УДК 347.3:349.41

Страницы в журнале: 9-13

 

 

А.П. Анисимов,

доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права и процесса Калмыцкого государственного университета Россия, Элиста anisimovap@mail.ru

 

А.Ю. Чикильдина,

кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного и административного права Волгоградского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ Россия, Волгоград chikildinaanna@yandex.ru

 

Исследуется проблема комплексного правового регулирования имущественных отношений в сфере природопользования. На основе тезиса о том, что природные блага наряду с экологическим значением имеют еще и гражданско-правовое значение, поскольку отчасти вовлечены в гражданский оборот, авторы утверждают, что коллизионность правовых норм в процессе правоприменения наиболее остро проявляется именно в природоресурсном праве. Проанализированы научные подходы к толкованию терминов «природные ресурсы», «природный объект» и их взаимосвязь с категорией «народное достояние». Представлен анализ содержания имущественных отношений в сфере природопользования и сформулированы принципы регулирования имущественных природоресурсных отношений. Выдвинут тезис о том, что методом правового регулирования имущественных отношений в сфере природопользования выступает метод рационализации природопользования.

Ключевые слова: природные ресурсы, природный объект, гражданский оборот, народное достояние, метод правового регулирования, принцип, имущественные отношения, природопользование.

 

Сфера правового регулирования с каждым годом становится все более дифференцированной, это обусловлено тем, что общественные отношения усложняются, появляются новые объекты отношений, меняется роль отрасли законодательства как правовой категории, обновляются принципы правового регулирования. Данные изменения неизбежно влекут появление межотраслевых связей между отдельными правовыми институтами, итогом становится появление комплексных правовых образований, правовой режим которых устанавливается нормами различной отраслевой принадлежности. Одним из таких объектов правового регулирования являются объекты природного происхождения, которые вовлечены в гражданский оборот. Однако в современной юридической науке проблема комплексного правового регулирования имущественных отношений в сфере природопользования не исследовалась.

Из анализа действующего гражданского законодательства следует, что имущественные отношения есть отношения, возникающие по поводу производства, присвоения, оборота материальных благ. К таким благам относятся и природные блага, являющиеся частью экологической системы, которые в теории наряду с гражданско-правовым значением имеют еще и природоресурсное и природоохранное значение. Именно поэтому в Гражданском кодексе Российской Федерации 1994 года (далее — ГК РФ) в качестве предмета правового регулирования указаны и «другие» имущественные отношения, которые предусмотрены не только в ГК РФ, но и в других федеральных законах. В этой связи правильной нам представляется позиция российских ученых, которые считают, что «имущественные отношения регулируются несколькими отраслями законодательства, имеющими отличную качественную специфику, обусловленную стоящими перед ними целями и задачами. Гражданское законодательство регулирует часть имущественных отношений самостоятельно, а часть — в тесной взаимосвязи с нормами иной отраслевой принадлежности в рамках бурно развивающихся новых правовых образований, именуемых пока «межотраслевыми институтами» [2, с. 12]. Коллизионность правовых норм в процессе правоприменения наиболее остро проявляется именно в природоресурсном праве. В связи с этим представляется актуальным исследование объекта, сущности и содержания имущественных отношений в сфере природопользования.

По мнению О.И. Крассова, большинство общественных отношений, складывающихся по поводу охраны окружающей среды, составляют именно имущественные отношения [7, с. 25], но имущественные отношения в сфере природопользования лежат в иной сфере общественных отношений и получили комплексное правовое регулирование. Подтвердить или опровергнуть эти суждения представляется возможным исключительно после анализа объекта отношений.

В экологическом законодательстве получили закрепление такие термины, как «окружающая среда», «природная среда», или «природа», «компоненты природной среды», «природный объект», «природно-антропогенный объект», «антропогенный объект», «естественная экологическая система» и «природный комплекс», но понятие «природный ресурс», хотя и используется законодателем, не определено по содержанию. В этой связи справедливо замечание А.Н. Вылегжанина, который считает, что значительное количество терминов, применяемых в законодательных и подзаконных нормативных правовых актах в РФ для обозначения, по сути, одних и тех же объектов природопользования, а также объектов природоресурсных правоотношений, не способствует (мешает) повышению качества нормативно-правового регулирования общественных природоресурсных отношений [4, с. 44].

В теории природоресурсного права мы находим следующие подходы к толкованию термина «природные ресурсы». Так, А.В. Колоколов, анализируя объект природоресурсного правоотношения, утверждает, что «природные ресурсы» — это части природных объектов, которые являются объектами использования, и приходит к выводу о том, что объектами природоресурсных правоотношений являются природные объекты, т.е. предметы хозяйственной деятельности [6, с. 104]. Действительно, для того чтобы можно было использовать какие-либо материальные блага, в том числе и природные, в хозяйственной деятельности, они должны быть обособлены, и с момента их обособления они могут стать объектом имущественных правоотношений. До момента их обособления и включения в гражданский оборот все природные ресурсы должны рассматриваться как «достояние народа» и являются, скорее, объектом не имущественных, а конституционных правоотношений. Эта правовая категория сейчас получила вторую жизнь и активно обсуждается учеными. Профессор Ю.А. Дмитриев считает, что использование данного термина в демократической правовой системе возможно исключительно в отношении тех объектов, которые действительно не могут быть разделены [5, с. 65]. По мнению А.П. Анисимова, народ как наднациональная политико-территориальная общность является собственником земли и иных природных ресурсов РФ, а государству лишь делегирует право управлять этой собственностью и наделяет государство правом собственности [1, с. 69]. При этом отдельные природные ресурсы никогда не становятся объектом имущественного правоотношения и, следовательно, не становятся объектом права собственности именно в силу физической неразделимости, например атмосферный воздух, а государство может заниматься только их охраной.

Таким образом, объектом имущественных отношений в сфере природопользования являются различные обособленные природные объекты, имеющие хозяйственную ценность, которые могут служить самостоятельным объектом в гражданском обороте и попадают под категорию «имущество» — земельные участки, водные объекты, лесные участки, лесные насаждения, природные объекты недр, объекты животного или растительного мира, а также имущественные права на эти объекты.

Содержание имущественных отношений в сфере природопользования многоаспектно ввиду существующего многообразия их видов. Так, к этим отношениям относятся земельно-имущественные, водно-имущественные, имущественно-лесные, горно-имущественные, имущественные фаунистические отношения. Однако общей методологической проблемой является неоднозначный подход законодателя при сочетании методов правового регулирования и отсутствие общих принципов, ориентиров правового регулирования имущественных отношений в сфере природопользования. Причины такой проблемы кроются именно в комплексности правового регулирования. Если проанализировать земельно-имущественные отношения по владению, пользованию и распоряжению земельными участками, то становится понятно, что они регулируются гражданским, экологическим, земельным, лесным, водным, горным законодательством. Данная ситуация отчасти повторяется и касательно лесных, водных и иных отношений, связанных с природными ресурсами, однако общего методологического подхода не наблюдается.

С одной стороны, в содержание имущественных отношений включены, в том числе, отношения по определению оснований возникновения и порядка осуществления права собственности и других вещных прав, договорных и иных обязательств, основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников.

С другой — обладание имуществом природного характера налагает на правообладателя ряд дополнительных обязательств по охране и восстановлению при негативном воздействии, выполнению превентивных мер по охране природы, частью которой являются эти имущественные объекты, следовательно, правовое регулирование невозможно без использования императивных методов регулирования. Данная проблема не может быть сведена к проблеме соотношения частного и публичного в праве, ее суть кроется в отсутствии специальных методов и принципов, которые должны быть выработаны для регулирования этой сферы общественных отношений.

В настоящее время отдельные авторы пытаются приблизительно соотнести роль тех или иных методов, что недопустимо, на наш взгляд, хотя и определить точное соотношение и роль отдельных методов правового регулирования тоже не удается. Например, В.К. Быковский в учебнике по лесному праву неоднократно упоминает о сочетании двух методов регулирования общественных отношений — диспозитивного и императивного «в пропорции 50 : 50» [3, с. 15, 22]. Применение этих методов бесспорно, однако выяснение их точного соотношения представляется сомнительным.

Разработкой методологического основания правового регулирования мало кто занимается глубоко, хотя это одна из первых задач не только теоретиков, но прежде всего законодателя. И здесь речь идет не столько о возможности применения тех или иных уже существующих методов к различным видам общественных отношений и степени их сочетания, но в большей степени о выработке новых, адекватных современным реалиям методов регулирования. Поддерживая позицию В.Ф. Яковлева о том, что «если исследователь принимает какую-то группу норм за самостоятельную отрасль права, но не может выявить специфику метода их регулирования, то он, скорее всего, видит отрасль там, где ее нет» [9, с. 34], добавим: если специфика метода заключается только в степени соотношения или пропорции методов, используемых в других отраслях права, то говорить о самостоятельной отрасли тоже нельзя. Справедливо мнение В.Д. Сорокина о том, что «понятие “метод” до сих пор остается неясным и вообще ничего не объясняет, так как в конце концов все признают, что в каждой отрасли права применяется не один, а несколько методов» [8, с. 124]. Однако не будем спешить полностью соглашаться с данным утверждением. Отчасти автор прав — для регулирования определенной группы общественных отношений (особенно если речь идет о комплексном объекте) невозможно использовать только один способ или средство, коим и являются методы, но все же сущностный и самобытный метод должен быть выработан, дабы воплотить цель правового регулирования. Применительно к процессу регулирования имущественных отношений в сфере природопользования такой целью является достижение рационального природопользования, не приводящего к краху экологических систем или не наносящего им существенный урон. Следовательно, основным методом правового регулирования имущественных отношений в сфере природопользования выступает метод рационализации природопользования, который включает различные приемы, направленные на дифференциацию природных объектов, в зависимости от возможности использования их в гражданском обороте, лимитирование загрязнения природных объектов, ограничение пользования ими и т.д.

Цель, метод и принципы правового регулирования отношений являются взаимосвязанными по содержанию элементами. Поэтому необходимо также выявление особых принципов регулирования имущественных отношений в сфере природопользования. Принцип является своего рода конкретизацией цели правового регулирования, правилом-ориентиром, играющим особенно важную роль при разрешении правового конфликта в условиях пробелов в законодательстве. При регулировании имущественных природоресурсных отношений правоприменитель обычно руководствуется отдельными правовыми принципами, которые закреплены в отраслевом законодательстве, однако носят межотраслевой характер или являются их проявлением. К таким принципам относятся:

1) принцип платности природопользования, в более узком значении закрепленный в земельном, лесном, водном и горном законодательстве (Так, в ст. 1 Земельного кодекса Российской Федерации 2001 года закрепляется принцип платности использования земли, согласно которому любое использование земли осуществляется за плату, за исключением случаев, установленных федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации. В Лесном кодексе Российской Федерации 2006 года также закреплен принцип платности использования лесов);

2) принцип дифференцированного правового режима природных объектов, являющихся объектом имущественных правоотношений (принцип деления природных объектов на категории по цели использования). Такой подход является ключевым в природоресурсном праве, поскольку направлен на эффективное использование природных объектов с сохранением наиболее ценных из них. Так, в земельном законодательстве существует деление земель на категории, в лесном законодательстве леса подразделяются на виды по целевому назначению, защитные леса — на категории, в зависимости от выполняемых ими полезных функций;

3) принцип разграничения действия норм гражданского законодательства и норм природоресурсного законодательства в части регулирования отношений по использованию имущественных природных объектов. Это наиболее спорный принцип, поскольку ни в теории, ни в практике критерии такого разграничения выработать не удается. В специальной юридической литературе до сих пор ведется дискуссия о приоритете норм гражданского права в правоприменении;

4) принцип комплексной ответственности за правонарушения в сфере оборота имущественных природных объектов — проявляется в том, что правовыми последствиями посягательств на имущественные правоотношения природопользования являются меры не только административной или уголовной ответственности, но и гражданско-правовой, направленные на компенсацию вреда, причиненного природному объекту, являющемуся имущественным объектом и подлежащему оценке.

Перечень данных принципов носит примерный характер, не является исчерпывающим и нуждается в более глубоком осмыслении, однако детальная проработка и обоснование методологических основ имущественных правоотношений в сфере природопользования являются важным направлением развития юридической мысли и должны начинаться именно с анализа таких концептуальных положений.

Список литературы

 

1. Анисимов А.П., Мелихов А.И. «Достояние народов» как правовая категория // Евразийский юридический журнал. 2008. № 6. С. 69.

2. Анисимов А.П., Рыженков А.Я., Чаркин С.А. Гражданское право России. Общая часть : учеб. / под общ. ред. А. Я. Рыженкова. — М.: Юрайт, 2013. С. 12.

3. Быковский В.К. Лесное право России: учеб. для магистров / отв. ред. Н.Г. Жаворонкова. — М.: Юрайт, 2012. С. 15, 22.

4. Вылегжанин А.Н., Зиланов В.К. Юридические начала управления живыми ресурсами Мирового океана // Международно-правовое управление морскими живыми ресурсами: теория и документы. — М.: Экономика, 2000. С. 44.

5. Дмитриев Ю. Достояние — пережиток времени или реальная правовая дефиниция? // Право и жизнь. 2004. № 73. С. 65.

6. Колоколов А.В. Правоотношение в российском природоресурсном праве / под ред. Л.А. Тимофеева. — Саратов: ПАГС, 2006. С. 104.

7. Крассов О.И. Экологическое право: учеб. для вузов. — 2-е изд. — М.: Норма, 2008. С. 25.

8. Сорокин В.Д. Административный процесс и административно-процессуальное право. — СПб.: Изд-во Юридического института, 2002. С. 124.

9. Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений: учеб. пос. / науч. ред. Г.И. Петрищева. — Свердловск, 1972. С. 34.