УДК 343.21

Страницы в журнале:  100-106

 

Н.И. Полищук,

 доктор юридических наук, профессор кафедры теории государства и права, международного и европейского права Академии ФСИН России Россия, Рязань nik-polishchuk@yandex.ru

 

Исследуется состояние уголовно-правовой политики Российской Федерации сквозь призму действующего уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, выявляются проблемы и предлагаются возможные пути их решения.

Ключевые слова: правовая политика, правовые реформы, коллизии правовых норм, уровень преступности, совершенствование законодательства.

 

Как известно, в настоящее время в стране реализуется целый комплекс реформ, направленных на совершенствование и развитие национальной правовой системы. Современная уголовно-правовая политика, как и политика вообще, характеризуется научно обоснованной, системной и последовательной деятельностью органов государственной власти по формированию эффективного механизма правового регулирования общественных отношений. Главенствующим признаком данной деятельности является наличие определенной системы целей, призванных реально отражать перспективу правовой, социальной, экономической, духовной, нравственной и иной жизни общества.

По мнению А.В. Малько, в процессе формирования правовой политики определяются те основополагающие виды общественных отношений, которые в первую очередь нуждаются в правовом регулировании. При этом необходимо помнить, что ее цели должны учитывать реальные потребности и интересы участников общественных отношений. В противном случае они будут оторваны от жизни, заведомо не соответствовать объективным стремлениям субъектов, а потому будут заранее нереальны и, кроме того, станут препятствовать продуктивной работе механизма правового регулирования [5, с. 90]. Таким образом, обеспечение максимального соответствия целей правовой политики общественным потребностям и интересам является ее основной задачей.

Накопившиеся проблемы и кризисные явления в развитии российского общества предопределили приоритетные направления уголовно-правовой политики. Существенное влияние на ее формирование оказывают внешнеполитические и международно-правовые факторы, отражающие мощные процессы переустройства мирового порядка в современной цивилизации, возрастает понимание и осознание общности судьбы человечества.

Следует отметить, что важнейшее свойство уголовно-правовой политики заключается в ее государственно-волевом характере и властно-императивном содержании. Следовательно, при ее совершенствовании необходимо изначально четко определять основополагающие принципы, цели, задачи и приоритеты. Иначе уже на стадии принятия нормативных правовых актов мы будем обрекать их на бессодержательность и низкую эффективность. Как правило, такие документы страдают внутренней противоречивостью, коллизионностью, наличием пробелов; в них вносится масса поправок, изменений, дополнений и т. д.

Так, для согласованной работы Уголовного кодекса РФ, вступившего в законную силу в 1997 году, с иными нормативными актами, было принято более 100 федеральных законов. В изначально содержавшиеся в нем 360 статей было внесено свыше 700 поправок. На сегодняшний день из первоначального числа статей в УК РФ остались неизменными всего 18 (для сравнения: в Уголовный кодекс РСФСР 1960 года за 36 лет действия было внесено 87 малозначительных изменений и дополнений).

Аналогичная ситуация происходит и с Уголовно-процессуальным кодексом РФ, вступившим в силу в 2002 году. Для его коррекции уже было принято более 130 федеральных законов, которыми в действующие нормы вносятся многочисленные изменения и дополнения. Например, редакция ст. 237 УПК РФ «Возвращение уголовного дела прокурору» изменялась пятью федеральными законами. Однако даже после этого в июле 2013 года Конституционный Суд РФ признал положения части первой данной нормы не соответствующими Основному Закону нашей страны [6].

Уголовно-правовая политика в своей структуре имеет ряд направлений, в которых формируется и раскрывается ее суть. Ее основу составляет УК РФ, который задает вектор развития всему уголовному законодательству страны. Именно в нем государство провозглашает, какое деяние считается общественно опасным и какое наказание следует за него назначить. О несовершенстве уголовно-правовых норм и существующих проблемах в данной отрасли права свидетельствуют не только многочисленные изменения, которым подвергался УК РФ с момента его вступления в законную силу, но и огромное количество обращений в Конституционный Суд РФ. Так, в 2012 году из 18 745 обращений около 6 тысяч (5 990) касалось вопросов конституционности норм уголовного права и процесса. К сожалению, не способствовали его качественному улучшению и последние правовые новеллы наших законодателей, поскольку постоянные видоизменения неизбежно приводят к утрате системности нормативного правового акта, нарушают его структурированность, порождают внутренние и внешние правовые коллизии и т. д.

Наиболее важное место в уголовно-правовой политике государства занимает уголовно-процессуальная политика, так как уголовный процесс представляет собой очень сложную, специфическую отрасль права, которая по форме является надстроечной (вторичной) по отношению к базисной (первичной) уголовно-правовой, а по сути выступает «прародительницей» материальных уголовно-правовых отношений, через которые в дальнейшем и реализуются нормы уголовного права. Специфическим является то обстоятельство, что в уголовно-процессуальном праве нет и не должно быть ни одного действия, совершаемого вне правовых отношений, так как в данном случае не будет самих участников (субъектов), которые могли бы реализовать свои права или исполнить свои обязанности. Только уголовный процесс способен юридически закрепить возникновение, изменение и прекращение материальных уголовно-правовых и производных от них уголовно-исполнительных правоотношений [10, с. 251—252].

С.С. Алексеев отмечал, что, «имея свое специфическое содержание, отрасли процессуального права целеустремленны на то, чтобы обеспечить проведение в жизнь предписаний материального права. В этом отношении, оставаясь самостоятельными отраслями, они имеют производное, подчиненное значение в том же самом смысле, в каком форма какого-либо явления зависит от его содержания» [1, с. 139].

Сама по себе норма уголовно-процессуального права, как и любой другой отрасли, «мертва» лишь до тех пор, пока не возникают правовые отношения. С появлением таковых она «оживает» и становится реальным фактором в социально-правовом механизме государства. Будучи связующим звеном между противоправным деянием и правовыми последствиями (наказанием), уголовно-процессуальные правоотношения являются тем единственным инструментом, с помощью которого реализуются уголовно-правовые отношения. Эти отношения жизненно необходимы для урегулирования конфликта, возникшего между государством и гражданином вследствие совершения последним общественно опасного деяния. Они являются именно той правовой формой, в рамках которой происходит его разрешение. Таким образом, без уголовного процесса уголовное право превращается в фикцию; без уголовного права существование уголовного процесса беспредметно и бессмысленно [13, с. 7].

Об эффективности уголовно-процессуальной политики можно судить по нескольким критериям, в числе которых самыми объективными являются мнения участников уголовного судопроизводства, суждения граждан, воззрения ученых и оценка международного сообщества.

Комплексный анализ современного законодательства в уголовно-правовой сфере позволяет нам говорить о том, что за последнее десятилетие в стране проводились и продолжают проводиться различные реформы, направленные на повышение его эффективности. Для нас совершенно очевидно, что все эти преобразования должны способствовать укреплению законности и правопорядка в стране, а иначе их проведение просто бессмысленно.

Вместе с тем необходимо отметить, что проводимые реформы не всегда дают ожидаемые результаты. Примером этому может служить долгожданное выделение Следственного комитета в самостоятельную структуру вне Генеральной прокуратуры РФ. Сегодня, по прошествии даже относительно небольшого времени, мы начинаем осознавать, что данные правовые новеллы ни к чему хорошему не привели. Более того, по мнению многих практических работников, ученых, общественных деятелей, такое разделение разорвало диалектическую связь двух главенствующих субъектов уголовного судопроизводства, отрицательно сказалось на эффективности уголовного процесса, породило вредоносное противостояние между прокуратурой и следственными органами, увеличило количество чиновничьего аппарата, весьма далекого от следственной и надзорной практики, вызвало множество иных негативных последствий.

О возникших проблемах неоднократно высказывался Генеральный прокурор РФ Ю.Я. Чайка. Так, 18 ноября 2013 г., выступая на парламентских слушаниях в Совете Федерации, посвященных теме «Совершенствование законодательства в сфере уголовно-правовой политики», он отмечал, что лишение прокуроров ряда надзорных полномочий привело к очевидному дисбалансу правозащитного механизма. Как это ни парадоксально, но по делам следователей прокурор сегодня ограничен даже в возможности повлиять на обеспечение одной из основных конституционных гарантий — права на свободу и личную неприкосновенность [2].

В 2013 году прокурорами было отменено более 2,5 млн незаконных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, выявлено свыше 158 тыс. преступлений, не получивших своевременного учета, установлено 4 тыс. прямых отказов в приеме заявлений о преступлениях и случаев их нерегистрации при наличии бесспорных оснований для проверки и возбуждения дел. Особую тревогу вызывает то обстоятельство, что более трети из них (1400) допущено должностными лицами Следственного комитета, то есть теми, кто должен давать таким фактам уголовно-правовую оценку [4].

Согласно сведениям, отраженным в следственных и прокурорских отчетах, число незаконно задержанных и арестованных в 2013 году составило 1195, размер подлежащего возмещению реабилитированным за счет государственной казны вреда составил около 700 млн руб. Однако в Следственном комитете не спешат привлекать к ответственности своих коллег за незаконное ограничение конституционных прав граждан по ст. 301 УК РФ («Незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей») и возмещать государству причиненный ими ущерб.

Существенные ограничения прав, свобод и законных интересов граждан происходят и в результате несоблюдения процессуальных сроков в ходе досудебного производства. По данным различных источников, с 2006 по 2013 год при сокращении общей следственной нагрузки количество уголовных дел, завершенных с нарушением установленных УПК РФ сроков, увеличилось почти в два раза. Следовательно, с нарушением сроков расследуется более трети всех дел. Согласно ст. 123 УПК РФ при нарушении разумных сроков уголовного судопроизводства в ходе досудебного производства по уголовному делу участники уголовного судопроизводства, а также иные лица, интересы которых затрагиваются, могут обратиться к прокурору или руководителю следственного органа с жалобой, которая должна быть рассмотрена в порядке и в сроки, установленные ст. 124 УПК РФ.

Вместе с тем, анализируя статьи 39, 162 и иные положения УПК РФ, можно сделать вывод о том, что подавать жалобу на нарушение разумных сроков уголовного судопроизводства в ходе досудебного производства руководителю следственного органа, мягко говоря, нецелесообразно, так как именно он отвечает за их соблюдение, продление и т. д. Основываясь на законах формальной логики и принимая во внимание жесткую вертикаль соподчиненности, полагаем, что при поступлении такой жалобы руководителю следственного органа ее результативность будет сведена к нулю.

Думается, что не руководитель следственного органа, а прокурор как субъект, являющийся лицом незаинтересованным, должен рассматривать жалобы о нарушении установленных сроков в ходе досудебного производства. В связи с этим целесообразно закрепить данную функцию в ст. 37 УПК РФ, определяющей основные полномочия прокурора.

Парадоксально выглядит и ситуация, когда законодатель, с одной стороны, наделяет прокурора исключительным правом утверждать обвинительное заключение и возвращать уголовные дела для дополнительного расследования, если он придет к выводу о недоказанности события преступления, причастности обвиняемого к его совершению и других обстоятельствах, входящих в предмет доказывания, а с другой — лишает его возможности прекращать уголовное дело или уголовное преследование.

Вместе с тем в ст. 37 УПК РФ говорится о том, что в ходе судебного производства по уголовному делу прокурор вправе отказаться от осуществления уголовного преследования, то есть поддержания государственного обвинения. Возникает вполне закономерный вопрос: а что делать прокурору, если в ходе досудебного производства он придет к выводу о необходимости прекращения уголовного дела или уголовного преследования, а следователь с ним не согласится? Выход один — утверждать, несмотря ни на что, обвинительное заключение, ждать начала судебного разбирательства и уже там отказываться от поддержания государственного обвинения. В этой ситуации все удовлетворят свои интересы: следствие получит желаемую нагрузку и процент раскрываемости, прокурор соблюдет законность, суд отправит правосудие. Пострадает только одно государство. По словам заместителя Председателя Верховного Суда РФ А.А. Толкаченко, один судо-день обходится государству примерно в 30 тыс. рублей, а суды ежегодно прекращают около 200 тысяч уголовных дел, то есть почти каждое пятое из числа поступивших от органов расследования, которые они сами вправе по закону прекратить [3].

Еще один аспект исследуемой проблемы, породивший множество острых дискуссий, нуждается в более детальном рассмотрении, а именно комплекс правовых новелл, именуемый сделками с правосудием. На низкую эффективность, а иногда и порочность этого нововведения также неоднократно обращали внимание высшие должностные лица государства, руководители Генеральной прокуратуры РФ, Министерства внутренних дел РФ, Министерства юстиции РФ, общественные деятели, ученые, практические работники. Так, Генеральный прокурор страны Ю.Я. Чайка в течение последних двух лет неоднократно отмечал, что в нашей стране реализация положений уголовно-процессуального законодательства приобрела крайне уродливую форму. В других странах виновный, заключивший подобное соглашение, прежде должен выполнить свои обязательства по содействию следствию, и только потом он получает снисхождение в суде. У нас же наоборот: ему сначала идут на уступки, выносят либеральный приговор, а лишь затем осужденный дает нужные показания в суде, хотя есть и случаи отказа от них. При этом вынесенный заключившему соглашение обвинительный приговор часто используется в качестве имеющего преюдициальное значение. А сама суть этого института, призванного содействовать изобличению организованной преступности и коррупции, извращена стремлением некоторых прокуроров и следователей упростить свою работу по делам других категорий [2]. Аналогичные проблемы возникают и при реализации гл. 40 УПК РФ, регламентирующей особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением.

Считаем, что большинство из перечисленных выше проблем можно было бы минимизировать, если бы доминирующие в уголовном судопроизводстве участники находились в одной упряжке, а не соперничали друг с другом. Хорошим уроком в этом вопросе мог бы послужить опыт Казахстана, где в 1990-х годах также был создан Государственный следственный комитет, который сначала добился независимости от прокуратуры, потом потребовал себе оперативников, затем информационно-аналитический центр, дальше следственные изоляторы и в конечном итоге превратился в еще одну параллельную Министерству внутренних дел структуру. После этого его и решили упразднить.

Необходимо отметить, что подобная негативная ситуация происходит и в результате деления иных правоохранительных органов. По нашему мнению, именно не совсем продуманная правовая политика государства привела к ухудшению деятельности органов внутренних дел. Сегодня некогда единая работоспособная система разделена на несколько самостоятельных федеральных и соответственно региональных структур, которые, стремясь доказать свое превосходство, начинают вести между собой бюрократические дуэли, утаивать информацию, делить территорию, сферы влияния и т. д.

Особо следует отметить еще одно негативное последствие данного факта. Как уже отмечалось, создание новых министерств (Министерства РФ по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий), федеральных служб (Федеральной службы исполнения наказаний, Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков, Федеральной миграционной службы) способствовало возникновению одноименных структур

(управлений, а в ряде регионов — и главных управлений) в каждом субъекте Российской Федерации. Так, в одночасье бывшие отделы, состоявшие из десятка сотрудников, превратились в управления, насчитывающие несколько сотен человек.

Создание этих структур повлекло за собой баснословное увеличение чиновничьего аппарата, постоянно требующего подтверждения своего статуса высокими генеральскими и офицерскими званиями, числа сугубо управленческих должностей, увеличение обслуживающего персонала, нерациональное использование технических средств, колоссальные коммунально-бытовые затраты и т. д.

Если в дореформенный период все эти службы находились в прямом подчинении начальника управления органов внутренних дел субъекта Российской Федерации и были нацелены на выполнение единой государственной задачи, то сейчас воистину правая рука не ведает, что творит левая. Порой для того, чтобы организовать какое-либо региональное или муниципальное мероприятие, необходимо провести несколько совещаний, скоординировать позиции различных теперь уже самостоятельных правоохранительных структур, добиться их согласия, заручиться официальными бумагами, поддержкой руководства, одобрением главка и т. д.

Однако больше всего вреда приносит бюрократическая переписка между этими органами. Иногда для того, чтобы оперативно получить необходимую информацию, приходится ждать неделями, а то и месяцами, тогда как раньше достаточно было зайти или позвонить в соседний отдел или службу.

Возникает вполне закономерный вопрос: а кому нужны такие реформы? Государству, которое, как никто, заинтересовано в эффективно работающих правоохранительных органах, способствующих реализации провозглашенных им основополагающих принципов демократизма, гуманизма, законности, справедливости? Народу, то есть налогоплательщику, который на свои кровные содержит весь этот раздутый чиновничий аппарат правоохранительных органов, отрывая денежные средства от социальных программ, направленных на поддержку ветеранов, пенсионеров, малоимущих, детей и т. д.? Или кому-то еще, кто на словах ратует за сильные, работоспособные правоохранительные органы, а на самом деле, решая свои меркантильные вопросы, разваливает их?

Неотъемлемой частью уголовно-правовой политики государства является также уголовно-исполнительная политика. Ее значимость состоит в том, что именно с ее помощью достигаются цели и решаются задачи уголовного и уголовно-процессуального права. По сути ради нее создаются все уголовные и уголовно-процессуальные нормы, возбуждаются и расследуются уголовные дела, поддерживается государственное обвинение, вершится правосудие и т. д. Ведь вся уголовная и уголовно-процессуальная деятельность направлена на то, чтобы лицо, нарушившее запрет, нормы уголовного права, т. е. совершившее преступление, понесло справедливое, заслуженное наказание — кару. В противном случае вся следственная, надзорная, судебная, апелляционная, кассационная и иная деятельность будет лишена здравого смысла. По сути, эффективность всей правоприменительной деятельности напрямую зависит от качества исполнительного производства.

В своих публикациях [8, 11, 12] мы неоднократно высказывали мнение о положительных и отрицательных аспектах современной пенитенциарной политики нашего государства, закрепленных в Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года, среди целей которой —повышение эффективности всей работы учреждений и органов, исполняющих наказания, сокращение рецидива преступлений, гуманизация условий содержания лиц, заключенных под стражу и отбывающих наказание в виде лишения свободы, повышение гарантий соблюдения их прав, свобод и законных интересов и т. д. Вместе с тем необходимо отметить, что кроме штрафа и лишения свободы все остальные виды уголовных наказаний практически не исполняются. Причины тому самые разные:

— отложенный на время арест до сих пор  не введен;

— ограничение свободы исполняется неэффективно в силу экономических причин, обширности территории государства, несовершенства необходимых технологий электронного мониторинга;

— исправительные, обязательные работы исполняются формально ввиду проблем с трудоустройством;

— исполнение принудительных работ отложено до 2017 года;

— смертная казнь не применяется ввиду правового нигилизма высших должностных лиц государства, ссылающихся на так и не ратифицированные международные обязательства Российской Федерации [7, 9].

Как уже отмечалось, экономическая, политическая, социальная ситуация в новейшей истории России породила необходимость проведения наспех подготовленных правовых реформ, которые и сформировали существующий дисбаланс между правоохранительными органами страны. Попытки урегулировать данную проблему путем непрерывного внесения изменений и дополнений в различные нормативные правовые акты, к сожалению, так и не увенчались успехом.

В настоящее время все чаще звучат призывы приступить к подготовке новых редакций Уголовного, Уголовно-процессуального, Уголовно-исполнительного кодексов, скорректировать Концепцию развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года и т. д. Однако мы полагаем, что, прежде чем приступать к разработке и принятию новых нормативных правовых актов в уголовно-правовой сфере, необходимо выработать национальную доктрину (концепцию) борьбы с преступностью, которая объединила бы в себе все основные направления этой деятельности и стала основой уголовно-правовой политики России.

 

Список литературы

 

1. Алексеев С.С. Общие теоретические проблемы системы советского права. М., 1961.

2. Выступление Генерального прокурора Российской Федерации Чайки Ю.Я. на парламентских слушаниях на тему «Уголовная политика в Российской Федерации: проблемы и решения» от 18.11.2013. URL: http://genproc.gov.ru/smi/interview_and_appearences/appearences/85492/ (дата обращения: 17.01.2015)

3. Выступление заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации А.А. Толкаченко на парламентских слушаниях на тему «Совершенствование законодательства в сфере уголовно-правовой политики». URL: council.gov.ru/ media/files/41d4a3d29393c52a1bd0.pdf (дата обращения: 17.01.2015)

4. Доклад Генерального прокурора Российской Федерации Чайки Ю.Я. на заседании Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 29.04.2014. URL: http://genproc. gov.ru/smi/interview_and_appearences/appearences/145875/ (дата обращения: 17.01.2015)

5. Малько А.В. Теория правовой политики. М., 2012.

6. По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда: постановление Конституционного Суда РФ от 02.07.2013 № 16-П // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

7. Полищук Н.И. Мораторий на смертную казнь: вопросы теории и практики // Юридическая мысль. 2007. № 2.

8. Полищук Н.И. Парадигма гуманизации современной правовой политики России // X Всероссийские декабрьские юридические чтения в Костроме: сб. материалов: в 3 т. / сост. В.В. Груздев. Кострома, 2013.

9. Полищук Н.И. Правовые проблемы моратория на смертную казнь // Современное право. 2007. № 8.

10. Полищук Н.И. Теоретическая модель взаимосвязи нормы права, правоотношения и юридического факта. 2-е изд., испр. и доп. Воронеж, 2008.

11. Полищук Н.И. Уголовно-исполнительная политика Российской Федерации на современном этапе его развития // Вестник юридического факультета Коломенского института (филиала) МГОУ им. В.С. Черномырдина. 2012. Вып. 7.

12. Полищук Н.И., Вороненков Д.Н. Правовые реформы и развитие национальной пенитенциарной системы // Современное право. 2013. № 5.

 

13. Уголовный процесс / под ред. В.П. Божьева. М., 2002.

Чтобы получить короткую ссылку на этот материал, скопируйте ее в адресной строке браузера и нажмите на кнопку: