М.К. ТИТОВ,

кандидат социологических наук, начальник научно-исследовательской лаборатории проблем правонарушений Центра военно-научной информации  Военного университета

 

Повстанческие и другие антиправительственные группировки в странах Азии все активнее принимают на вооружение террористические методы. Абсолютизация силовых методов приводит к поражению всей антитеррористической стратегии. В каждом конкретном случае победа над террором возможна лишь при устранении причины, лежащей в основании соответствующего конфликта. В свою очередь, урегулирование таких конфликтов требует определенной корректировки политической системы, прежде всего, в плане создания институциональных механизмов, способствующих сближения позиций противоборствующих сторон.

Ключевые слова: внутриполитический конфликт, институциональный механизм, неправительственные организации, разрешение конфликта.

 

Employment of antiguerilla mechanisms in internal armed conflicts (Asian example)

Titov M.K.

Asian rebellious and other antigovernment factions are increasingly taking up terror methods. Absolutization of forceful methods is generally conducive to the failure of the entire antiterror strategy. In every single case, victory over terror is possible only when underlying cause of the conflict is eliminated. Such conflict settlement, in turn, requires some correction of the political system, first of all, in terms of developing institutional mechanisms that help conciliate conflicting points of view.

Keywords: internal political conflict, institutional mechanism, nongovernmental organizations, conflict solution.

 

Динамика глобальных политических и экономических изменений последних двух десятилетий до неузнаваемости изменила социальный порядок и традиционную азиатскую систему ценностей. Возникшие в результате этого общественно-экономические противоречия, в свою очередь, породили целый ряд политических конфликтов. Рост влияния ранее отверженных групп общества привел к тому, что их требования соблюдения своих прав становится невозможно игнорировать.

Со временем влияние этих групп возросло до такой степени, что они стали принимать участие в формировании государственной политики, в том числе с помощью угроз, а нередко и с применением актов насилия. Думается, что причины насилия могут быть устранены при наличии у государства политико-административных механизмов, способных решать проблемы простых людей. Хотя совсем избежать конфликтов вряд ли представляется возможным, тем не менее, государство, обладающее устойчивой обратной связью с обществом и чувствительное к его проблемам, вполне в состоянии не допустить их эскалации.

Повстанческое движение направлено на захват государственной власти под самыми разными идеями. Как правило, эти идеи связаны с сохранением этнической, языковой, религиозной или территориальной идентичности. Тактика вооруженной борьбы нередко является для них вынужденным средством борьбы за свои цели против мощной и прочно укорененной в обществе жестко авторитарной власти. Бесчувственное или репрессивное управление, а также риторика, отрицающая необходимость налаживания обратной связи с интересами определенных этнических, религиозных и иных групп создавали благоприятную почву для распространения этой тактики и роста ее популярности. В качестве примера такой борьбы можно привести этнические повстанческие движения на северо-востоке Индии.

Однако процессы глобализации и перераспределение политической власти в мире после распада СССР в конце тысячелетия значительно снизили интерес мирового сообщества к политическим требованиям повстанческих движений, что в свою очередь, позволило правительствам этих государств свертывать диалог и жестко расправляться с повстанцами. Это в свою очередь вынуждает данные движения переходить для достижения своих целей к актам террора. Таким образом, на наших глазах складывается ситуация, когда грань между повстанцами и террористами становится очень зыбкой, если вообще уловимой.

Причем террористические методы начинают все активнее браться на вооружение повстанческими группировками, превращая их в террористические группировки, причем темпы такого превращения неуклонно возрастают. Как считает директор Института проблем глобализации М.Г. Делягин, это происходит по мере того, как цивилизованные методы противодействия несправедливости, связанной с глобальным распространением богатства, доказывают свою несостоятельность[1].

Причем происходящая трансформация повстанческих движений в террористические организации изменяет и их цели: от захвата государственной власти к ее дискредитации путем дестабилизации существующего общественного строя и запугиванию населения, используя насильственные убийства в качестве инструмента. Для них терроризм становится эффективным способом ведения войны против государств, которые они считают угрозами традиционному образу жизни в их собственной интерпретации этого образа. Наиболее яркими проявлениями этого феномена вылазки повстанцев в Ираке, Пакистане и Индии в последнее десятилетие.

В этой связи международным сообществом должен быть предпринят ряд шагов по координации своей деятельности, направленной на искоренение терроризма во внутриполитической борьбе. В рамках этих усилий были подписаны и вступают в силу различные международные протоколы по контролю морских перевозок, пресечению незаконной торговли оружием и борьбы с отмыванием денег. Это призвано не допустить активное использование террористических методов в борьбе против своих правительств. Однако наивысшей эффективность таких международных действий станет только в том случае, если и сами страны Азии предпримут соответствующие усилия по перехвату инициативы из рук террористов. К сожалению, отсутствие внутринационального консенсуса, вызванное политическими и религиозными расхождениями в таких государствах, как Индия, Пакистан, Индонезия и особенно Афганистан препятствуют созданию единого фронта против повстанцев.

При этом важно вычленять и правильно диагностировать причины успеха повстанцев, поскольку это является первым шагом противодействия антиправительственным выступлениям. Так повстанцы всегда пытаются привязать свою борьбу к нуждам простого человека, так как народная поддержка является для них источником жизненной силы. В любом случае, какими бы ни были конкретные политические обстоятельства, повстанцы преследуют популярные в народе цели и предлагают социальные, экономические и политические идеи, способные вдохновить обездоленные массы. В фокусе наибольшего внимания повстанцев оказываются сферы, в которых власти демонстрируют недостаточную чувствительность к народным проблемам, при этом неважно, существуют ли эти проблемы реально, главное, чтобы они ощущались в качестве таковых массовым сознанием.

Зачастую питательную среду для таких движений создают демократические институты, которые основаны на учете интересов большинства и не предоставляют достаточного политического и информационного пространства для артикуляции проблем меньшинств. Политические партии, действующие в демократических обществах, склонны использовать политические, социальные и культурные разногласия между людьми в своих интересах. Еще более легкой становится задача повстанцев по завоеванию народной поддержки, если демократия вырождается в обстановке плохого управления, коррупции, политического оппортунизма и бесконтрольного использования административного ресурса для ограничения фундаментальных человеческих прав. В такой обстановке отсутствие механизмов политического урегулирования приводит к еще большему отчуждению одних групп населения от других. Эти ситуации используются силами, которые финансируют и вооружают повстанческие движения для продвижения собственных интересов.

Таким образом, для сохранения целостности и внутреннего единства государства является способность политического класса вносить системные улучшения во все сферы управления, в том числе и инициировать диалог с теми группами населения, которые чувствуют себя ущемленными. Опыт показывает, что сами по себе системные улучшения не могут лишить повстанцев народной поддержки; для этого также необходима способность государства обеспечить физическую безопасность простых людей. Для восстановления доверия групп населения, составляющих социальную базу повстанцев, государство должно продемонстрировать, что оно является надежным функциональным организмом, способным обеспечивать безопасность. А для этого оно должно лишить повстанцев поддержки у местного населения, и этот процесс должен идти одновременно с процессом внесения системных улучшений. И только тогда повстанческие движения потеряют свою притягательность для народа, и это приведет к их нейтрализации. Например, в Индии хорошим примером действенности такой политики может служить Мизорамский договор[2]. В этой стране негосударственные политические игроки имеют большой опыт использования существующих или потенциальных конфликтных точек для развертывания своего влияния. Например, в отсталых регионах страны повстанцы укрепили свои позиции благодаря тому, что в отличие от властей, обещают бедному племенному населению недовольному своим безземельным статусом землю. Они явили собой альтернативу демократическим административным инструментам, недоступным для бедных людей. В этих регионах отсутствуют механизмы общественной безопасности, и сепаратисты использовали этот фактор для наращивания своего влияния.

Этому влиянию в немалой степени способствуют ростовщики и крупные землевладельцы, которые в сговоре с коррумпированными политиками и чиновниками совершенно лишили сельскую бедноту права голоса в органах местного самоуправления. Такое положение дел сохраняется годами и десятилетиями. А государственная власть, в первую очередь, правоохранительные органы, воспринимается населением как органы подавления и репрессий. Поэтому повстанцам благодаря обращению внимания на нужды беднейших слоев населения быстро удалось получить необходимые ресурсы для распространения своего влияния на большие территории. А у правительства просто нет внятной социально-политической стратегии, чтобы вернуть доверие людей в депрессивных регионах и дать им ощущение безопасности.

В отличие от повстанца террорист стремится к установлению контроля над населением путем вселения в него страха посредством террористических актов. Террористам также не нужна и социальная база в традиционном понимании этого слова. Террористические акты совершаются небольшим количеством высокомотивированных и индоктринированных людей, которые ощущают себя полностью изолированными от остальной части общества. При этом нельзя сказать, что существуют некие коллективные представления, из которых террор бы следовал с необходимостью или хотя бы с достаточно высокой степенью вероятности. Безумство и отчаянность этих актов способствуют укоренению в сознании людей распространяемых террористами мифов. Террористические методы способны вызвать в обществе чувство трепета перед его адептами и выставить государство в крайне невыгодном для него свете, как организацию совершенно неспособную обеспечить безопасность граждан.

Очевидно, что эффективная борьба против этих явлений требует создания специального государственного института, ответственного за выработку и постоянную корректировку динамичной противоповстанческой и антитеррористической политики, а также за ее деятельное проведение в жизнь. Главной его целью должно стать лишение идеологии терроризма как инструмента привлекательности в глазах негосударственных политических субъектов.

Для повышения эффективности в плюралистическом обществе этот институциональный механизм должен иметь определенную автономию в принятии решений и быть защищен от политических манипуляций. Такая автономия позволит этому органу более гибко реагировать на изменения в стратегии и тактике террористов.

Так как в каждом регионе имеются свои социальные аспекты борьбы с терроризмом, то ведущая роль в этой борьбе должна принадлежать местной полиции и администрации при помощи центральных властей. Это в итоге приведет к созданию и развитию локальных механизмов урегулирования конфликтов, а значение повстанческих движений для угнетенных людей будет неуклонно снижаться. Как пишет доцент кафедры российских исследований Тегеранского университета Джахангир Карами, «по мере развития институты начинают представлять общие интересы и всем их участникам приходится вести себя в рамках выработанных соглашений»[3]. Развитие на основе участия, устойчивая обратная связь между лидерами и обществом, устранение причин недовольства будут способствовать закреплению успеха, достигнутого в результате уничтожения повстанцев силовыми методами.

Быстрые и решительные силовые действия против повстанцев могут быть эффективными только в том случае, если государственная власть в дальнейшем продемонстрирует способность обеспечению справедливости и власти закона. Одновременно с этим должна происходить и реализация стратегий по дискредитации террористических методов борьбы в глазах граждан. Правоохранительные органы и спецслужбы должны демонстрировать безусловное уважение к правам человека с тем, чтобы предлагаемая властями альтернатива терроризму была более привлекательной. Только тогда государство сможет обеспечить доверие к своей власти и лишить призывы своих оппонентов мобилизующей силы.

Центральные и местные органы власти должны действовать на упреждение и достаточно заблаговременно, чтобы не было необходимости применять силу. Однако в регионах, где повстанцы имеют особенно большое влияние, государство должно активно применять социально-экономические меры для освобождения жителей от их влияния. При этом и здесь силовые меры должны сочетаться с деятельностью по восстановлению нормальной жизни людей и возобновлению программ развития данных районов.

В идеале предложенный механизм должен включать в себя устойчивую обратную связь снизу вверх, твердое управление сверху вниз и эффективное горизонтальное взаимодействие различных государственных ведомств по выработке связной стратегии. При этом центральная власть не должна быть назойливой, она должна предоставлять полную свободу местным общинам в разрешении их коммунальных, кастовых и племенных проблем и вмешиваться лишь тогда, когда планируются или осуществляются экстремистские действия. Естественным образом это должно включать и учет мнения людей при решении вопросов управления и развития.

Для повышения значимости демократических институтов их необходимо всячески укреплять. Они должны действовать как механизм артикуляции жалоб и заглаживания обид. В этом случае повстанцы потеряют былую притягательность как для народа в целом, так и для отдельных сегментов общества. По мере того, как те или иные районы будут освобождаться от их влияния, необходимо повышать полномочия традиционных органов местного самоуправления.

Собственно речь идет о повышении роли неправительственных организаций (НПО). Неправительственные организации являются хранителями общественного сознания. Они составляют важную часть гражданского общества, которая выполняет функцию своеобразного моста между властью и населением. Таким образом, у НПО есть своя роль во время как активной, так и пассивной стадии противоповстанческой борьбы. На этапе активного урегулирования конфликта они могут оказывать помощь пострадавшему населению и при необходимости выступать в качестве посредника между этим населением и администрацией. Они могут действовать как форум для высказывания местными жителями своих проблем и доведения их до государственных органов. Действуя в районах, охваченных повстанческой деятельностью, НПО могут легко навлечь на себя гнев как властей, так и экстремистов. Для того чтобы заслужить репутацию нейтральной стороны, эти организации должны действовать беспристрастно. Это, в свою очередь, потребует от них пристального мониторинга и руководства деятельностью своих сотрудников «в поле» в районах конфликтов. Только в этом случае неправительственные организации смогут оказаться полезными для людей. На этапе постконфликтного урегулирования неправительственные организации должны активно способствовать выработке деталей плана мирного урегулирования и созданию механизма окончательного разрешения конфликта. Доверие к неправительственным организациям будет расти только в том случае, если они будут действовать без страха и пристрастия. Только тогда они смогут эффективно действовать в таких районах и быть полезными в оказании помощи людям.

 

Библиография

1 Делягин М.Г. Драйв человечества. Глобализация и мировой кризис. — М., 2008. С. 214.

2 Договор, в котором был достигнут компромисс  между Р. Ганди и большинством мизорамских сепаратистов по вопросам власти и территориального устроиства.

3 Карами Д. Центральной Евразии нужны институты // Россия в глобальной политике. 2009. № 3.