УДК 342.41

Страницы в журнале:  26-40

 

Ю.Г. Федотова,

кандидат юридических наук, доцент кафедры государственного права  Курганского государственного университета Россия, Курган julia.fedotowa@yandex.ru

 

Рассматриваются духовные основы конституционного строя Российской Федерации. Раскрывается содержание понятий идеологического многообразия, светского государства, анализируются перспективы развития духовных основ конституционного строя России и проблемы обеспечения национальной безопасности в духовной сфере общественных отношений.

Ключевые слова: конституция, конституционный строй, идеологическое многообразие, идеология, светское государство, религия, национальная безопасность.

 

Конституция — это не просто закон или нормативный правовой акт, это категория более глубокая и содержательная, поскольку наполнена нормами-целями, нормами-принципами, содержит декларативные положения, преамбулу, отражающие элементы народовластия, и обладает верховенством. Таким образом, конституционный строй РФ предполагает наличие таких его основ, которые определяют особенности духовной сферы жизни общества. Недаром отмечают, что «конституционный строй — это и психологическое понятие» [3, с. 19].

В ст. 13 Конституции Российской Федерации 1993 года (далее — Конституция РФ) утверждается, что в России «признается идеологическое многообразие» и поэтому «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Идеология — это система политических, правовых, религиозных, философских взглядов на социальную действительность, общество и отношения людей между собой. Характерная особенность идеологии состоит в том, что она непосредственно связана с практической деятельностью людей и направлена на утверждение, изменение либо преобразование существующих в обществе порядков и отношений. В СССР государственной идеологией считался научный коммунизм. Сегодня в России узаконено не наличие или отсутствие государственной идеологии, а ее многообразие.

Идеологическое многообразие понимается как право отдельной личности, социальных групп, политических партий и общественных объединений:

1) беспрепятственно разрабатывать теории, взгляды, идеи относительно экономического, политического, правового и иного устройства РФ, зарубежных государств и мировой цивилизации в целом;

2) пропагандировать свои взгляды, идеи с помощью средств массовой информации: прессы, радио, телевидения, а также путем издания монографических и научно-популярных работ, трудов, статей и т.п.;

3) вести активную деятельность по внедрению идеологии в практическую сферу: разрабатывать программные документы политических партий, готовить законопроекты, иные документы, предусматривающие меры по совершенствованию социального и политического строя России;

4) публично защищать свои идеологические воззрения, вести активную полемику с иными идеологиями;

5) требовать по суду или через иные органы государства устранения препятствий, связанных с реализацией права на идеологическое многообразие [14].

Отсутствие государственной или обязательной идеологии нельзя понимать в том смысле, что органы государственной власти вообще действуют вне и независимо от каких-либо идеологических взглядов,  находятся как бы за пределами идеологической борьбы в обществе, стоят над нею. М.В. Баглай утверждает, что «конституция — вне идеологии», а «сумма ценностей, лежащих в основе конституции демократического правового государства, находится как бы за пределами идеологического плюрализма»; «некоторые ученые предполагают, что конституция выполняет и определенную идеологическую функцию, хотя это, скорее, свойственно тоталитарному государству» [2, с. 64—65].

В литературе имеется и другая позиция. По мнению таких ученых, как Р.В. Енгибарян и Э.В. Тадевосян, «отказ от былой сверхидеологизации, сверхклассовости советских конституций не должен приводить к отрицанию всякой связи конституций с идеологией в современном демократическом обществе и государстве. <…> Ценности, принципы и нормы современной демократии и цивилизации, на которые опираются современные основы демократической страны, сами по себе имеют внеклассовый или надклассовый характер. Но выражение и отстаивание этих ценностей, интересов и идеалов — идеология современной демократии, гуманизма, нынешней цивилизации» [11, с. 17].

А.Ю. Сунгуров, отмечая значимость ценностно-ориентированного и осознаваемого как справедливого права, пишет, что права человека являются одним из важных концептов в теории и практике международных отношений и формирующейся сегодня мировой политике. Принцип соблюдения прав человека стал основой создания Организации Объединенных Наций, и сегодня, при всей проблематичности, именно он может стать основой новой архитектуры глобального управления [26, с. 289—292].

Как отмечает Г.О. Аболонин, «высшее государственное чиновничество своими словами и действиями формирует ведущую идеологию государства. <…> Современное отстаивание властью интересов России на международной арене, возрождение православия и других религиозных верований формируют объединяющую общество идеологию патриотизма и приверженности традиционным ценностям, пользующуюся поддержкой большинства населения» [1, с. 157—179].

Отметим, что В.С. Нерсесянц наполняет термин «конституционализм» идеологическим содержанием. По его мнению, конституционализм есть идеология, причем не ординарная, а некая общегосударственная, надпартийная, интегративно-общенационального характера: «Разумеется, конституционализм как общегосударственная, надпартийная идеология (государственно-правовое сознание, позиция и ориентир) не противоречит положению Конституции Российской Федерации (ч. 2 ст. 13) о том, что “никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной”» [21, с. 8].

Таким образом, разве приоритет прав и свобод человека над интересами государства и провозглашение их высшей ценностью не есть идеология? Закрепление в конституции принципов идеологического и политического плюрализма, провозглашение государства светским или социальным есть не что иное, как воплощение демократических взглядов. Нельзя забывать, что конституция — это не просто нормативный правовой акт высшей юридической силы, имеющий прямое действие, но и правовое выражение ценностей общества и государства. И это закрепление ценностей и есть своеобразная идеология государства, реализация или нереализация которой определяет уровень стабильности конституционного строя, закрепленного в положениях Конституции РФ. Не случайно текст не только российской, но и зарубежных конституций содержит преамбулу, не имеющую юридической силы, которая не только призвана обеспечить «легитимность» закона (поскольку он принят народом), но и носит идеологический характер, т.к. закрепляет набор ценностей и целей государства. Важно, чтобы провозглашенные ценности не стали всего лишь набором юридических фикций, не претворяемых в жизнь. Поэтому стоит отметить, что сущность конституционного строя — это не просто народовластие, но и способы его реализации.

Еще одним подтверждением тому, что конституционный строй имеет в основе своей сочетание идеологических установок и способов их претворения, служит тот факт, что в самом начале Послания Президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию РФ 2005 года прямо указывается, что «главной политико-идеологической задачей» является «развитие России как свободного, демократического государства», а «идущие в России объективно непростые процессы все больше и больше становятся предметом активных идеологических дискуссий. И они связываются именно с разговорами о свободе и демократии. <...> Прежде всего, следует признать, что крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века. Для российского же народа оно стало настоящей драмой. Десятки миллионов наших сограждан и соотечественников оказались за пределами российской территории. Эпидемия распада, к тому же, перекинулась на саму Россию. Накопления граждан были обесценены, старые идеалы разрушены. Многие учреждения — распущены или реформировались на “скорую руку”. Целостность страны оказалась нарушена террористической интервенцией. <…> Олигархические группировки — обладая неограниченным контролем над информационными потоками — обслуживали исключительно собственные, корпоративные интересы. Массовая бедность стала восприниматься как норма. И все это происходило на фоне тяжелейшего экономического спада, нестабильных финансов, паралича социальной сферы. Многие тогда думали, многим тогда казалось, что наша молодая демократия является не продолжением российской государственности, а ее окончательным крахом. Является затянувшейся агонией советской системы. Те, кто так думал — ошиблись. Именно в этот период в России происходили крайне значимые события. В нашем обществе вырабатывалась не только энергия самосохранения, но и воля к новой, свободной жизни. В те непростые годы народу России предстояло одновременно отстоять государственный суверенитет и безошибочно выбрать новый вектор в развитии своей тысячелетней истории. Надо было решить труднейшую задачу: как сохранить собственные ценности, не растерять безусловных достижений и подтвердить жизнеспособность российской демократии. Мы должны были найти собственную дорогу к строительству демократического, свободного и справедливого общества и государства».

Таким образом, мы можем наблюдать феномен: основой конституционного строя является идеологический плюрализм, который закреплен в Конституции РФ, являющейся воплощением идеологических взглядов, носящих ярко выраженный демократический характер и противоположных отдельным ценностям советского государства.

Президент РФ В.В. Путин в Послании Федеральному Собранию РФ 2013 года отметил, что «современной России необходима широкая общественная дискуссия, причем с практическими результатами, когда общественные инициативы становятся частью государственной политики и общество контролирует их исполнение. <…> Все законопроекты, ключевые государственные решения, стратегические планы должны проходить гражданское, так называемое “нулевое”, чтение с участием НКО, других институтов гражданского общества. Как при федеральных, так и при региональных органах исполнительной власти необходимо создавать общественные советы. Конечно, во многих органах власти они уже есть, но не везде. И самое главное, они не должны быть формальным придатком и декоративной структурой, а призваны выступать в роли экспертов, а порой и конструктивных оппонентов ведомств, быть активными участниками системы противодействия коррупции. Чтобы сформировать правовую базу для такого гражданского участия, прошу Общественную палату, Совет по правам человека, другие общественные и правозащитные организации активно включиться в подготовку проекта закона “Об общественном контроле”».

Воплощением идеологического многообразия является многопартийность. И хотя право граждан на объединение в политические партии Конституцией РФ непосредственно не закреплено, однако по смыслу ст. 30 во взаимосвязи со ст. 1, 13, ч. 4 ст. 15, 17, ч. 1 ст. 32 Конституции РФ создание политических партий и участие в их деятельности является неотъемлемой частью права каждого гражданина на объединение. В России легитимны исключительно федеральные политические партии. Для их государственной регистрации с 2012 года установлен численный минимум   500 членов — и наличие региональных отделений не менее чем в половине субъектов Российской Федерации. В связи с либерализацией государственной регистрации политических партий Россия переживает бум рождения политических объединений. Наряду с парламентскими партиями-ветеранами («Единая Россия», «Справедливая Россия», «Коммунистическая партия Российской Федерации», «Либерально-демократическая партия России») появляются «малые» партии, о которых люди ничего не знают, например «Интернет-партия Российской Федерации», «Партия Первого Президента», «Социально-прогрессивная партия России» и др. В настоящее время общее количество зарегистрированных политических партий в РФ приближается к 90, а к моменту следующих президентских выборов их будет 200. Будущее покажет их жизнеспособность [19, с. 1307—1317].

 

СТАТЬЯ БОЛЬШАЯ, ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ