УДК 347.4:347.5

Страницы в журнале: 50-54 

 

Ю.А. Свирин,

доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина, действительный член Академии естественных наук, академик Академии фундаментальных наук Россия, Москва usvirin@mail.ru

 

Исследуются вопросы зарождения, развития института кондикции в российском праве, закрепления норм о кондикции в нормативных правовых актах Российской Федерации, а также соотношения данного института с другими механизмами гражданского права.

Ключевые слова: институт кондикции, гражданское право, проблемы, общество, механизм, интерес, институт, неосновательное обогащение, государство, договор.

 

Одной из главных неразрешенных правовых проблем современного общества является проблема надлежащей защиты гражданских прав граждан и организаций. За долгое время своего существования общемировая юриспруденция разработала множество механизмов, позволяющих восстанавливать баланс экономических интересов участников общественных отношений. Такие инструменты имели различную правовую конструкцию и закреплялись в институтах гражданского права. Однако поступательное развитие различных общественных отношений, прежде всего экономических, требует такого же постоянного совершенствования их правового регулирования. Как справедливо указывал В.В. Кулаков, гражданское законодательство нуждается в совершенствовании в целях стабильности гражданского оборота; субъекты, вступающие в отношения, нуждаются в повышенной защищенности при нарушении своего права [4]. Особенно актуальным это становится в эпоху настигшего Россию экономического кризиса.

Особая роль в поддержании стабильности экономических отношений отведена нормам института обязательства вследствие неосновательного обогащения. История его зарождения восходит к периоду существования римского частного права. В российском гражданском праве данный институт появился сравнительно недавно. Впервые правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения были закреплены в Гражданском кодексе РСФСР 1922 года. Их появление было вызвано потребностями новых экономических отношений в советском обществе.

В дореволюционной России указанной проблематике посвящали свои работы Л.И. Петражицкий [7, с. 807], К.П. Победоносцев [8, с. 238], Г.Ф. Шершеневич [11, с. 403]. Однако только после 1917 года рассматриваемый институт был законодательно закреплен, а затем получил дальнейшее развитие в доктрине гражданского права с учетом существовавшей на тот период политической системы общества. Основные идеи и дискуссионные вопросы неосновательного обогащения получили свое развитие в работах М.М. Агаркова [1, с. 306], А.В. Венедиктова [2, с. 137], Ю.К. Толстого [10, с. 182—187]. По итогам исследования кондикционных обязательств были опубликованы диссертационные работы Н.А. Руденченко, В.И. Чернышева и А.А. Шамшова.

Несмотря на научные публикации, в дореволюционном законодательстве нормы о кондикции отсутствовали, что порождало применение других институтов гражданского права по аналогии. Кроме этого, регулирование спорных отношений происходило с помощью прецедентов из практики Правительствующего Сената. Труды ученных того периода основывались во многом на достижениях римского частного права, а также на разработках цивилистов других стран. Несмотря на такие трудности, в отечественной доктрине были разработаны базовые понятия о самой кондикции, о ее структурных элементах, ее разновидностях и формах и т. д.

В советское время правила о неосновательном обогащении заслуженно получили законодательную регламентацию и заняли свою нишу в ГК РСФСР 1922 года. Господствовавшие в советский период отношения наложили на обязательства, возникающие из неосновательного обогащения, определенный отпечаток. В частности, пришлось отказаться от самой дефиниции «неосновательное обогащение» и принять формулировку «неосновательное приобретение или сбережение». Термин «неосновательное обогащение» был чужд советскому обществу. Кроме этого, было закреплено правило об изъятии неосновательно приобретенного в пользу государства. Тем не менее институт неосновательного приобретения или сбережения имущества являлся действенной формой защиты нарушенных имущественных прав, никоим образом не теряя своего нравственного характера.

Основные положения механизма кондикции воспроизведены в Гражданском кодексе РФ. Однако в процессе своего существования и развития институт неосновательного обогащения претерпел некоторые изменения. Они касаются не только его конкретных норм, но и места самого механизма в системе других конструкций гражданского права, направленных на восстановление нарушенных прав. Так, В.В. Кулаков, рассматривая особенности видов обязательств, обращал внимание, что деликтные и кондикционные обязательства кардинально отличаются от обязательств договорных, поскольку имеют целью не оформление товарного обмена, а защиту нарушенных прав тех или иных участников гражданских правоотношений [5, с. 20—46].

Последние изменения в законодательстве о неосновательном обогащении произошли около 15 лет назад. Сегодня в основу современного института неосновательного обогащения заложена идея о родовом характере кондикционного обязательства относительно всех остальных требований о возврате имущества (виндикации, реституции, возврате исполненного в связи с обязательством, требований о возмещении причиненного вреда).

До введения в действие части второй ГК РФ институт кондикционных обязательств рассматривался как резервный (запасной) инструмент восстановления нарушенных имущественных прав, использовавшийся в таких ситуациях, когда остальные требования о возврате имущества были не способны осуществить защиту имущественных прав участников гражданского оборота. В настоящее время конструкция неосновательного обогащения является неким универсальным инструментом по восстановлению нарушенного права, т. е. законодателем по-новому определено место неосновательного обогащения среди других институтов по защите нарушенного права.

Основной особенностью ГК РФ, отличающей его от кодексов предыдущих лет, стала ст. 1103, определяющая соотношение требований о возврате неосновательного обогащения с другими требованиями о защите нарушенного права. Так, в соответствии с п. 4 ст. 1103 ГК РФ правила о неосновательном обогащении могут применяться при возмещении вреда. Вследствие чего можно сделать вывод, что рассматриваемая норма ГК РФ носит универсальный характер по отношению к ст. 1064 ГК РФ. Однако, как представляется, придание нормам института о неосновательном обогащении универсального характера не всегда способствует стабильности гражданского оборота и охраняемых законом прав. Так, в соответствии со ст. 301 Гражданского процессуального кодекса РФ держатель документа, не заявивший о своих правах на этот документ в гражданском процессе, может после вынесения решения суда предъявить к лицу, за которым признано право на получение нового документа взамен утраченного, иск о неосновательном приобретении или сбережении имущества, что безусловно подрывает авторитет судебной власти и ставит под сомнение вынесенное и вступившее в законную силу судебное решение.

В настоящее время, руководствуясь положениями ГК РФ, можно одновременно предъявить к должнику различные по своему характеру требования. ГК РФ также позволяет институту неосновательного обогащения восполнять своими нормами пробелы других систем защиты гражданских прав. Таким образом,  сфера действия института кондикции в значительной степени изменилась: из резервного инструмента этот институт преобразовался в универсальный способ защиты нарушенного права путем возврата неосновательно приобретенного либо сбереженного имущества.

Характеризуя изменения, внесенные в ГК РФ, профессор А.Л. Маковский писал: «Наверно, это не идеальное решение проблемы, но оно представляется полезным» [6, с. 203]. Профессор Ю.К. Толстой также еще в 1999 году отмечал: «Институт обязательств из неосновательного обогащения в том виде, в каком он представлен в новом ГК, только еще складывается. Впереди его обкатка. Трудно сказать, какая судьба ему уготована» [10, с. 187].

Подобные высказывания ученых как будто бы предвещали последующие возможные трудности в применении современного института кондикции, и как следствие, совершенствование его правовой конструкции. Следует заметить, что рассматриваемый институт в нынешнем его виде широко используется в правоприменительной практике. Однако анализ судебной практики последнего времени свидетельствует о том, что имеются определенные трудности в практике применения норм института неосновательного обогащения, требующие их решения в теоретическом плане с последующим закреплением в законодательстве.

Остается нерешенным вопрос о соотношении требования из неосновательного обогащения с другими требованиями о возврате имущества. ГК РФ не содержит норм, способных сколь-либо определенно выявить критерии разграничения данных требований. Указанное обстоятельство делает затруднительным избрание участниками хозяйственного оборота конкретного механизма восстановления нарушенного права, что в свою очередь становится благоприятной почвой для существующей конкуренции исков. Примером тому может служить казус из судебной практики, описанный в информационном письме Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.11.2008 № 127. Индивидуальный предприниматель обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью о взыскании стоимости выполненных работ, а также процентов за пользование чужими денежными средствами вследствие просрочки платежа. В обоснование своих требований истец сослался на заключенный договор подряда, а также акт приемки выполненных работ. Однако, как указал ВАС РФ, поскольку стороны не согласовали условия о начальном и конечном сроках выполнения работ, договор подряда не является заключенным. Вместе с тем ответчик, приняв выполненные истцом работы в отсутствии между ними договора, неосновательно сберег за его счет денежные средства в размере стоимости выполненных работ. Поэтому в данном случае должна была применяться ст. 1102 ГК РФ [9].

Мнения ученых по этой проблеме коренным образом расходятся, что выражается в субъективном понимании пределов реализации института кондикции и его соотношения с другими инструментами защиты гражданских прав.

Одной из проблем института неосновательного обогащения является решение вопроса о возможности его применения к иным случаям возврата имущества, кроме перечисленных в ст. 1103 ГК РФ, и таким образом, дальнейшего расширения сферы его действия. Как нам представляется, универсальность положения о неосновательном обогащении, заложенная в ст. 1102 ГК РФ, позволяет экстраполировать данное правило ко всем спорным обязательствам, поскольку в любом обязательстве присутствуют две стороны: обогатившаяся сторона (кредитор) и сторона, за счет которой произошло обогащение (должник). Данный вывод подтверждается судебной практикой ВАС РФ, который в информационном письме Президиума от 24.09.2002 № 69 ориентировал суды на применение ст. 1102 ГК РФ к отношениям мены. Сторона, передавшая товар по договору мены, не лишена права истребовать ранее исполненное после расторжения договора, если другое лицо вследствие этого неосновательно обогатилось. При расторжении договора мены потерпевший не может получить защиты нарушенного права на основании п. 4 ст. 453 ГК РФ, поскольку исполнение стороной по обязательству произошло до момента расторжения договора.

Список литературы

 

1. Агарков М.М. Учебник советского гражданского права. М., 1938.

2. Венедиктов А.В. Избранные труды по гражданскому праву. М.: Статут, 2004. Т. 2.

3. Кулаков В.В. Злоупотребление абсолютными и относительными правами: проблемы теории и практики // Российское правосудие. 2009. № 5.

4. Кулаков В.В. К Концепции совершенствования общих положений обязательственного права России // Законодательство. 2009. № 6. С. 30—35.

5. Кулаков В.В. Обязательство и осложнения его структуры. М.: РАП, 2009.

6. Маковский А.Л. О кодификации гражданского права. М.: Статут, 2010.

7. Петражицкий Л.И. Теория и политика права. Избр. труды / науч. ред. Е.В. Тимошина. СПб.: Юрид. книга, 2011.

8. Победоносцев К.П. Курс гражданского права. СПб., 1886.

9. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

10. Толстой Ю.К. Гражданское право: учеб. М.: Проспект, 1999.

11. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 года). М.: Спартак, 1995.