УДК 340.0(09) 

СОВРЕМЕННОЕ ПРАВО №6 2011 Страницы в журнале: 169-172

 

Ю.А. ЖИЛИНА,

адъюнкт Белгородского юридического института МВД России 

научный руководитель:

Е.Д. ПРОЦЕНКО,

доктор юридических наук, профессор, заместитель начальника Московского университета МВД России

 

Сыскные отделения Российской империи в начале ХХ века использовали работу с агентурным аппаратом как одну из форм негласной деятельности для борьбы с уголовной преступностью. В статье анализируется нормативно-правовая база использования агентов. На основе архивных материалов излагаются требования, предъявляемые к негласным сотрудникам, вопросы финансирования, структура сыскного аппарата.

Ключевые слова: сыскная полиция, негласная деятельность, агентурный аппарат.

 

Secret-service activity of criminal investigation branches of the Russian empire in the beginning of the XX-th century

 

Zhilina J.

 

Detective branches of the Russian empire in the beginning of the XX-th century used work with the secret-service device as one of forms of private activity for struggle against criminality. In article is the analyzed legal base of use of agents. On the basis of archival materials are stated the requirements shown to private employees, financing questions, structure of the detective device.

Keywords: criminal investigation police, secret activity, secret-service device.

 

Рост преступности в настоящее время, масштабы, новые формы ее проявления порождают у граждан чувство тревоги за свою жизнь, благополучие, снижают доверие по отношению к проводимой государством политике, напрямую угрожают национальной безопасности. Решение проблем борьбы с преступностью и ее профилактикой невозможно без комплексного использования сил, средств и методов различных отраслей знаний. Раскрытие преступлений во многом зависит от должной организации оперативно-разыскной деятельности и использования содействия граждан в ее осуществлении.

 В России оперативно-разыскной деятельности в ее современном понимании предшествовала сыскная деятельность, имеющая многовековую историю. Сыскные отделения, созданные законом от 6 июля 1908 г. «Об организации сыскной части» на всей территории Российской империи, в своей деятельности использовали комплекс оперативно-разыскных мер и следственных действий, направленных на борьбу с общеуголовной преступностью. Однако на момент их образования не существовало нормативного правового акта, закреплявшего порядок производства разыскных мероприятий и регламентирующего оперативную деятельность сыскных отделений.

В Своде уставов о предупреждении и пресечении преступлений 1832 года указано, что «полиция обязана всеми зависящими от них средствами предупредить и пресекать»[1] преступные действия, а «в искоренении воров, разбойников обязана употреблять все возможные способы»[2]. Не нарушая норм уголовного законодательства, чины сыскных отделений могли применять любые средства и способы, направленные на предотвращение и раскрытие преступлений. Агентурная работа занимала ведущее место в негласной деятельности, осуществляемой полицейскими учреждениями.

Чины сыскных отделений выполняли возложенные на них задачи методом «систематического надзора за преступными и порочными элементами путем негласной агентуры и наружного наблюдения»[3]. Использование секретного агентурного аппарата — «негласной агентуры», — как заметил секретарь официального журнала Министерства внутренних дел «Вестник полиции» Л. Косунович, — это «дело чрезвычайно важное и необходимое в целях уголовного розыска, но вместе с тем весьма щекотливое, требующее большой осмотрительности и такта»[4], в том числе и из-за криминального прошлого у многих из сыскных агентов. В таких условиях нельзя «доводить дело до того, что становится неизвестно, где кончается преступник и начинается в нем сыщик»[5].

Чины сыскных отделений в своей работе с агентурным аппаратом не имели четкой правовой базы, регламентирующей оперативную работу; выделяемый сыскной кредит являлся явно недостаточным для удовлетворения всех нужд сыскной полиции. Например, на оплату тайных агентов Министерство внутренних дел тратило ежегодно 3,5 млн руб. В начале 1916 года секретным сотрудникам ежемесячно выплачивалось 20 тыс. руб.[6] При этом на сыскные расходы всей Петроградской столичной сыскной полицией в 1915 году было израсходовано 214 032 руб.[7]

Инструкция чинам сыскных отделений 1910 года установила негласные источники получения информации сотрудниками сыска. К таким источникам относились и сообщения секретных агентов[8].

Начальник Московской сыскной полиции А.Ф. Кошко в своих мемуарах подробно описывает структуру агентурного аппарата, имевшегося в распоряжении чинов сыска[9]. Он создал особую иерархическую систему агентов, обеспечивающую конспиративность и негласность их работы, уменьшение злоупотреблений со стороны чинов полиции с помощью проверок агентами. Структура сыскного аппарата выглядела следующим образом:

— агенты, действующие под началом надзирателя сыскной полиции Московского полицейского участка. Агенты подразделялись на агентов, действующих на постоянной основе в количестве 3—4 человек, и агентов-осведомителей, которые служили по найму. Агенты сотрудничали с сыскной полицией за денежное вознаграждение либо за «хлопоты полиции по подысканию им какой-нибудь казенной или частной службы», за бесплатные билеты в театр, на железнодорожный транспорт, автобусы, за бесплатное получение газет;

— агенты, действующие под руководством чиновника по особым поручениям. Над агентами участковых полицейских надзирателей осуществлял контроль чиновник по особым поручениям сыскной полиции с помощью собственного агентурного аппарата. Данный чиновник возглавлял группу из нескольких надзирателей;

— агенты начальника сыскной полиции. Агентурный аппарат чиновника по особым поручениям и его личная деятельность контролировались двадцатью секретными агентами начальника сыскной полиции Москвы. Последние из вышеперечисленных агентов были строго засекречены и известны только самому чиновнику по особым поручениям. Строжайшая конспирация позволяла вести негласное наблюдение за любым из сотрудников сыскной полиции. Для связи существовали конспиративные квартиры.

Осуществлялся так называемый контроль над контролем: один агент проверял другого агента, при этом сам подвергался негласной проверке. Агенты и осведомители служили по вольному найму и вербовались из разных слоев населения.

Приобретение агентурного аппарата являлось постоянной заботой начальника сыскного отделения и его чинов. Это мероприятие требовало такта, осторожности, определенных профессиональных навыков и знаний. Параграф 16 «Совершенно секретных правил», являющихся дополнением к Инструкции чинам сыскных отделений, указывал на необходимость искать содействия чинам сыскных отделений, прежде всего «в честных и нравственно устойчивых элементах охраняемого ими общества»[10]. С помощью агентурного аппарата каждый чин сыскных отделений имел возможность подробнейшим образом изучить территорию его обслуживания и качественный состав населения, проживающего на ней.

К агентурному аппарату предъявлялись определенные требования в их деятельности по оказанию помощи сыскным отделениям[11]. Негласные агенты не должны ни под каким видом принимать участия в совершении преступлений или выступать подстрекателями совершения преступлений другими лицами. Со стороны агентов запрещалась провокационная деятельность. Агенты должны быть предупреждены, что «всякая провокационная деятельность непременно разоблачится как путем агентуры, так и в особенности на формальных расследованиях и на суде и что за такое нарушение своих обязанностей они будут предаваться неукоснительно в руки правосудия без всякой надежды на снисхождение»[12]. Агенты не имели права выдавать себя за лиц, состоящих на службе, а также пользоваться удостоверениями, визитными карточками, раскрывающими их деятельность. Общение с агентами, «дозволяемое в интересах службы», должно проходить строго в рамках «служебных отношений и негласные агенты никогда не могли бы иметь повода присваивать себе какое-либо официальное положение “служащего сыскной полиции”»[13].

С негласными агентами работали все чины сыскного отделения. Чин сыскной полиции, получая сведения от агента, оформлял агентурную записку, где отмечалось, кем составлен документ, кто и когда предоставил сведения. Записка передавалась начальнику сыскного отделения. Начальник отделения обеспечивал хранение агентурных данных и секретных сведений; источники информации не подлежали разглашению[14].

Агентам выдавались денежные вознаграждения за проделанную работу и предоставленные сведения. Агент писал расписку следующего содержания: «1913 года января 14 дня, я, нижеподписавшийся, дал эту расписку полицейскому надзирателю в получении от него одного рубля за доставление агентурных сведений по делу о краже лошади у Сотникова с постоялого двора Панина в г. Волчанск, совершенной 5 сего января. Крестьянин Волчанского уезда Тимофей Прохорович Дасичанский»[15]. Суммы, выплачиваемые в качестве вознаграждения негласным агентам, относились к суммам нужд на сыскные надобности — сыскному кредиту — и учитывались по определенной форме. Размер денежных выплат находился в прямой зависимости от ценности передаваемых агентами сведений. Предоставлять незаконные льготы агентам запрещалось.

Всех агентов, работающих на сыскную полицию, можно условно разделить на три группы:

1) постоянные негласные агенты;

2) агенты-штучники. Такие агенты получали разовые вознаграждения за предоставленную информацию;

3) агенты-любители: «воры, не поделившие добычи, присылали кляузные письма, жалуясь друг на друга», «скупщик краденого, обуреваемый завистью к коллеге, перекупившему выгодную партию товара», люди, желающие заработать «пятерку, десятку, а то и четвертную (сообразно ценности сведений)», предлагающие сообщить какие-либо интересующие сыскную полицию сведения[16].

Циркуляр Департамента полиции от 9 февраля 1910 г. устанавливает, что при правильной постановке разыскного дела агенты должны быть не только в местном сыскном отделении, но и в уездных городах и в местах значительного скопления населения. «При таких условиях местные агенты смогут своевременно предупреждать чинов полиции о подготавливающихся преступлениях, производить негласные розыски преступников по горячим следам, не ожидая прибытия штатных чинов уездной полиции или агентов сыскного отделения»[17]. Такие агенты в состоянии предоставлять сведения в сыскное отделение в любое время, а сыскное отделение, в свою очередь, располагает агентурной сетью на территории всей губернии.

Агенты не являлись государственными служащими и фактически не могли рассчитывать на гарантии и льготы, предоставляемые чинам сыскных отделений. Оказывая содействие органам сыскной полиции, агенты подвергали себя большой опасности, иногда смертельной, лишь за ежемесячное или разовое денежное вознаграждение.

Понимая, какое значение для уголовного сыска имеет работоспособный агентурный аппарат, 8-е делопроизводство Департамента полиции в 1910 году при разработке программы ревизий сыскных отделений большое внимание уделило вопросу работы с негласными сотрудниками. В ходе ревизии предполагалось выяснить:

— «какие агенты имеются кроме чинов отделения, сколько из них на постоянном жаловании, сколько разовых или “штучников”;

— ведутся ли списки личного состава всех негласных агентов, имеют ли дело с этими агентами только начальник отделения или и другие чины отделения;

— кто рассчитывается с агентами и какие отбираются расписки;

— где проходят свидания и имеются ли конспиративные квартиры;

— из какой среды выбираются агенты, какими приемами;

— насколько агенты заслуживают доверия и какие принимаются меры для установления шантажа и провокации;

— не получали ли такие агенты определенное жалованье, не предоставлялись ли им разные льготы;

— были ли случаи обнаружения агентуры;

— не было ли случаев, когда агенты присваивали себе положение служащих сыскного отделения»[18].

Начальник Курского сыскного отделения Казанский в отчете за 1909 год указал: «…кроме всего деятельность чинов вверенного мне Отделения заключалась в систематическом выслеживании разных подозрительных лиц и проверке разных сведений, получаемых агентурным путем, а также в наблюдении за всеми местными лицами, зарегистрированными в уголовной неблагонадежности, благодаря чему преступность в г. Курске сравнительно уменьшилась»[19].

Основные принципы организации агентурной работы, практика привлечения граждан к оказанию содействия органам полиции, выработанная сыскными отделениями Российской империи, оказали огромное влияние на дальнейшее развитие оперативно-разыскной деятельности учреждений, главной целью которых является борьба с общеуголовной преступностью. Изучение дореволюционного опыта правового регулирования вопросов, связанных с привлечением граждан к конфиденциальному сотрудничеству, остается актуальным в настоящее время, так как повышение эффективности осуществления оперативно-разыскной деятельности невозможно без применения негласных форм и методов, предполагающего обязательное изучение уроков прошлого.

 

Библиография

1  Свод законов Российской империи. — Спб., 1912. Т. 14. С. 97.

2  Там же. С. 120.

3  Инструкция чинам сыскных отделений. — Спб., 1910. С. 1.

4 Косунович Л. Сыскные отделения // Вестник полиции. 1909. № 34. С. 721.

5 Там же.

6 См.: Мулукаев Р.С., Малыгин А.Я., Епифанов А.Е. История отечественных органов внутренних дел. — М., 2005. С. 88.

7 См.: Городские преступления за 1915 год // Вестник полиции. 1916. № 39. С. 940.

8 См.: Инструкция чинам сыскных отделений. С. 25.

9 См.: Кошко А.Ф. Очерки уголовного мира царской России. — М., 2001. Т. 2. С. 153.

10 Косунович Л. Краткий отчет о совещании деятелей уголовного сыска // Вестник полиции. 1913. № 30. С. 688.

11 См.: Инструкция чинам сыскных отделений. С. 28.

12 Политическая полиция и политический терроризм в России (вторая половина 19—начало 20 в.): Сб. док. — М., 2001. С. 309.

13 Косунович Л. Краткий отчет о совещании деятелей уголовного сыска. С. 688.

14 Там же.

15 Государственный архив Харьковской области. Ф. 3. Оп. 285. Д. 397. Л. 50—50 об.

16 См.: Кошко А.Ф. Указ. раб. С. 156.

17 Государственный архив Российской Федерации. Ф. 102. Оп. 217. Д. 163. Л. 3.

18 Государственный архив Российской Федерации. Ф. 102. Оп. 217. Д. 163. Л. 3.

19 Государственный архив Курской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 10288. Л. 11.