УДК 340.115

Страницы в журнале: 25-28 

 

Р.М. ХАЛИЛОВА,

зав. кафедрой гражданского права Дагестанского государственного института народного хозяйства kaflanova@yandex.ru

 

Вопрос о методологии исследования реализации права человека на защиту закона имеет важное значение, так как от его обоснованного решения зависит не только уровень развития теории реализации права человека на защиту закона, но и практика формирования прочного режима правозащитной безопасности человека в нашем обществе. Автор предлагает детальный анализ специально-юридической методологии исследования реализации права человека на защиту закона, в рамках которого особо выделяет метод юридической догматики, инструментального и институционального анализа.

Ключевые слова: право человека на защиту закона, методология права, интегративный подход, формально-юридический метод, метод инструментального анализа, метод институционального анализа.

 

Specially-Law Methodology of the Study of the the Human Right to Protection of the Law

Khalilova R.

The question about methodology of researching of realization of human rights on law defense has a great importance because the condition of scientific development of the law realization theory and also the practice of steady regime of protection of legal security of a person in our society depend on its motivated decision. The author suggests the analysis of juridical methodology of researching human rights realization on the law defense. In this aspect we can emphasize the method of juridical dogma, instrumental and institutional analysis.

Keywords: human right for law defense, law methodology, integrated approach, formally juridical method, method of instrumental analysis, the method of institutional analysis.

 

Специально-юридическая методология охватывает такие методы познания права и государства, «которые пригодны лишь для изучения отдельных сторон, ограниченных и специфических областей государственно-правовой реальности»[1]. Эти методы обогащают диалектическую методологию, научные подходы и методы общенаучного познания, конкретизируя их применительно к особенностям изучения политико-правовой сферы жизнедеятельности общества.

В настоящее время трудно представить исчерпывающий перечень частных (специальных) методов правоведения. В науке авторы предлагают отнести к их числу самые разнообразные приемы и средства познания права. Так, С.А. Комаров выделяет методы сравнительного правоведения, технико-юридического анализа, конкретизации, толкования и др.,[2] А.С. Пиголкин — метод социального эксперимента, статистический метод, метод моделирования, математический метод и др.[3] С нашей точки зрения, в которой мы учитываем специфику предмета настоящего исследования и особенности интегративного подхода к его познанию, специально-юридическая методология исследования реализации права человека на защиту закона должна включать метод юридической догматики, а также методы инструментального и институционального анализа.

Догматический (формально-юридический) метод познания представляет собой прием исследования права как совокупности официально признанных и установленных государством норм права, выступающих образцами для соизмерения юридического характера и правомерности поведения социального субъекта. Философской основой догматического метода выступил юридический позитивизм, сформировавшийся в России в конце 60-х годов XIX века. Одним из его основоположников — М.Н. Капустиным — и был сделан вывод о том, что общая догматика права должна иметь своим содержанием «систематическое изложение основных юридических понятий»[4].

Среди современных юристов-теоретиков отношение к догматическому методу познания права и правовых явлений неоднозначное. Одни авторы его не признают: например, Д.А. Керимов пишет: «Раз установившаяся догматическая схема тем и “привлекательна”, что создает “чистоту” доктрины, формул и моделей. Но все они не более чем упрощенное представление о развивающейся правовой действительности»[5]. И далее заключает, что «важнейшая задача современной юридической науки — преодоление нормативистского догматизма…»[6] Другие авторы призывают переосмыслить юридический позитивизм как философскую основу догматического метода и на этой базе интегрировать аналитическую юриспруденцию (догматику) с социологией права[7].

По нашему мнению, при оценке познавательных возможностей метода догматического анализа следует исходить не только из его обособленной самоценности, выраженной в выработке различных правовых понятий и категорий, прямо воспроизводящих те или иные законодательные юридические конструкции («заявитель», «управомоченный», «ответчик», «должник» и т. д.), но и его способности практически всегда выступать в синтезе с другими методами общей теории права и государства, вследствие чего теоретические формы догматического правового знания, которые часто являются первичными, также всегда дополняются социологической, психологической, математической, кибернетической и иной информацией, в той или иной мере присущей праву и правовым явлениям. Поэтому правы авторы, отмечающие, что никакого «чистого» метода догматического анализа в современном правоведении не существует[8].

Принимая во внимание эти соображения, полагаем: метод догматического анализа проблем реализации права человека на защиту закона незаменим. Посредством формально-логических операций выявляется юридическая природа и обосновывается определение категории «реализация права человека на защиту закона», а также и всего ее понятийного ряда, вплоть до результатов реализации данного права.

Кроме того, как известно, догматический метод иногда называют нормативным, подчеркивая тем самым, что основным предметом его анализа является такое качество объективного права, как нормативность[9]. Однако нормативность присуща и праву субъективному. Это следует из рассуждений Н.И. Матузова — одного из видных специалистов в области теории субъективного права. Он поясняет, что «субъективное право остается известной мерой поведения даже и в том случае, если оно не есть прямое установление государственной власти, а является естественным, прирожденным. Внешние его рамки, пределы вполне уловимы, так как они обусловлены, прежде всего, правами других лиц. Так что мера определенного поведения — коренное свойство субъективного права в любой его интерпретации»[10]. А.Т. Рагимов также считает: «Если нет сомнений в том, что термин «норматив» способен выразить собой существо объективного и позитивного права, то не должно их быть относительно его возможностей также обозначать собой право субъективное и право естественное»[11]. Это означает, что для анализа различных черт права человека на защиту закона и, надо полагать, его реализации догматический метод действительно незаменим, но подлежит применению в комплексе с другими методами и подходами к исследованию феномена реализации права человека на защиту закона.

Метод инструментального анализа представляет собой специально-юридический прием правового познания, основанный на методологическом значении категории «правовое средство» для исследования права и иных правовых явлений. Наряду с термином «метод инструментального анализа» в юридической науке используют понятия «инструментальный подход к праву», «методология инструментального анализа», «инструментальная теория права»[12]. Полагаем, что существование всех этих терминов обосновано фактом существования феномена правового средств как объективной реальности и единицы научного мышления, а специфика их использования продиктована особенностями, с одной стороны, исследовательского интереса, с другой стороны, отражаемого ими соответствующего аспекта самого правового средства как одного из абстрактных, но субстанциональных характеристик права. Главное в их операциональном применении, как утверждает В.А. Сапун, заключается в согласованности «с другими методами анализа правовой материи: нормативным, аксиологическим, поведенческим, психологическим и др.»[13]

Как следует из дефиниции метода инструментального анализа, он возникает из познавательного потенциала категории «правовое средство». В этой связи имеет смысл обратить внимание на то, что в юридической науке правовые средства определяются как «правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей»[14]. В исследованиях также отмечается, что данная «категория связывает идеальное (цель) с реальным (результат), включая в себя одновременно как фрагменты идеального — инструменты (средстваустановления), так и фрагменты реального — технологию (средства-деяния). Именно в этой плоскости названные разнородные юридические феномены можно рассматривать в качестве средств; именно в этом срезе юридической жизни они приобретают особые свойства — свойства явлений, действующих в связке “цель — средство — результат”»[15]. Этим и объясняется такая особенность юридических средств, как их способность выступать, с одной стороны, формой существования юридических инструментов, а с другой стороны, средством их функционирования. Эта отличительная черта сообщает методу инструментального анализа ориентированность на исследование всего многообразия правовой действительности с точки зрения движения юридической энергии, заключенной в правовых средствах, к своему воплощению в реальных общественных отношения. А поскольку реализация права человека на защиту закона — это одна из сторон такого рода движения в правовой действительности, то надо признать: метод инструментального анализа не просто уместен, но и необходим в рамках интегративного подхода к исследованию данной проблемы. С наибольшей очевидностью это проявляется в том, что метод инструментального анализа позволяет рассмотреть право человека на защиту закона как инструментально выраженную правозащитную энергию, способную обеспечить устранение угроз либо восстановление состояния правозащитной безопасности человека; представить реализацию права человека на защиту закона как совокупность особых правозащитных средств (правозащитное отношение, формы осуществления правозащитных правомочий и долженствований и др.), гарантированных государством и международным сообществом; выделить, обосновать и исследовать порядок осуществления правозащитной деятельности человека как одного из правовых средств (правозащитная технология), представляющего сущностную характеристику реализации права человека на защиту закона.

Оценивая метод инструментального анализа как эффективное средство познания реализации права человека на защиту закона, также важно учесть и его способность к интеграции с иными специально-юридическими методами, и в первую очередь с методами догматического и институционального анализа. Возможность такой интеграции вытекает как из того, что само понятие «правовое средство» допускает свое толкование как догмы права, так и из того, что оно всегда — образование институциональное[16].

Метод институционального анализа. В современной юридической литературе метод институционального анализа чаще всего сводится к приему познания права и правовых явлений как институциональных образований. В связи с этим познавательный потенциал данного метода ограничивается методологическим значением категории «правовой институт», понимаемой как «основанная на законе совокупность норм, призванных регулировать в рамках предмета данной отрасли права определенное, обладающее относительной самостоятельностью общественное отношение, а также связанные с ним производные отношения»5. Однако, как нам представляется, предметом познания метода институционального анализа могут быть и комплексные, в частности организационно-правовые, явления. В этой связи не будет лишним заметить, что один из основоположников метода институционального анализа — французский юрист Морис Ориу (1856—1929) — обращал внимание на то, что нормы права создаются институтами как автономными социальными образованиями (государством, торговыми обществами, профсоюзами и т. п.) и в ходе длительного применения преобразуются в правовые институты[17]. При этом М. Ориу отмечал как ошибочное мнение Л. Дюги о том, что нормы права представляют собой объективный элемент юридической системы. По мнению М. Ориу, «действительным объективным элементом юридической системы является институт. Институт, правда, содержит и субъективное начало, которое развивается в процессе персонификации; однако корпус института выступает как объективный элемент, и этот корпус с его направляющей идеей и организованной властью по юридической силе гораздо значительнее, чем правовая норма. Именно институты порождают нормы права, но не нормы права — институты»[18].

Разумеется, рассуждения М. Ориу следует оценивать в контексте состояния развития юриспруденции в период, в котором жил и творил ученый. Но даже с учетом этого обстоятельства нельзя не заметить, что понятие «институт» он толкует как абстракцию, отражающую собой не только ту или иную совокупность норм права в юридической системе, но и присутствующих в ней  субъектов  организованной силы, т. е. организаций, устанавливающих нормы права и  обеспечивающих их осуществление. Поэтому мы и полагаем, что метод институционального анализа недопустимо ограничивать познанием только правовых образований. Он вполне пригоден для исследования комплексных организационно-правовых институтов. С таким выводом согласуются и существующие в современной юридической науке мнения о том, что «с точки зрения своего содержания институт защиты прав человека охватывает всю совокупность организационных, регулятивных, коммуникативных, идеологических и иных элементов, которые функционально предназначены и сообразно своей природе включены в реальный процесс обеспечения защищенности прав человека»[19], а также о том, что «система защиты прав и свобод человека и гражданина есть особая динамичная модель государственно-правового института прав и свобод человека и гражданина, сформировавшаяся и выделившаяся из его рамок в качестве самостоятельного феномена гражданского общества»[20]. С этих позиций под методом институционального анализа следует понимать специально-юридический прием познания комплекса организационно-правовых средств, применяемый в целях установления их властно-организующей и нормативной природы.

Применительно к познанию реализации права человека на защиту закона метод институционального анализа позволяет обосновать контуры реальной области осуществления права человека на защиту закона как единого комплексного организационно-правового института, что весьма ценно для выявления закономерностей его функционирования и совершенствования; классифицировать заключенные в нем средства на организационные и собственно правовые; исследовать каждое организационное либо правовое средство с точки зрения его адекватности смыслу и назначению права человека на защиту закона, а также функциональной направленности на достижение им своей цели — устранения угрозы состоянию правозащитной безопасности человека или его восстановления.

Кроме того, следует отметить следующую особенность использования институционального метода познания реализации права человека на защиту закона: теоретические результаты его применения создают реальные предпосылки для углубления знаний о механизме осуществления этого права, а через него и обо всей системе правозащитного регулирования.

 

Библиография

1 См.: Общая теория права и государства: учеб. / под ред. В.В. Лазарева. 4-е изд., перераб. и доп. — М., 2005. С. 34.

2 См.: Комаров С.А. Общая теория государства и права: учеб. 7-е изд. — СПб., 2004. С. 22.

3 См.: Пиголкин А.С. Теория государства и права: учеб. — М., 2003. С. 37.

4 Капустин М.Н. Теория права. Общая догматика. — М., 1868. С. 18.

5 Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). — М., 2000. С. 13.

6 Там же. С. 469.

7 См.: Радько Т.Н., Медведева Н.Т. Позитивизм как научное наследие и перспектива развития права в России // Государство и право. 2005. № 3. С. 7.

8 См.: Пищулин А.В. Юридический позитивизм в современном правопонимании: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 2010. С. 16—17.

9 См., например: Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правопонимание на грани двух веков). — Саратов, 2001. С. 46.

10 Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. — Саратов, 2004. С. 88.

11 Рагимов А.Т. Правозащитные отношения: вопросы теории и методологии: дис. … д-ра юрид. наук. — М., 2011. С. 75.

12 См.: Шундиков К.В. Инструментальная теория права — перспективное направление научного исследования // Правоведение. 2002. № 2 (241). С. 17. 13 Сапун В.А. Инструментальная теория права в юридической науке // Современное государство и право. Вопросы теории и истории: сб. науч. тр. — Владивосток, 1992. С. 20.

13 См.: Малько А.В. Новые явления в политико-правовой жизни России: вопросы теории и практики. — Тольятти, 1999. С. 65.

14 См.: Малько А.В. Правовые средства как общетеоретическая проблема // Правоведение. 1999. № 2. С. 47.

15 Категориально-институциональный анализ понятия «правовое средство» осуществлен многими теоретиками. См.: Батурина Ю.Б. Правовая форма и правовое средство в системе понятий теории права: автореф. … канд. юрид. наук. — М., 2001. С. 7; Ленчик В.А. Государство и механизмы реализации права // Следователь. 2001. № 5. С. 69.

16 Якушев В.С. О понятии правового института // Правоведение. 1970. № 6. С. 68.

17 См. об этом: Луковская Д.И. Социологическое направление во французской теории права. — Л., 1972. С. 147.

18 Ориу М. Основы публичного права. — М.,1929. С. 82.

19 См.: Анисимов П.В., Лазарев В.М. Метод правозащитного регулирования. — Волгоград, 2005. С. 20.

 

20 См.: Мархгейм М.В. Конституционная система защиты прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации: дис. … д-ра юрид. наук. — М., 2005. С. 15.