001 год многочисленных платежей. Заявления Черного о партнерстве не имеют смысла, утверждает адвокат. Предполагалось, что Дерипаска должен был работать только на партнерство, внеся в него весь свой бизнес, и не иметь права заводить другие бизнесы без разрешения Черного, в то время как сам должен был только предоставлять или организовывать какое-то никак не обозначенное финансирование, использовать свои связи, делать что угодно, включая создание конкурирующих компаний. Черной называет «великодушным предложением» то, что стало тягостным бременем для Дерипаски. Этот неравный брак нужно было рано или поздно расторгнуть.

В начале 2001 года позиции Дерипаски и ОПГ серьезно изменились. После сделки с Романом Абрамовичем по слиянию «Сибала» и «Сибнефти», Дерипаска был уже не одинок, да и в правление Владимира Путина жизнь криминалитета сильно осложнилась. Нужно и можно было избавляться от «крыши».

Тогда же у Дерипаски состоялась неприятная встреча сначала с Малевским, который сказал, что от «крыши» можно избавиться, но только откупившись, как сделала, например, TWG [братьев Рубенов] — за $410 млн. Из этих денег Черной получил $250 млн, а остальное — Малевский.

Нужно было получить согласие и Черного, и, еще находясь в России, Дерипаска подготовил Соглашение №1 для Черного и Приложение №1 для Малевского. Эти документы были притворными, уверяет адвокат, они не накладывали никаких правовых обязательств.

Дерипаска полетел в Лондон и 10 марта встретился с Черным в гостинице Lanesborough. По словам адвоката, события, как их описывает Черной, не могли произойти за то время и в те сроки, которые тот называет. Переговоры о продаже бизнеса, как об этом говорит Черной, да еще начатые с чистого листа, не могли уложиться в эти часы. Сложно представить себе, что такие решения принимались без участия советников и адвокатов.

Черной утверждает, что подписал два комплекта документов одновременно и в одном месте — после возвращения с обеда в гостиницу. Однако эксперты-почерковеды это опровергают. То, что считается подписью Черного на Приложении №1, сделано одними чернилами, а подпись Дерипаски и подписи их обоих на Соглашении №1 — другими. Предполагаемые подписи Черного на обоих документах не были сделаны одновременно, одна за другой и в одних и тех же условиях. Эксперт со стороны Дерипаски сомневается, были ли подписи сделаны с коротким промежутком времени. И, хотя Черной утверждает, что подписывал подготовленные и уже заверенные Дерипаской документы, он не может объяснить выводы экспертов.
Ссылка на источник(и): http://www.forbes.ru/print/node/84177

Автор: primcenter 25.08.2013 Комментариев: 0 Просмотров: 1994
Комментарии
Сортировка: 
Показывать по:
 
  • Комментариев пока нет
Возможно вам будет интересно
Рейтинг
0 голоса
Поделитесь постом с друзьями

Уважаемые коллеги!
Поддержите научный сайт:
пожалуйста, не блокируйте на нем рекламу.
Информация о сообщении
Реклама
Оценки
Понравилось
Пусто
Реклама
Реклама

Яндекс.Метрика

Научная сеть Современное право © Юридический портал
Контакты: Написать. телефон: +7(916) 665-60-60 (с 10 до 17 часов).
Внимание! При копировании материалов обязательно оставляйте ссылку на источник или обратитесь к администрации