УДК 343.235.2 

Страницы в журнале: 134-137

 

В.В. ВЕКЛЕНКО,

доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заместитель начальника Омской академии МВД России

 

Е.Н. БАРХАТОВА,

адъюнкт адъюнктуры (докторантуры) Омской академии МВД Россиипо кафедре уголовного права  Solncevelvet@rambler.ru

 

Рассматриваются проблемы квалификации преступлений против собственности, совершаемых с применением психического насилия; указывается на отсутствие единообразного подхода к пониманию психического насилия, на пробелы в законе и ошибки в квалификации; предлагаются меры по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики в данной сфере.

Ключевые слова: психическое насилие, средство совершения преступлений, способ преступления, преступления против собственности, гипноз, угроза.

 

Mental Violence as a Means of Commiting Crimes: Problems of Qualification

Veklenko V., Barkhatova Ye.

The problems of definition of crimes against property committed with mental violence are considered; the lack of a uniform approach to the understanding of mental violence, gaps in the law and mistakes in qualification are revealed. The measures to improve the law and practice in this area are proposed.

Keywords: mental violence, a mean of crime committing, a way of crime committing, crimes against property, hypnosis, threat.

 

Современное состояние насильственной преступности в России и мире указывает на наличие проблем в сфере регулирования данного явления. Так, только за 2012 год в России зарегистрировано 2302,2 тысячи преступлений, 24,8% из них относятся к категории тяжких и особо тяжких, значительную долю составляют убийства и покушения на убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и изнасилования[1]. Анализ Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года (далее — УК РФ) показал, что практически половина статей Особенной части предусматривает ответственность за преступления, которые могут быть совершены путем применения психического насилия к потерпевшему. Необходимо отметить также, что, по данным «Российской газеты», число насильственных преступлений против личности в мире снижается, но увеличивается количество насильственных преступлений против собственности[2]. В связи с повышением образовательного и культурного уровня человека, с развитием науки и техники все более доступными и популярными становятся интеллектуальные, а не физические способы воздействия на человека в процессе совершения преступления. Л.В. Сердюк отмечает: психика человека по сравнению с физическим и физиологическим представляет собой значительно более тонкий и легко уязвимый компонент жизнедеятельности[3]. В связи с этим проблема уголовной ответственности за применение психического насилия при совершении преступлений против собственности требует своего отражения в уголовном законе.

В настоящее время УК РФ не употребляет термин «психическое насилие» и не раскрывает его содержание. Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О краже, грабеже и разбое» называет в качестве признака разграничения грабежа и разбоя насилие или угрозу его применения, в первом случае — не опасное для жизни и здоровья, во втором — опасное (п. 5), а также предлагает определения опасного и не опасного для жизни и здоровья насилия (п. 21)[4]. К сожалению, указанные в данном постановлении дефиниции раскрывают лишь формы физического насилия (побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли), о психическом насилии не сказано ни слова, более того, не предлагается даже определение угрозы.

Интересно доктринальное толкование психического насилия. Так, Р.А. Базаров понимает под психическим насилием угрозу[5]. Некоторые авторы подразумевают под психическим насилием причинение душевной травмы, указывая при этом, что оно может и не иметь своим последствием причинение реального и потенциального физического вреда[6]. Р.Д. Шарапов пишет о том, что «психическое насилие есть воздействие на организм другого человека посредством оказания влияния на его психику. Осуществление такого воздействия возможно с помощью психических факторов внешней среды и составляет содержание психического насилия»[7]. Эксперты также отмечают, что психическое насилие — это любое воздействие на психику с целью преодоления воли потерпевшего для достижения преступного результата[8].

Представляется необходимым для формулировки наиболее полного определения психического насилия в уголовно-правовом аспекте выделить его признаки: противоправность, воздействие на человека помимо или против его воли, возможность наступления определенных негативных последствий для жизни и здоровья человека, воздействие именно на психику человека, целенаправленность воздействия, умышленный характер воздействия, общественная опасность. Исходя из наличия данных признаков, можно говорить о том, что психическое насилие в уголовно-правовом смысле представляет собой умышленное целенаправленное противоправное общественно опасное воздействие на психику человека, осуществляемое помимо или против его воли, которое может повлечь негативные последствия для жизни и здоровья или создать угрозу возникновения таких последствий.

Предложенная в определении норма о том, что в результате применения психического насилия могут наступить негативные последствия или может возникнуть угроза наступления таких последствий, свидетельствует о том, что психическое насилие, так же как и физическое, может быть разделено на опасное и не опасное для жизни и здоровья. Действительно, в одном случае угроза может просто вызвать испуг, в другом — приступ эпилепсии. Но деление насилия на опасное и неопасное, на наш взгляд, нецелесообразно. Поскольку степень опасности насилия определяется в большей мере исходя из последствий и восприятия потерпевшим действий преступника, которые в свою очередь не всегда возможно установить верно, отграничение опасного насилия от неопасного представляется затруднительным. Деление насилия на виды по степени интенсивности воздействия на человека, включение в это деление  вреда для здоровья продиктовано искусственным, исторически и логически ошибочным разделением составов насильственного грабежа и разбоя. Кроме того, законодатель не всегда последователен в использовании признака различной степени опасности насилия. Например, п. «в» ч. 2 ст. 166 УК РФ называет квалифицирующий признак «с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья», ч. 4 ст. 166 — признак «с применением насилия, опасного для жизни и здоровья», п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ предусматривает возможность совершения вымогательства с применением насилия, в то время как п. «в» ч. 3 этой же статьи называет квалифицирующим признаком причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Постановление Пленума ВС РФ от 04.05.1990 № 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве» (далее — Постановление № 3) разъясняет проблемные вопросы, касающиеся еще ст. 148 Уголовного кодекса РСФСР 1960 года, где в частях 2 и 5 отражалось деление на насилие, опасное для жизни и здоровья и неопасное, которое сегодня отсутствует. Кроме того, в Постановлении № 3 содержится указание на то, что насильственное вымогательство, в результате которого потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью, должно квалифицироваться по совокупности. Постановление № 3 на сегодняшний день устарело, оно не отражает актуальных проблем, возникающих при квалификации вымогательств, и не дает соответствующих разъяснений.

Психическое насилие может осуществляться различными способами. Среди наиболее распространенных видов психического насилия, можно назвать угрозы различного характера (убийством, причинением вреда здоровью, оружием и т. д.). Но наряду с угрозами можно выделить и такие виды психического насилия, как постоянные оскорбления; воздействие на психику потерпевшего за счет жестокого обращения; издевательства на его глазах над его родными или близкими, а также, возможно, над животными; гипнотическое внушение, осуществляемое в отношении потерпевшего вопреки или помимо его воли; обман.

Примером реального существования и применения на практике перечисленных видов психического насилия может послужить случай, произошедший в г. Новосибирске. Ш. и трое неустановленных лиц вступили в преступный сговор и совершили разбойное нападение на семью с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия. В ходе разбойного нападения один из преступников в присутствии хозяев квартиры ударил комнатную собаку металлической трубой по голове. Затем Ш. схватил собаку рукой за горло и охотничьим ножом перерезал ей горло, что повлекло гибель собаки. Затем Ш. бросил окровавленную собаку на диван, где сидели потерпевшая и ее сын, и высказал угрозу, что если потерпевшая не отдаст деньги, то с ее семьей произойдет то же самое. Потерпевшая, восприняв угрозу реально, отдала деньги в сумме 166 040 руб. Ш. был осужден по статьям 162 и 245 УК РФ[9].

Еще один пример касается гипнотического внушения. Таганским районным судом Москвы был вынесен обвинительный приговор по делу Г. Гробового, представшего перед судом за совершение 11 эпизодов мошенничества, в ходе которых им применялся определенный комплекс методик воздействия на психику и поведение жертв, о чем упоминается в тексте приговора суда. Реальность и действенность данного комплекса подтверждена в ходе проведения социально-психологической судебной экспертизы. В заключении экспертов отмечено: «В число методов, составляющих данную систему воздействия, входят: прямое и косвенное внушение, конверсия нормативных языковых понятий, методы, использующие и поддерживающие состояние психической травмы, вызывающие искажение в процессах мышления, восприятия и понимания, методы несанкционированного контроля сознания — воздействие на волевую сферу, сферу целеполагания и мотивации личности»[10].

Хищение, совершенное с применением к потерпевшему гипноза, как это частично имело место в последнем примере, сложившейся правоприменительной практикой принято квалифицировать как мошенничество. Но данное деяние не соответствует признакам преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ. Во-первых, ст. 159 УК РФ определяет только два возможных способа: обман и злоупотребление доверием. Обман и гипноз не могут быть отождествлены, поскольку имеют различную природу. Обман состоит в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях, направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение[11]. Гипноз характеризуется рядом признаков: представляет собой воздействие на психику человека; блокирует сознание и волю гипнотизируемого; вызывает определенные изменения в организме физического характера (расслабленность мышц, нереагирование органов зрения на изменение освещенности и т. п.); предоставляет возможность восприятия гипнотизируемым любой установки гипнотизера; криминальный гипноз осуществляется, как правило, помимо или против воли гипнотизируемого. Гипноз как способ преступления может быть использован как для совершения преступления в отношении конкретного лица, так и для совершения преступления посредством данного лица. Таким образом, гипноз в уголовно-правовом аспекте является формой насилия, заключающейся в специфическом воздействии на психику лица с целью введения его в состояние гипнотического транса, исключающего осознание и адекватное восприятие происходящего, против или помимо его воли для совершения преступления в отношении или посредством указанного лица.

Поскольку гипноз не входит в число способов мошенничества, подобное деяние не корректно квалифицировать по ст. 159 УК РФ. Признавая гипноз насильственным способом хищения, можно говорить о квалификации содеянного по статьям 161 или 162 УК РФ, но в данном случае возникает второй нюанс: грабеж и разбой характеризуются признаком открытости, гипноз же, как указывалось выше, блокирует сознание потерпевшего, тем самым делая тайным факт хищения (в случае если отсутствуют свидетели преступления). Фактически имеет место кража. Но ст. 158 УК РФ не предусматривает возможности совершения кражи с применением насилия. Таким образом, совершение хищения с применением гипноза не подпадает ни под один из имеющихся в УК РФ составов преступлений. Введение в УК РФ новой статьи, предусматривающей ответственность за хищение, совершенное с применением к потерпевшему гипноза, не целесообразно, поскольку, во-первых, подобные деяния не столь распространены, во-вторых, не только хищения могут совершаться с применением гипноза. Например, путем внушения лицу, находящемуся в состоянии гипнотического транса, установки на совершение самоубийства может быть реализован состав ст. 110 УК РФ «Доведение до самоубийства». Кстати, в данном случае также возникают вопросы по поводу квалификации. Ведь при доведении до самоубийства преступник лишь подталкивает жертву к мысли о самоубийстве, но окончательное решение жертва принимает сама. Внушение установки в состоянии транса исключает самостоятельность при принятии такого решения, и деяние больше соответствует признакам состава, предусмотренного ст. 105 УК РФ.

Большинство из перечисленных видов психического насилия оставлено без внимания законодателем. В то время как ответственность за физическое насилие предусмотрена статьями 111, 112, 115—117, 131 УК РФ, психическое насилие находит свое отражение лишь частично в статьях 110, 119, 120, 296, 302, 309, 336 УК РФ. Данные статьи предусматривают ответственность за угрозу или оскорбление. Проведенный авторами опрос сотрудников следственных органов показал, что на практике возникают проблемы при квалификации преступлений, способом совершения которых являлось психическое насилие. 57 опрошенных из 91 (63%) считают: понятие психического насилия необходимо закрепить в УК РФ. 61 человек из 91 респондента (67%) полагают, что в УК РФ должна содержаться отдельная статья, предполагающая определение понятия «психическое насилие» и устанавливающая уголовную ответственность за его применение.

Как показывает ретроспективный анализ отечественного законодательства, а также обзор современного зарубежного законодательства, общая норма, содержащая определение понятия психического насилия и объединяющая в себе все возможные его виды, не нашла отражения в законе. В ст. 184 «Разбой» Уголовного кодекса РСФСР 1922 года употреблялся  термин «психическое насилие», введенный вместо понятия «угроза», но это частный случай, не получивший дальнейшего развития. Несмотря на то что понятие угрозы включено  в большинство норм УК РФ, ответственность за этот вид преступлений  не расширяется до сих пор.

Возможно, более корректным для квалификации деяний был бы вариант, когда ответственность за каждый вид психического насилия была бы предусмотрена отдельно. Но в таком случае мы рискуем снова ограничить рамки ответственности и перегрузить УК РФ. Более уместным и соответствующим современному этапу развития законодательства и знаний о психическом насилии решением явилось бы создание отдельной общей нормы. Поскольку предметом психического насилия является психика человека, подобное посягательство относится к преступлениям против личности, поэтому предлагаемая статья должна быть включена в главу 16 «Преступления против жизни и здоровья». Нормы, уже предусматривающие ответственность за угрозу или оскорбление (например, ст. 296 УК РФ), не должны охватываться составом данной статьи, а должны соотноситься с ней, как специальные нормы с общей. Исключение составляет ст. 119 УК РФ, которая должна быть исключена из УК РФ; деяние, описанное в ее диспозиции, должно охватываться составом, предусмотренным новой статьей.

«Статья 119.1. Применение психического насилия.

1. Применение психического насилия к человеку, то есть воздействие на его психику путем угроз, оскорблений, обмана, гипноза, угроза издевательства над родными и близкими человека на его глазах, издевательства над животными, а также путем использования специальных методик воздействия на психику человека, — наказывается (преступление малой тяжести).

2. То же деяние, совершенное по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, —наказывается (преступление средней тяжести).

Примечание. Психическое насилие представляет собой умышленное целенаправленное противоправное общественно опасное воздействие на психику человека, осуществляемое помимо либо против его воли, которое создает угрозу возникновения негативных последствий для жизни или здоровья».

Необходимо отметить, что не случайно в диспозиции статьи обозначена лишь угроза наступления негативных последствий, но не сам факт их наступления, поскольку в случае причинения определенного вреда жизни или здоровью человека содеянное надлежит квалифицировать по уже имеющимся в УК РФ соответствующим статьям (105, 111, 112, 115).

Таким образом, при реализации предложенных нами мер сфера возникновения уголовной ответственности за применение психического насилия будет расширена, что устранит обозначенные пробелы уголовного законодательства Российской Федерации. Кроме того, УК РФ получит определение психического насилия, в котором нуждается правоприменитель.

 

Библиография

1 Статистика МВД РФ. URL: http://www.mvd.ru/presscenter/statistics

2 См.: Богданов В. Аферисты потеснили убийц // Российская газета. 2012. № 5810 (137).

3 См.: Сердюк Л.В. Насилие: криминологическое и уголовно-правовое исследование. — М., 2002. С. 6—7.

4 Российская газета. 2003. № 9.

5 См.: Базаров Р.А. Преступность несовершеннолетних криминальное насилие, меры противодействия. — Екатеринбург, 1995. С. 32—33.

6 См.: Сердюк Л.В. Психическое насилие как предмет уголовно-правовой оценки следователем. — Волгоград, 1981. С. 4—15.

7 Шарапов Р.Д. Понятие психического насилия в уголовном праве // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе // Сборник материалов междунар. науч.-практ. конф. памяти д-ра юрид. наук, профессора В.И. Горобцова (10—11 февраля 2005 г.). — Красноярск, 2005. Ч. 1. С. 227.

8 См.: Пудовочкин Ю.Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних по российскому уголовному праву. — СПб., 2004. С. 72.

9 Уголовное дело № 1-732/2000 // Архив Октябрьского районного суда г. Новосибирска. 2000.

10 Приговор Таганского районного суда г. Москвы от 07.07.2008. URL: http://www.sudrf.ru

 

11 Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2007 № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» // Российская газета. 2008. № 4561.