В ч. 2 ст. 16 и в ст. 18 Конституции РФ подчеркивается, что основы конституционного строя России, права и свободы человека и гражданина предопределяют смысл и содержание остальных конституционных положений и потому последние не могут противоречить этим основам. В этом аспекте Конституция РФ воспринимается не просто как «набор благих идей» и намерений, а как система норм непосредственного юридического действия[1].

Одной из главных характеристик российского государства является его суверенитет, т. е. политико-правовая самостоятельность и независимость. Согласно статьям 3 и 4 Конституции РФ носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ и суверенитет России распространяется на всю ее территорию, которая неприкосновенна в своей целостности. Полностью поддерживая идею незыблемости конституционных основ российского государства, Конституционный суд РФ в Постановлении от 07.06.2000 № 10-П разъяснил, что по смыслу статей 3—5, 67 и 79 Конституции РФ понятие «суверенитет» предполагает верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении. Таким образом суд зафиксировал конституционно-правовой статус, свойство Российской Федерации как самостоятельного и независимого государства. КС РФ также определил как неконституционные положения, содержавшиеся в основных законах некоторых субъектов Российской Федерации, которые закрепили государственный суверенитет республик.

Весьма важным качеством структуры государственной власти Российской Федерации является также разделение единой государственной власти на три основные взаимодействующие ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Принцип разделения властей, закрепленный в ст. 10 Конституции РФ, конкретизируется в Федеральном законе от 06.10.1999 № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» (в ред. от 27.07.2006). В Постановлении КС РФ от 18.01.1996 № 2-П указано, что конституционный принцип единства функционально разделенной государственной власти требует, чтобы субъекты Российской Федерации в основном исходили из федеральной схемы взаимоотношений исполнительной и законодательной власти. Поскольку они являются самостоятельными ветвями власти, закрепление в основных законах республик положений, которые ставят исполнительную ветвь власти в подчинение власти законодательной (представительной), недопустимо (в соответствии со ст. 10 и ч. 2 ст. 77 Конституции РФ).

КС РФ в Постановлении от 07.06.2000 № 10-П также признал законодательное установление жесткой вертикали власти для поддержания стабильного конституционного правопорядка во взаимоотношениях федеральных и региональных органов власти. За принятие неконституционных нормативных правовых актов, которые повлекли за собой массовые грубые нарушения прав и свобод человека и гражданина, угрозу национальной безопасности и территориальной целостности России, органы государственной власти субъектов Федерации несут ответственность по всей строгости действующего законодательства. Дело в том, что в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ защита прав и свобод человека и гражданина, прав национальных меньшинств, обеспечение правопорядка и законности, а также общественной безопасности входит в сферу совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов.

Также решения КС РФ имеют важное значение для экономической жизни России. Например, в одном из постановлений КС РФ уточнен конституционный смысл различных понятий собственности: под термином «собственность» подразумевается не только субъективное гражданское право лица на определенную вещь (право владения, пользования и распоряжения), но также сама вещь со всей совокупностью прав лица на нее. Когда право государственной собственности на лесной фонд Российской Федерации было оспорено некоторыми субъектами Российской Федерации, КС РФ подтвердил наличие такого права федерального центра (см. Постановление КС РФ от 09.01.1998 № 1-П).

По ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Это означает, что КС РФ при толковании и применении положений Конституции РФ обязан, решая конкретные дела, придерживаться такой правовой позиции, которая максимально защищает высокое достоинство, основные права и свободы личности. В своих решениях, касающихся защиты прав и свобод личности, КС РФ руководствуется общепризнанными актами международного права: Всеобщей декларацией прав человека, Международным пактом о гражданских и политических правах, Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод и протоколами к ней.

Согласно ст. 96 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном суде Российской Федерации» (в ред. от 05.04.2005; далее — Закон) правом на обращение в КС РФ с индивидуальной или коллективной жалобой на нарушение конституционных прав и свобод обладают граждане, чьи права и свободы нарушаются законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, и объединения граждан, а также иные органы и лица, указанные в федеральном законе. Право на обращение с индивидуальной или коллективной жалобой российских граждан, иностранцев и апатридов предусмотрено ч. 1 ст. 96 Закона. Правда, в Законе почему-то нет указания на лиц, которые вообще не имеют гражданства. Как нам представляется, это является пробелом, который необходимо заполнить во избежание расширительных толкований данного положения. Тем не менее, исходя из смысла ст. 46 и ч. 3 ст. 62 Конституции РФ, данная категория лиц не обделена правом на судебную защиту своих прав и свобод в органах конституционной юстиции. В своих решениях КС РФ признает полную гарантию конституционно признанных прав и свобод человека, равенство граждан независимо от их расовой, национальной, языковой, конфессиональной или иной принадлежности, свободу каждого человека определять и указывать на свою национальную принадлежность, свободу пользования родным языком и свободу выбора места своего жительства, передвижения и пребывания. Жалобы на нарушение законом перечисленных прав и свобод личности допустимы, если такой закон затрагивает конституционные права и свободы личности и если он применен (подлежит применению) в конкретном деле, рассмотрение которого завершено или начато в суде или ином органе, применяющем закон. После уведомления от КС РФ о неконституционности подлежащего применению закона суд или иной орган, рассматривающий дело, вправе приостановить производство по делу до принятия решения КС РФ. Однако, как представляется, в этих случаях суды и иные органы правоприменения должны быть обязаны (а не иметь право, как это зафиксировано в законе) приостанавливать производство по делу до рассмотрения индивидуальной или коллективной жалобы в КС РФ для предотвращения последствий применения закона, нарушающего права и свободы личности[2]. Следовательно, в ч. 2 ст. 98 Закона необходимо внести соответствующую поправку.

На основании ч. 4 ст. 125 Конституции РФ и ч. 3 ст. 3 Закона КС РФ вправе начать конституционное судопроизводство по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверять конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле в порядке, установленном действующим законодательством. По справедливому мнению некоторых ученых, правом обращения в органы конституционной юстиции надо наделить также прокуроров и уполномоченных по правам человека — для защиты индивидуальных прав граждан и законных интересов национальных меньшинств, коренных малочисленных народов и национально-культурных объединений[3].

Принцип взаимной ответственности и сопряженности прав и обязанностей личности и государства, закрепленный в статьях 4, 15, 18, 45, 46, 52, 53 и 125 Конституции РФ, был впервые сформулирован в Постановлении КС РФ от 20.12.1995 № 17-П (ныне утратило силу). Он предполагает, что государство вправе законодательно упорядочить общественные правоотношения посредством установления общеобязательных правил поведения, а личность (российские граждане, иностранцы и апатриды) обязана их соблюдать и быть уверенной, что за законопослушание государство будет защищать ее права и свободы, если у нее возникнет необходимость обратиться в судебные органы с таким требованием. Поэтому КС РФ подтвердил, что государство обязано охранять достоинство каждого человека во всех сферах его жизнедеятельности посредством создания условий для беспрепятственной реализации его прав и свобод, поскольку личность представляет собой полноценный и равноправный субъект во взаимоотношениях с государством.

Конституционно-судебный контроль имеет также существенное влияние на процесс защиты избирательных прав граждан. Так, в Постановлении КС РФ от 15.01.2002 № 1-П сделан вывод о том, что законодательные положения (п. 3 ст. 64 Федерального закона от 12.06.2002 № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права участия на референдуме граждан Российской Федерации», п. 3 ст. 92 Федерального закона от 24.06.1999 № 121-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (в редакциях, действующих на момент вынесения Постановления КС РФ)), которые при незаконном отказе в регистрации кандидатуры исключают возможность реализации права гражданина быть избранным в органы государственной власти, противоречат ст. 3, ч. 2 ст. 32 и ст. 46 Конституции РФ и международным актам о правах человека[4]. В частности, в таких случаях эти положения ограничивают полномочия суда по отмене результатов неправомерного голосования и, следовательно, право граждан на судебную защиту своих избирательных прав.

Особая роль принадлежит КС РФ в процессах защиты и восстановления прав и свобод человека, так как именно в этих процессах более выпукло проявляется высшая юридическая сила и прямое действие положений Конституции РФ. В ч. 2 ст. 55 Конституции РФ сказано, что права и свободы человека могут быть ограничены только в той мере, в какой это необходимо для поддержания стабильного правопорядка в обществе для наиболее полной и оптимальной реализации этих прав и свобод человека, во благо каждого и всех. Основываясь на этой норме, КС РФ в Постановлении от 23.11.1999 № 16-П указал, что законодательные меры о создании и регистрации религиозных организаций не должны искажать существо свободы вероисповедания, права на объединение и свободу деятельности общественных объединений, а возможные ограничения, затрагивающие эти и иные конституционные права, должны быть оправданными и соразмерными.

Объектом судебно-конституционного контроля и защиты является также свобода передвижения и выбора места проживания человека. В Постановлении КС РФ от 04.04.1996 № 9-П говорится, что права и свободы человека и гражданина (в частности, конституционное право на свободу передвижения, право выбора места пребывания и жительства) могут быть ограничены только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны и безопасности государства. В Постановлении КС РФ от 15.01.1998 № 2-П сказано, что регистрация или ее отсутствие не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией РФ, федеральными законами, конституциями и уставами субъектов Российской Федерации. Конституционные права и свободы граждан, в частности право на свободу передвижения, гарантируются каждому независимо от места его жительства, наличия у него жилого помещения для постоянного или временного проживания, тем более что государство не обязано во всех случаях обеспечивать граждан жилыми помещениями. КС РФ указал также на недопустимость произвольного ограничения региональной и местной администрацией конституционного права на свободу передвижения в некоторых субъектах Российской Федерации (например, в Москве, Московской и Воронежской областях, Краснодарском и Ставропольском краях) посредством принятия неконституционных нормативных актов. КС РФ признал неконституционными все подобные попытки внесения произвольных изменений в федеральный закон и определил, что рассмотренные акты как аналогичные положения, ранее признанные КС РФ не соответствующими Конституции РФ, не подлежат применению судами, другими органами и должностными лицами. Постановлением от 02.07.1997 № 11-П КС РФ объявил неконституционным разрешительный порядок регистрации, которым фактически нарушалось конституционное право на свободный выбор гражданами места жительства. В Постановлении КС РФ от 05.02.1993 № 2-П подчеркнуто, что отсутствие регистрации, заменившей институт прописки, само по себе не может служить основанием для ограничения прав и свобод человека, включая и право на жилище.

КС РФ не раз выступал также в качестве действенного гаранта социально-экономических прав человека. Например, в своем Постановлении от 03.06.2004 № 11-П он подтвердил и защитил социально-экономические права человека в качестве конституционной гарантии достойной жизни личности в соответствии со ст. 7 Конституции РФ. Именно от степени гарантированности указанных прав зависит мера реализации принципа равноправия граждан, в том числе территориального равноправия. В Постановлении от 16.12.1997 № 20-П КС РФ указал, что в Конституции РФ установлена обязанность государства создавать условия для благополучия своих граждан, их социальной защищенности. Если человек по причине своей болезни, возраста и другим объективным причинам не может обеспечить себе прожиточного минимума, не может прокормить свою семью, то он вправе рассчитывать на соразмерную помощь государства и общества в целом. В этом проявляется активная роль КС РФ в позитивном решении подобных проблем и реализации заложенных в Конституции РФ правовых ценностей, целей и принципов.

Помимо социальных прав КС РФ не раз защищал также трудовые и пенсионные права граждан. Так, в Постановлении КС РФ от 27.12.1999 № 19-П было указано, что свобода труда означает не только отсутствие запрещения принудительного или обязательного труда, но и соблюдение конституционного принципа равенства условий для труда, закрепленного в ст. 19 Конституции РФ. Свобода труда предполагает обеспечение каждому возможности на равных с другими гражданами условиях и без какой-либо дискриминации вступать в трудовые отношения, реализуя свои способности к труду. В Постановлении КС РФ от 16.10.1995 № 11-П было указано, что приостановление выплаты трудовой пенсии в период нахождения пенсионера в местах лишения свободы является неправомерным ограничением его конституционного права на социальное обеспечение и приобретает характер дополнительного наказания. Это ограничивает и права иждивенцев пенсионера, поскольку они лишаются возможности получать полагающееся им содержание за счет пенсии кормильца[5].

В своем Постановлении от 19.06.2002 № 11-П КС РФ подчеркнул, что в соответствии со статьями 1, 2 и 7 Конституции РФ защита прав и свобод человека и возмещение вреда, причиненного катастрофой на Чернобыльской АЭС здоровью многих невинных и самоотверженных людей, являются конституционной обязанностью российского государства как социального и правового, справедливого и заботливого.

Объектом защиты КС РФ является и неприкосновенность личности. В Постановлении от 17.02.1998 № 6-П суд пришел к выводу о том, что положение закона, которое допускало задержание иностранных граждан и лиц без гражданства с санкции прокурора на срок, необходимый для их депортации, противоречило конституционному праву на свободу и личную неприкосновенность каждого человека. 14.03.2002 КС РФ вынес Постановление № 6-П, которое запрещало прокурорам давать санкции на арест подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений после объявления статей 90, 96 и 216 УПК РФ неконституционными. Такая правовая позиция суда исходила также из международно-правового критерия, согласно которому должностные лица, ответственные за осуществление надзора за задержанными, должны быть независимы от должностных лиц, которые осуществляют аресты или проводят дознание или предварительное следствие.

Благодаря решениям КС РФ право личности на судебную защиту стало более реальным. В частности, был существенно активизирован процесс создания судов присяжных в России. В Постановлении от 02.02.1999 № 3-П КС РФ указал на необходимость предоставления всем лицам, виновным в совершении тяжких преступлений, предусматривающих в качестве наказания смертную казнь, возможности рассмотрения их дел судами присяжных заседателей, т. е. институтом, который предусмотрен ч. 2 ст. 20 Конституции РФ. В Постановлении от 03.05.1995 № 4-П сказано, что право на судебную защиту является важнейшей конституционно-процессуальной гарантией защиты всех других прав человека и потому не подлежит произвольному законодательному ограничению. В отличие от других прав человека, которые в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ могут быть законодательно соразмерно ограничены в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, безопасности государства и т. д., право на судебную защиту не может быть урезано ни в коем случае.

В Постановлении от 16.03.1998 № 9-П КС РФ признал неконституционным ст. 44 УПК РФ и ст. 123 ГПК РФ, поскольку они противоречили статьям 17 и 46 Конституции РФ, а также ряду положений международных договоров, признанных Российской Федерацией, в которых закреплялось право каждого человека на судебную защиту посредством законного, независимого и беспристрастного суда без каких-либо законодательных допущений нарушения подсудности, т. е. без произвольной передачи рассматриваемого дела из одного суда в другой.

КС РФ неоднократно отмечал недопустимость неправомерного законодательного ограничения процессуальных прав потерпевшего в его стремлении выявить истину по делу и возместить понесенный им моральный и материальный ущерб от совершенного против него преступления. Суд признал, что постановления многих следователей о прекращении уголовного дела на основании ст. 209 УПК РФ не соответствуют требованиям статей 46 и 52 Конституции РФ, а также счел неправомерным практику вывода из-под судебного контроля подобных постановлений органов дознания и предварительного следствия, которые произвольно лишают потерпевших защиты правоохранительными органами. КС РФ подчеркнул, что неправомерное законодательное ограничение доступа к правосудию представляет собой также ограничение права потерпевшего на защиту своей личности. По мнению КС РФ, лишение потерпевшего и его представителя возможности участвовать в предварительном следствии и в судебных прениях ничем не оправдано и является фактическим отказом в осуществлении правосудия, что не соответствует положениям Конституции РФ и общепризнанным нормам международного права[6]. В частности, эти ограничения ущемляют конституционные права потерпевшего на доступ к правосудию и на судебную защиту своих законных интересов и нарушают принципы равноправия и состязательности сторон при осуществлении судопроизводства. Постановлением от 27.03.1996 № 8-П КС РФ объявил неправомерными и неконституционными те законодательные нормы и юридическую практику, которые ограничивали конституционное право обвиняемого на свободный выбор по своему усмотрению защитника в уголовно-правовом процессе, поскольку произвольные ограничения ущемляют право подозреваемого или обвиняемого на получение квалифицированной юридической помощи, гарантированной ст. 48 Конституции РФ. Постановлением от 03.07.2001 № 10-П КС РФ признал неотъемлемой частью права на судебную защиту возможность восстановления нарушенных прав и свобод личности, правомерность которых установлена должной правовой процедурой и утверждена в конкретном судебном решении, которое должно быть обязательно исполнено в установленном законом порядке и в отведенные сроки.

В вопросах защиты конституционных прав и свобод человека КС РФ выработал ряд правовых позиций, которые стали ориентиром для органов конституционного правосудия в субъектах Российской Федерации[7]. Например, в Постановлении от 24.10.2000 № 5-П указано, что конституционный принцип равенства всех перед законом и судом распространяется не только на установленные в Конституции РФ права и свободы личности, но и  на сопряженные с ними другие права, которые предусмотрены в федеральном законодательстве. В Постановлении от 23.02.1999 № 9-П КС РФ отметил, что конституционный принцип равенства не препятствует законодателю устанавливать объективные различия в правовом статусе лиц, которые принадлежат к разным категориям, если эти различия не противоречат конституционным ценностям, целям и принципам. Такие различия по праву не могут иметь дискриминационный характер.

Органы конституционной юстиции субъектов Российской Федерации также играют важную роль в деле защиты основных прав и свобод личности и в процессе осуществления конституционного контроля в сферах совместной компетенции России и ее субъектов, особенно в сфере реализации исключительной компетенции субъектов Федерации. Например, благодаря Постановлению Конституционного суда Республики Карелия от 16.04.2001 № 45 была предотвращена попытка высшего органа законодательной власти Республики Карелия принять законы, в которых устанавливались высокие размеры доплат к пенсиям государственных служащих. Размеры этих доплат намного превышали нормы бюджета республики, т. е. не соответствовали конституционному принципу финансово-экономической обоснованности для принятия и надлежащей реализации требований этих законов. Благодаря Постановлению Конституционного суда Республики Татарстан от 25.05.2001 № 1-П правительство республики было вынуждено отказаться от установления повременной системы оплаты услуг местной телефонной связи, поскольку соответствующее решение правительства противоречило статьям 10, 17, 33 и 42 Конституции Республики Татарстан, которые закрепляли принципы социального партнерства между государством и личностью, производителем и потребителем, обязанности государства защищать интересы потребителей, особенно инвалидов и малообеспеченных граждан.

Как видим, конституционные (уставные) суды России с момента своего создания стали надежными органами и эффективными правовыми субъектами защиты конституционных прав и свобод личности. Большинство решений органов конституционного правосудия прямо или косвенно имеют отношение к реализации прав и свобод человека. По словам судьи КС РФ Н.С. Бондаря, не менее 30% дел, рассмотренных в порядке конституционного контроля, так или иначе были связаны с защитой прав и свобод личности[8]

КС РФ играет важную координирующую роль в конституционно-судебной защите прав человека, так как существенно способствует выработке концептуальных подходов и механизмов их защиты как приоритетных конституционных ценностей и целей[9]. В этом аспекте КС РФ вместе с конституционными и уставными судами субъектов Российской Федерации является также мощным фактором самоограничения власти в целях установления равновесия власти и свободы личности[10]. Своей повседневной деятельностью в сфере толкования норм Конституции РФ, рассмотрения индивидуальных и коллективных жалоб граждан и их объединений органы конституционной (уставной) юстиции вносят существенный вклад в дело конституционно-судебной защиты прав и свобод личности и тем самым стабилизируют единый конституционный правопорядок в стране.

 

Библиография

1 См.: Авакьян С.А. Конституционное право России: В 2 т. Т. 1. — М., 2005. С. 144.

2 См.: Брежнев О.В. Проблемы защиты основных прав и свобод граждан в порядке конституционного судопроизводства. — Курск, 2000. С. 43.

3 См., например: Витрук Н.В. Конституционное правосудие. — М., 2005. С. 422—423.

4 См.: Европейские правовые стандарты в постановлениях Конституционного суда Российской Федерации: Сб. док. — М., 2003. С. 114—121.

5 См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации. — М., 2002. С. 304—305.

6 См.: Морщакова Т.Г. Применение международно-правовых норм о правах человека в конституционном правосудии // Конституционное правосудие на рубеже веков. — М., 2002.

7 См.: Саликов М.С. Конституционно-судебная защита прав человека в России // Сб. мат. — Екатеринбург, 1999. С. 18.

8 См.: Бондарь Н.С. Власть и свобода на весах конституционного правосудия // Защита прав человека Конституционным судом Российской Федерации. — М., 2005. С. 14.

9 См.: Алексеев Н.А. Жалобы граждан в Конституционный суд РФ. — М., 1998.

10 См.: Шайо А. Самоограничение власти (краткий курс конституционализма). — М., 2001. С. 20.