А.А. МАКСУРОВ,

кандидат юридических наук, старший помощник прокурора Ярославской области

 

В  последнее время представители науки и практические работники проявляют повышенный интерес к категории «координация». Феномен координации позволяет решить казалось бы неразрешимые проблемы, снять существенные противоречия, объективно возникающие между людьми в процессе их деятельности.

Координировать — значит согласовать, установить целесообразное соотношение между какими-либо действиями, явлениями. Координация понимается как совместное упорядочение, согласование, приведение в соответствие[1]. Из самого понятия координации исходит ее нацеленность на конкретный результат, а результатом может быть только повышение эффективности координируемых действий и усилий. По сути, координация является философской категорией, рассматриваемой в виде системы понятий, противоположной субординации. «Элементы координационной системы обладают самостоятельным значением и внешней зависимостью друг от друга… Координация и субординация являются итогом различных процессов познания.»[2]

Ценность координации как общенаучной категории заключается в возможности получения эффекта синергии (соединение энергий различных элементов) той или иной деятельности, каких-либо процессов согласования и взаимодействия. Путем координации должна достигаться большая эффективность деятельности субъектов, как если бы они действовали в условиях отсутствия координационного согласования и взаимодействия.

Координация — понятие многообразное и многостороннее. Она изучается не только общественными науками (социологией, политологией, педагогикой и др.), но и науками о человеке, природе и т. д. Так, в математике имеется декартова система координат; в биологии рассматривается координация видов живых существ; в физиологии человека ведут речь о координации движений, под которой понимается управление работой отдельных мышечных групп, осуществляющейся при достижении определенной задачи в реальном времени и пространстве[3].

Проблема повышения эффективности государственного управления — одна из главных задач, стоящих перед страной. Активное участие в ее решении должна принять и юридическая наука. Перспективен функциональный подход, который применим в отношении такой разновидности юридической практики, как координационная практика.

Координационная практика осуществляет важную политическую функцию. С одной стороны, координационная деятельность носит политический характер: в ней отражаются и через нее проявляются политические интересы общества и государства. Интересы и общества, и государства объективно совпадают: общество стремится к наиболее совершенному орудию политической власти, которое было бы способно защитить его права, а государство обеспокоено собственной эффективностью, согласованностью действий многочисленных и разнообразных органов

государственного аппарата, их территориальных и структурных подразделений. С другой стороны, координационная деятельность является относительно самостоятельным образованием правовой системы и, в свою очередь, оказывает влияние на политическую сферу жизни общества, способствуя грамотному и экономичному решению стоящих перед обществом и государством задач.

В переходный период координационная деятельность приобретает особое политическое значение, так как требуется согласованность действий компетентных государственных органов в деле государственного управления. Политическая функция координационной практики состоит в обеспечении нормального функционирования и охраны политической системы общества, основных политических институтов, регулирования деятельности различных участников политических отношений, защите политических прав граждан специфическим методом — методом координации.

Трудно оценить значение координационной практики при выполнении одной из основных задач, стоящих перед политической системой общества, — формирования органов власти и местного самоуправления путем реализации активного и пассивного избирательных прав граждан. «На практике при проведении выборов независимость (самостоятельность) избирательных комиссий не только не исключает, но и предполагает их тесное взаимодействие с государственными органами, органами местного самоуправления, государственными предприятиями, учреждениями и организациями с государственным участием при решении таких вопросов, как регистрация (учет) избирателей, выделение необходимых помещений, транспорта, средств связи, технического оборудования, бесплатного эфирного времени, решении других вопросов.»[4]

Деятельность избирательных комиссий сама оценивается с точки зрения обеспечения ими координации избирательного процесса: анализируя установленные сроки полномочий избирательных комиссий, ученые отмечают, что «законодатель позаботился об обеспечении необходимой степени координации… в деятельности ЦИК России и избирательных комиссий субъектов Российской Федерации»[5]. Многие возникающие в ходе государственного обеспечения реализации избирательных прав граждан вопросы разрешаются посредством координационного механизма.

В настоящее время в России идет интенсивное партийное строительство. Единственным видом общественных объединений, которые вправе самостоятельно выдвигать кандидатов, списки кандидатов, стали политические партии. По мнению М.Л. Луговской, практика избирательной кампании 1999 года показала, что «одной из наиболее острых правовых проблем на данном этапе избирательного процесса является принцип двойного выдвижения кандидата»[6], когда одно и то же лицо выдвигалось как самостоятельно, так и по партийному списку. Эта проблема была вскрыта именно в рамках координационного процесса, а затем по предложению ЦИК России нашла свое законодательное разрешение.

Не менее важна координация деятельности как органов государственной власти и местного самоуправления, так и политических институтов в ходе государственно-властной деятельности по управлению общественными процессами.

В ч. 1 ст. 1 Конституции РФ Россия провозглашена правовым государством, что также означает последовательное осуществление в стране принципа разделения властей. Так, согласно ст. 10 государственная власть осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. Принцип разделения властей реализуется не только на федеральном уровне, но и на региональном и местном.

С развитием государственно-правовых институтов главная проблема правового государства — взаимоотношение власти и личности. Деятельность государства как юридически организованного общественного целого должна осуществляться в правовых формах и в соответствии с правом, чему способствует принцип разделения властей. Этот принцип не нов; выдвинутый еще на рубежах новой истории, он выдержал испытание временем и сейчас является основным в конституционном конструировании властных структур, распределении функций и полномочий между ними.

При планомерной реализации принципа разделения властей важны сбалансированность и согласованность власти, иначе государственный механизм «распадется» на отдельные системы власти. Являясь самостоятельными системами, все ветви власти образуют более сложную систему, которую можно считать государством. Еще И. Кант, последовательный приверженец теории разделения властей, отмечал, что различные ветви власти, исходя из единой воли народа, должны действовать согласованно и в общем направлении[7]. Такая согласованность обеспечивается многими институтами и системами. Показательны институт президента как главы государства, а также система сдержек и противовесов, действующая между всеми ветвями власти. Разделение власти означает не только рассредоточение, распределение, демонополизацию власти, но и реальное взаимное уравновешивание, при котором ни одна власть не может ущемить или подчинить другую в условиях взаимопонимания и сотрудничества.

Как справедливо отмечает Д.Н. Бахрах, «закон является только абстрактной нормой, намечающей модель поведения людей. Для его исполнения необходимы организующие, координирующие и контролирующие действия государства»[8]. В государственном управлении имеются даже специальные формы координации, не свойственные большинству других отраслей права, например административный договор. Его заключение всегда предполагает определенное равноправное сознательно-волевое согласование субъектами административного права своего поведения. Административные договоры опосредуют координационные (горизонтальные) управленческие правоотношения. Они представляют собой «особую форму правового опосредствования регулятивных отношений, используемую в тех случаях, когда субъекты управления какими-то отдельными сторонами своей деятельности оказываются юридически равными и возникает необходимость целенаправленной координации их работы»[9].

Координационный механизм в политической сфере ценен не только на государственном, но и на межгосударственном уровне, что свойственно, например, для конфедераций. Так, Президент РФ неоднократно избирался главой координирующего органа, состоящего из глав стран СНГ, а членство государств в Европейском союзе предполагает координацию внутренней политики.

Таким образом, политическая функция координационной практики должна обеспечивать:

· согласованность функционирования политических институтов и деятельности органов власти при формировании государственных институтов, реализации избирательных прав граждан;

· реализацию принципа разделения властей;

· межведомственную согласованность деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления;

· согласованность действий в рамках межгосударственных объединений.

 

Библиография

1 См.: Советский энциклопедический словарь. — М., 1983. С. 626; Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. — М., 1984. С. 253.

2 Философский словарь / Под ред. М.М. Розенталя. — М., 1975. С. 189—190.

3 См.: Бахматов В.К. Физиология человека. — М., 2004. С. 123.

4 Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации: Учеб. / Под ред. А.А. Вешнякова. — М., 2003. С. 212.

5 Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации: Учеб. / Под ред. А.В. Иванченко. — М., 1999. С. 214.

6 Луговская М.Л. Политические партии в российском избирательном процессе // Вестник ЦИК. 2002. № 9. С. 70.

7 См.: Кант И. Сочинения. — М., 1966. Т. 6.  С. 269.

8 Бахрах Д.Н. Административное право: Учеб. — М., 1999. С. 14.

9 Юсупов В.А. Право и советское государственное управление. — Казань, 1976. С. 202.