УДК
 
Н.В. ПАВЛИЧЕНКО,
кандидат юридических наук, доцент, зам. начальника кафедры оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел Омской академии МВД России
 
В статье предпринимается попытка сформулировать определение охраны конфиденциального сотрудничества, выделить функциональные элементы, определяющие ее сущность.
Ключевые слова: охрана конфиденциального сотрудничества, негласное сотрудничество, конфидент.
 
In article author attempts to formulate definition of private cooperation protection, to distinguish the functional elements defining its essence. The main elements are: the legal, socially-rehabilitation and organizational-tactical measures directed on safety of named persons.
Keywords: guard of confidential collaboration, secret collaboration, konfident.
 
Важнейшей задачей исследователей, пытающихся познать мир, является построение системы достоверных знаний, отражающих изучаемый объект во всей его полноте и конкретности[1]. Данный процесс, основываясь на познании всех сторон рассматриваемого объекта, должен базироваться на научных абстракциях, особая познавательная роль из которых отводится категории сущности.
Большинство современных ученых придерживаются позиции, что «раскрытие сущности входит в само определение любого предмета и без этого вообще невозможно вести разговор о его функциях, значении, существовании и т. д. … ибо сущность любого предмета определятся, прежде всего, имманентным способом бытия самого этого предмета, внутренними законами его собственного существования»[2]. Подобная позиция, на наш взгляд, носит аксиоматичный характер и находит свое подтверждение при познании самых общих свойств и сторон объективной действительности.
Сущность представляет собой общенаучную категорию, базисные положения которой разработаны в недрах науки философии. В этой связи при рассмотрении сущности охраны конфиденциального сотрудничества мы обязаны воспользоваться теоретическими изысканиями ученых-философов. Это обстоятельство дополнительно подтверждает истину, что научное исследование невозможно без фундаментальных философских понятий и категорий, а «любая форма исследования научного знания (даже если она ориентирована непосредственно на внутренние проблемы специальной науки) потенциально содержит в себе зародыши философской проблематики. Она неявно опирается на предпосылки, которые при их осознании и превращении в предмет анализа в конечном счете предполагают определенные философские позиции»[3].
С учетом сказанного наше исследование будет определяться следующими положениями:
— сущность охраны конфиденциального сотрудничества, как и любого явления окружающей действительности, представляет собой конгломерат устойчивых внутренних, глубинных связей и отношений этого явления[4], которые проявляются вовне. Познание этих связей и отношений и есть познание сущности;
— познание сущности явления (объекта материального мира) представляет собой процесс абстрагирования, иными словами, отвлечения от второстепенных, несущественных черт, его характеризующих. В этой связи справедливо высказывание А.Е. Фурмана, считавшего, что к познанию сущности мы идем по пути ограничения, сокращения знания отдельных сторон явления, что в какой-то мере избавляет исследователя от необходимости знакомиться со всеми единичными явлениями, в которых сущность обычно проявляется[5];
— нельзя познать объект, если представить и постигать его в одномоментном временном срезе. В этой связи познание сущности охраны конфиденциального сотрудничества требует установления временных границ, которые институт охраны прошел от зарождения до момента исследования, и дальнейшее изучение внутренних свойств явления осуществлять в динамике и развитии. «Воспроизведение в сознании свойственных объекту необходимых сторон и отношений в их взаимосвязи и взаимозависимости предполагает рассмотрение его в движении и развитии, прослеживание того, как он возник, какие основные стадии прошел в своем развитии, как сформировались составляющие его сущность стороны и связи»[6]. Подобный подход, на наш взгляд, позволяет выявить закономерности, которые оказывают влияние на будущее состояние изучаемого явления, обосновать и предсказать основные черты и тенденции развития охраны конфиденциального сотрудничества;
— сущность охраны конфиденциального сотрудничества имеет прямую связь с практикой, так как, с одной стороны, раскрытие сущности предметов дает возможность их коренного преобразования на практике[7], а с другой —практическая деятельность человека, направленная на определенный объект, опирается на знания о свойствах и отношениях объекта; без этих знаний практика теряет свой целесообразный, осознанный характер[8];
— для уяснения сущности охраны конфиденциального сотрудничества необходимо определиться с дефиницией, характеризующей данное понятие, так как синтезировать определение суть одно и то же, что и раскрыть сущность определяемого объекта[9].
Используя вышеприведенные рассуждения как базовую составляющую, рассмотрим сущностные элементы охраны конфиденциального сотрудничества и дадим на их основе определение данной социально-полезной деятельности.
Охватив единым взглядом комплекс мер по охране конфиденциального сотрудничества, необходимо признать, что она в целом облечена в юридическую форму, внешним выражением которой являются нормы, содержащиеся в законодательных и ведомственных нормативных правовых актах. Действительно, само конфиденциальное сотрудничество есть легитимная, нормативно закрепленная деятельность, осуществляемая отдельными лицами на контрактной и бесконтрактной основе (ст. 17 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»; далее — Закон об ОРД). В связи с этим охрана лиц, оказывающих содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, должна быть подчинена нормативным предписаниям, регламентирующим эту деятельность. Принимая данный тезис в качестве аксиомы, оговоримся, что в настоящее время рассматриваемая система находится в стадии развития и отдельные стороны столь многогранной деятельности не нашли своего нормативного воплощения в оперативно-розыскном и ином законодательстве. Кроме того, рассмотрение института охраны конфиденциального сотрудничества сквозь призму только оперативно-розыскной отрасли права значительно сужает правовые рамки воздействия на отношения, возникающие в процессе деятельности конфиденциальных сотрудников. Для полной реализации права на безопасное содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, должны применяться правовые нормы, регулирующие взаимосвязанные родственные правоотношения, содержащиеся в оперативно-розыскной, трудовой, административной, уголовной, уголовно-правовой и гражданско-правовой отраслях права. Эти нормы должны представлять собой не механическую совокупность, опосредующую разнородные общественные отношения, а диалектическое единство.
С учетом сказанного можно констатировать, что в настоящее время вопросы охраны негласного сотрудничества находят свое нормативное воплощение более чем в 20 законодательных нормативных правовых актах, основными из которых являются Закон об ОРД, ТК РФ, Федеральный закон от 17.12.2001 № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», ГК РФ, УПК РФ, УК РФ, Закон РФ от 18.04.1991 № 1026-1 «О милиции», Федеральный закон от 20.08.2004 № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» и др.
С функциональной точки зрения охрана негласного сотрудничества представляет собой систему практических мер, направленных на обеспечение безопасности негласного сотрудничества, сохранение работоспособности лиц, оказывающих содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, а также соблюдение их законных прав и интересов. Обосновывая свое предположение, отметим, что для достижения целей охраны негласного сотрудничества государство в лице своих компетентных органов должно окружить конфидента такой заботой, которая не позволила бы в мельчайших деталях ущемить (нарушить) его естественные права на жизнь, здоровье, неприкосновенность собственности (статьи 20—23, 25 Конституции РФ), а также право на безопасный и защищенный труд (ст. 37 Конституции РФ). Это возможно лишь при надлежащем применении правовых, социально-реабилитационных и организационно-тактических мероприятий, в совокупности позволяющих решить задачи института охраны негласного сотрудничества.
Правовые меры охраны негласного сотрудничества. Среди практических мер охраны негласного сотрудничества правовые меры занимают главенствующее место. Являясь краеугольным камнем всей конфиденциальной работы, подобные меры должны обеспечить защищенность лиц, оказывающих содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, при возникновении любых ситуаций (привлечении к уголовной ответственности, причинении имущественного и иного вреда и т. д.), требующих охраны этих лиц, обеспечения законных прав и интересов. Подтверждая данные слова, 78% опрошенных нами оперативных сотрудников органов внутренних дел считают: именно такой подход позволит полноценно осуществлять оперативно-розыскную деятельность с использованием помощи заинтересованных граждан.
История формирования института охраны негласного сотрудничества в России наглядно свидетельствует, что вопросы правовой защиты конфидентов в нормативных правовых актах практически не предусматривались вплоть до принятия в 1995 году Закона об ОРД. Правовая регламентация конфиденциальной работы в данный период носила усеченный (ограниченный) характер и приводила к ущемлению социальных и правовых гарантий содействующих правоохранительным органам лиц. Так, коллизии в использовании негласных сотрудников в основном решались на организационном, а не на правовом уровне. Это касалось и освобождения от уголовной ответственности конфидентов, которое было возможно только при наличии личных взаимоотношений и налаженного взаимодействия начальника органа внутренних дел, руководителей оперативных подразделений со следователями, представителями прокуратуры и суда.
Надо отметить, что, несмотря на нормативное закрепление в части четвертой ст. 18 Закона об ОРД процедуры освобождения от уголовной ответственности названных лиц, норма, ее регламентирующая, является «мертворожденной», в связи с чем оперативным сотрудникам в целях правовой защиты конфидентов приходится балансировать на грани законности. По мнению 59% оперативных сотрудников, отсутствие полноценной правовой защиты конфидентов, вынужденно совершающих противоправные поступки, заставляет их ограничивать или расширять временные рамки оперативной разработки, сокращать доказательственную базу преступной деятельности, изменять естественный ход событий и т. д. Выход из данной ситуации возможен лишь при комплексном решении правовых проблем, относящихся к компетенции уголовно-правовой и оперативно-розыскной отрасли права, так как вопросы освобождения от уголовной ответственности согласно УК РФ относятся к компетенции уголовного права (ч. 2 ст. 75).
Необходимо отметить, что правовой сегмент охраны негласного сотрудничества подразумевает защищенность конфиденциальных сотрудников от несанкционированного распространения сведений о них. В этой связи неслучайно государство отнесло информацию о негласных сотрудниках к государственной тайне (часть первая ст. 12 Закона об ОРД), а практические меры по соблюдению режима секретности и конспирации в работе с конфидентами возвело в ранг приоритетных (п. 5 ст. 14 Закона об ОРД). Однако многие вопросы, касающиеся охраны негласного сотрудничества, остаются до настоящего времени открытыми, требующими своего скорейшего разрешения в законодательных нормативных правовых актах. Это относится в первую очередь к вопросам регламентирования в уголовно-процессуальном и оперативно-розыскном законодательстве определенной процедуры легализации оперативно-розыскной информации — считают практически 100% сотрудников оперативных подразделений, опрошенных нами; использования и ознакомления с ней на различных этапах судебного разбирательства, надзирающими и контролирующими органами и др. — 93% респондентов; нормативного закрепления общих положений проведения оперативно-розыскных мероприятий и содействия граждан органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, — 78%; использования конфиденциальных сотрудников на всех стадиях уголовного судопроизводства, — 71% и т. д.
Таким образом, правовые меры охраны негласного сотрудничества охватывают практически все сферы его деятельности и направлены на всестороннюю защиту прав и свобод конфидента. С учетом сказанного, необходимо поднимать вопрос о правовом статусе негласного сотрудника. Теоретическая разработка и нормативное закрепление правового положения такого сотрудника позволило бы избежать коллизий оперативно-розыскного и иного законодательства, полностью соблюсти права негласных сотрудников.
В одном ряду с правовыми мерами целесообразно рассматривать социально-реабилитационные меры охраны негласного сотрудничества. Необходимость охраны негласного сотрудничества обусловлена противоречиями, которые вызваны диаметрально противоположными целями правоохранительных органов и лиц, совершающих (подготавливающих, совершивших) преступления. Наличие противоположных целей значительно затрудняет работу негласных сотрудников, им приходится жить в криминальной среде, выполнять функции, обусловливающие их роль в преступной группе, предпринимать действия, доказывающие их состоятельность как преступника, и т. д. При этом любой просчет в поведении может привести к расшифровке, что априори подвергает негласного сотрудника опасности. В этой связи от государства требуется создать такие условия для выполнения конфиденциальной работы, которые позволили бы адекватно оценить труд конфидента, а также при необходимости восстановить здоровье и нарушенные (ограниченные) права на жизнь, здоровье и неприкосновенность собственности.
Несмотря на существующий в юридической литературе спор о правовой природе контракта[10], необходимо признать, что лица, оказывающие конфиденциальное содействие, в отдельных случаях все же выполняют трудовые функции. По мнению А. Демина, контракт повышает взаимные гарантии сторон, фиксируя ответственность за невыполненные обязательства, и позволяет более полно, детально закрепить взаимоотношения сторон, условия и виды сотрудничества[11]. В этой связи каждый негласный сотрудник должен быть защищен и как
работник, выполняющий функции, определенные в трудовом договоре (контракте).
Надо отметить, что государство берет на себя выполнение обязательств, предусмотренных в контракте (часть вторая ст. 18 Закона об ОРД). В частности, Закон об ОРД декларирует (часть пятая ст. 18), а ведомственные нормативные правовые акты уточняют, что производятся выплаты денежных вознаграждений лицам, оказывающим конфиденциальное сотрудничество в предотвращении и раскрытии преступлений или установлении лиц, их совершающих (подготавливающих, совершивших), а также в подготовке и проведении оперативно-розыскных мероприятий; возмещение затрат, связанных с выполнением заданий; выплаты и компенсации, предусмотренные законодательством по социальной защите рабочих и служащих; выплаты в пенсионный фонд и т. д.
Необходимо отметить, что в качестве реабилитационных мер в законодательных и ведомственных нормативных правовых актах предусмотрены материальные компенсации лицам, сотрудничающим по контракту с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, при получении травмы, ранения, контузии, увечья (часть девятая ст. 18 Закона об ОРД), а также в случае их гибели в связи с участием в проведении оперативно-розыскных мероприятий (часть восьмая ст. 18 Закона об ОРД) и др.
Таким образом, социально-реабилитационные меры играют существенную роль в защищенности негласных сотрудников и охране их прав. Безусловно, указанные выплаты и социальные гарантии являются существенным подспорьем в формировании правовой защищенности конфидента и выступают в качестве действенных практических мер охраны негласного сотрудничества. Вместе с тем, к сожалению, и эта сторона обеспечения безопасности конфидентов не имеет безупречного нормативного закрепления. Настало время, когда нельзя замалчивать и скрывать факты невыполнения обязательств работодателя по соблюдению требования негласности и норм трудового законодательства.
Организационно-тактические меры охраны негласного сотрудничества. Как показало исследование, в практике органов внутренних дел охрана негласного сотрудничества решается наряду с правовыми средствами и путем применения тактических и организационных мер: обеспечения конспирации, применения легендирования, маскировки, оперативных комбинаций и т. д. На данное обстоятельство указало большинство (79%) практических работников, опрошенных по специально разработанным анкетам. По их мнению, подобные меры позволяют создать надлежащие условия для выполнения соответствующих разведывательных функций конфиденциальных сотрудников, а также обезопасить последних от негативного криминального и посткриминального воздействия со стороны преступников.
Для охраны негласного сотрудничества характерна именно дуалистическая природа практических действий. С одной стороны, они осуществляются путем строгого выполнения предписаний, содержащихся в нормативных правовых актах различного уровня, которые регламентируют порядок работы (разработки, получения, хранения, пользования) с документами ограниченного распространения, допуск к ним отдельной категории сотрудников и др. Организационно-правовой аспект деятельности соответствующих органов характерен и для выполнения предписаний, лежащих в основе безопасности конфидента как субъекта трудового права, а также как субъекта уголовных и уголовно-процессуальных отношений.
С другой стороны, охрана негласного сотрудничества также характеризует деятельность органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, направленную на выполнение определенных правил, обоснованных практикой приемов, лежащих преимущественно в области техники борьбы[12], когда противоборствующие стороны стремятся достичь противоположных результатов. Иными словами, существующие объективные противоречия, складывающиеся в оперативно-розыскной деятельности, вызванные диаметрально противоположными целями правоохранительных органов и лиц, совершающих (подготавливающих, совершивших) преступления, накладывают отпечаток на понимание сущности и развитие института охраны негласного сотрудничества.
Наличие обозначенных противоречий вызывает активизацию криминального противодействия оперативно-розыскной деятельности в целом и работе с конфидентами в частности. В этой связи отдельные действия сотрудников оперативных подразделений невозможно нормативно урегулировать потому, что нельзя учесть все оперативно-тактические ситуации, с которыми сталкивается сотрудник оперативного подразделения. Даже совершенный нормативный акт, отмечает С.С. Галахов, разработанный на основе передовых теоретических исследований и практического опыта, никогда не сможет обеспечить эффективного применения сил, средств и методов оперативно-розыскной деятельности, ибо не в состоянии учесть конкретную оперативную обстановку, в которой должна осуществляться эта деятельность[13]. В этой связи охрану негласного сотрудничества наряду с правовыми мерами характеризует организационно-тактический аспект деятельности, определяющий линию поведения лиц, участвующих в осуществлении оперативно-розыскной деятельности.
Подводя итог, необходимо сделать вывод: охрана конфиденциального сотрудничества облечена в юридическую форму, внешним выражением которой являются нормы, содержащиеся в законодательных и ведомственных нормативных правовых актах; охрана негласного сотрудничества является функцией государства, воплощенной в реальность в виде правоприменительной деятельности органов государства (правоохранительных органов, социального и пенсионного обеспечения и т. д.); объективные противоречия, складывающиеся в оперативно-розыскной деятельности, вызванные диаметрально противоположными целями правоохранительных органов и лиц, совершающих (подготавливающих, совершивших) преступления, накладывают отпечаток на развитие института охраны негласного сотрудничества и познание его сущности; охрана негласного сотрудничества имеет дуалистическую природу и представляет собой систему практических мер, направленных на обеспечение безопасности негласного сотрудничества (обеспечение режима секретности и конспирации, легендирование действий конфидентов и т. д.), а также сохранение работоспособности лиц, оказывающих содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность; оперативно-розыскное обеспечение соблюдения законных прав и интересов конфидентов.
Исходя из сказанного, под охраной негласного сотрудничества необходимо понимать систему правовых, социально-реабилитационных и организационно-тактических мероприятий, направленных на обеспечение безопасности негласного сотрудничества, сохранение работоспособности лиц, оказывающих содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность.
 
Библиография
1  См.: Кириллов В.И. Логика познания сущности: Моногр. — М., 1980. С. 151.
2  Философия: Учеб. / Под ред. В.Н. Лавриненко. 2-е изд., испр. и доп. — М., 1998. С. 473.
3  Введение в философию: Учеб. для вузов: В 2 ч. Ч. 2 / И.Т. Фролов, Э.А. Араб-Оглы, Г.С. Арефтева др. — М., 1989. С. 392—393.
4  См.: Самбуров Э.А. Взаимосвязь категорий диалектики: анализ общей структуры и тенденции развития / Отв. ред.
В.И. Болдырев. — М., 1987. С. 71.
5  См.: Фурман А.Е. Материалистическая диалектика: основные категории и законы. — М., 1969. С. 135.
6  Шептулин А.П. Основные законы диалектики. — М., 1966. С. 116.
7  См.: Фурман А.Е. Указ. соч. С. 139.
8  См.: Кириллов В.И. Указ. соч. С. 165.
9  См., например: Ивин А.А. Логика: Учеб. — М., 2000. С. 87.
10  См., например: Шокин С.Е. Защита лиц, оказывающих конфиденциальное содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Владимир, 2005; Луговик С.В. Особенности правового регулирования труда лиц, конфиденциально сотрудничающих с органами внутренних дел // Российский следователь. 2007. № 17; Шумилов А.Ю. Начала уголовно-розыскного права: Моногр. — М., 1998 и др.
11  См.: Демин А. Контракты в сфере оперативно-розыскной деятельности // Российская юстиция. 1997. № 6. С. 10.
12  См.: Котарбинский Т. Трактат о хорошей работе. — М., 1975.
13 См.: Галахов С.С. Проблемы правового регулирования оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел // Совершенствование организации и тактики проведения оперативно-розыскных мероприятий: Межвуз. сб. науч. тр. — Омск, 1995. С. 17—18.