В.А. БАЧИНИН,
доктор социологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Социологического института РАН
 
Декларация принципов толерантности 1995 года, принятая и подписанная в Париже 185 государствами—членами ЮНЕСКО, в том числе Россией, определяет толерантность как уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности. Толерантность — это свобода в многообразии, не только моральный долг, но и политическая, правовая потребность; добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира.
 
Религиозные основания толерантности. Французский религиозный философ Г. Марсель, автор работы «Феноменология и диалектика толерантности», исследовал философско-теологические аспекты проблемы терпимости как универсального свойства индивидуального мироотношения. Он пришел к выводу, что каждому человеку свойственно терпимое отношение к большим классам социальных явлений и духовных реалий.
Онтологическим основанием, делающим толерантность необходимой в системе коммуникации, является единство сходства и разнообразия, характеризующих мир. Каждый человек как частица единого человеческого рода, с одной стороны, имеет право на собственную индивидуальность, непохожесть на всех, а с другой — обязан уважать аналогичную непохожесть во всяком другом человеке или по меньшей мере быть терпимым к ней.
Принцип толерантности предполагает моральное и юридическое равенство субъектов, признание сторонами взаимных прав на особенности форм волеизъявлений, в том числе мнений и поступков. Толерантность особенно важна в условиях многонациональных и поликонфессиональных сообществ, внутри которых представители различных групп вынуждены постоянно взаимодействовать для решения совместных задач. Направленная против любых форм нетерпимости и ксенофобии, толерантность обеспечивает тактику поиска общих точек соприкосновения и стратегию выработки единой коммуникативной платформы субъектами, занимающими разные позиции. Она позволяет участникам взаимодействия усматривать не столько пропасть разъединяющих обстоятельств и факторов, сколько мосты связующих начал. Если же таковые отсутствуют, стороны, руководствующиеся принципом толерантности, имеют возможность наводить их, используя для этого резервы творческой изобретательности своего социального мышления.
В межконфессиональных отношениях противоположностью толерантности выступает религиозная нетерпимость. Она проявляется как предубежденность в будто бы некой опасности, исходящей от представителей других религий, конфессий, деноминаций, во взгляде на них как на нечто совершенно чуждое, не согласующееся с миросозерцательным стереотипом тех или иных субъектов.
Христианский публицист игумен Вениамин (Новик) сформулировал следующие три утверждения, составляющие религиозное основание толерантности: «1. Равенство всех людей в их достоинстве и свободе, как сотворенных по образу и подобию Бога… Каждый имеет право на свое мнение, т. е. на непохожесть на других. Никто, кроме Бога, не обладает монополией на истину и правом на особую близость к ней. Эта автономия каждого человека обусловливается возможностью его прямого обращения (без посредников) к своему Первообразу-Создателю. Очень важно, что не государство и не общество наделяют человека этими качествами (хотя развиваются они при жизни в обществе), поэтому общество не имеет права их отчуждать.
2. В библейской традиции утверждается, что человек поврежден первородным грехом. Совокупности людей, коллективы, правящие структуры, государство также не гарантированы от ошибок. Никто не должен обладать монополией на истину. Памятование человека об этом учит человека скромности.
3. Существуют общеобязательные нормы поведения, зафиксированные в мировых религиях (не убивай, не воруй, не вреди и др.), нарушение которых не подлежит включению в сферу толерантности. Не случайно многие заповеди носят отрицательный (запретительный) характер. Нельзя требовать любви, но можно потребовать недопущения практического выражения ненависти»[1].
Религиозная терпимость. Религиозная терпимость предполагает уважение к иным верованиям и культам. Как особая морально-правовая реалия, она прошла длительный путь исторического развития. Ее первой социально-исторической вехой следует считать законодательный акт императора Константина (эдикт 313 года), придавший легитимный характер христианским церквам и запретивший преследование христиан на территории Римской империи. Непосредственным поводом издания эдикта, подписанного в Милане, послужило явившееся Константину накануне важного для него сражения видение огромного креста. На нем, распростершемся по всему небосклону, была надпись «Сим победиши». Распоряжением императора христиане получили право создавать новые церкви. Эдикт предписывал возвращение репрессированным лицам их конфискованного имущества.
В 323 году был издан указ, запрещавший властям принуждать христиан к участию в языческих торжествах. Эти два законоположения изменили правовой статус христиан Римской империи, стали важным шагом вперед в развитии начал веротерпимости.
На протяжении всей истории христианства проблема религиозной терпимости тесно соприкасалась с вопросами отношения к ереси и еретикам, сектам и сектантам. И. Златоуст раскрывал суть отношения к еретикам при помощи евангельской притчи о добром семени и плевелах: «Другую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел. Когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: “Господин! Не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? Откуда же на нем плевелы?” Он же сказал им: “Враг-человек сделал это”. А рабы сказали ему: “Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?” Но он сказал: “Нет. Чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы. И во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою” (Мф. 13, 24—30). Ссылаясь на эту притчу, Златоуст писал, что еретиков не следует уничтожать, поскольку вместе с виновными будут страдать и невинные.
Ф. Аквинский предложил иную, отнюдь не толерантную модель отношения к еретикам, которых сравнивал с фальшивомонетчиками, т. е. уголовными преступниками. По его мнению, извращение веры — это преступление не менее, а даже более серьезное, чем подделка денег. А поскольку фальшивомонетчиков казнят, то и еретики заслуживают того же.
Впоследствии, в период Реформации и после нее, к еретикам и сектантам часто относили протестантов. Вся последующая история христианства на Западе и в России содержала множество примеров того, как отношение к ним строилось в соответствии с рекомендациями Златоуста и Аквинского.
В 1598 году был издан Нантский эдикт — политико-правовой документ, подписанный французским королем Генрихом IV после завершения эпохи религиозных войн, определявший гражданские и религиозные права французских протестантов-гугенотов. Последним предоставлялась свобода вероисповедания, а также выделялась государственная субсидия на содержание вооруженных отрядов и священнослужителей. Эдикт действовал до 1665 года, когда возобновились открытые преследования протестантов со стороны католических властей. Через три года эдикт был отменен указом короля Людовика XIV.
1781 год ознаменован выходом эдикта о веротерпимости — указа, даровавшего свободу вероисповедания и отправления религиозных культов всем христианам некатоликам, проживавшим на австрийских территориях Священной Римской империи. Подписанный австрийским императором династии Габсбургов Иосифом II эдикт устранял неравенство католиков и протестантов в гражданских правах. В 1782 году Иосиф II выпустил новый эдикт, который ликвидировал ряд дискриминационных ограничений, касающихся евреев, проживавших в Австрии.
Право на исповедание любой религии, уважительное отношение со стороны государства к религиозным чувствам и убеждениям граждан, религиозно-церковным организациям, действовавшим в соответствии с законодательно установленным порядком, стало одним из завоеваний демократического движения в Европе и Америке. В XVIII—XX вв. миллионы людей в десятках странах пришли к убеждению, что право человека на свободу вероисповедания, беспрепятственное удовлетворение своих религиозных потребностей — базовое, фундаментальное право, без которого невозможно нормальное развитие цивилизации, государственности, гражданского общества, культуры. Одновременно получила широкое распространение мысль английского философа Д. Локка о неэффективности применения механизма государственного принуждения по отношению к верующим.
Проблема толерантности и свободы вероисповедания в международных документах ХХ века. Всеобщая декларация прав человека 1948 года, принятая Генеральной Ассамблеей ООН, сформулировала следующий принцип свободы вероисповедания: «Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных обрядов» (ст. 18).
Большое значение для международной политической практики обеспечения религиозной терпимости и свободы вероисповедания имела Венская встреча представителей государств—участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1986). В принятом итоговом документе содержались принципы 16 и 17, раскрывавшие суть этой практики:
«16. С целью обеспечить свободу личности исповедовать религию или веру государства-участники будут среди прочего:
16.1. Принимать эффективные меры по предотвращению и ликвидации дискриминации лиц или объединений на почве религии или убеждений в отношении признания, осуществления и пользования правами человека и основными свободами во всех областях гражданской, политической, экономической, социальной и культурной жизни и по обеспечению действительного равенства между верующими и неверующими;
16.2. Способствовать климату взаимной терпимости и уважения между верующими различных объединений, а также между верующими и неверующими;
16.3. Предоставлять по их просьбе объединениям верующих, исповедующих или готовых исповедовать свою веру в конституционных рамках своих государств, признание статуса, предусмотренного для них в соответствующих странах;
16.4. Уважать право этих религиозных объединений:
· основывать и содержать свободно доступные места богослужений и собраний;
· организовываться в соответствии со своей собственной иерархической и институционной структурой;
· выбирать, назначать и заменять свой персонал согласно своим соответствующим требованиям и стандартам, а также любым свободно достигнутым договоренностям между ними и их государством;
· испрашивать и получать добровольные финансовые и другие пожертвования;
16.5. Вступать в консультации с религиозными культами, учреждениями и организациями с целью достижения лучшего понимания потребностей религиозных свобод;
16.6. Уважать право каждого давать и получать религиозное образование на языке по своему выбору или индивидуально или совместно с другими;
16.7. В этом контексте уважать среди прочего свободу родителей обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями;
16.8. Разрешать подготовку религиозного персонала в соответствующих учреждениях;
16.9. Уважать права верующих и религиозных объединений приобретать и использовать священные книги, религиозные издания на языке по своему выбору и другие предметы и материалы, относящиеся к исповеданию религии или веры, и владеть ими;
16.10. Разрешать религиозным культам, учреждениям и организациям производить, импортировать и распространять религиозные издания и материалы;
16.11. Благожелательно рассматривать заинтересованность религиозных объединений в участии в общественном диалоге, в том числе через средства массовой информации.
17. Государства-участники признают, что осуществление вышеупомянутых прав, относящихся к свободе религии или убеждений, может подлежать лишь таким ограничениям, которые установлены законом, совместимы с их обязательствами по международному праву и их международными обязательствами…»[2]
Проблема религиозной толерантности и свободы совести в России. Проблема религиозной толерантности стала предметом серьезного обсуждения на государственном уровне только с наступлением ХХ века.
В 1906 году Государственная дума рассмотрела законопроект «О свободе совести», предлагавший:
· уравнивание в правах всех действовавших в стране вероисповеданий;
· право свободного перехода граждан из одной веры в другую;
· отмену государственного принуждения, заставлявшего граждан состоять в той или иной религиозной организации.
Однако эта и другие попытки либерально-демократических кругов узаконить принципы религиозной терпимости и свободы вероисповедания оказались безрезультатными.
После октябрьского переворота, в январе 1918 года, был принят Декрет СНК РСФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Содержавший 13 статей, он давал право каждому гражданину свободно определять свое отношение к религии, быть верующим или атеистом. Декрет действовал 70 с лишним лет и был отменен только в 1990 году в связи с принятием Закона РСФСР «О свободе совести и религиозных организациях». В том же году принят Закон РСФСР «О свободе вероисповедания» о правах граждан исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. В нем ни одна конфессия не получала каких-либо привилегий по сравнению с другими.
О сложности и противоречивости отношения секулярного (светского) государства к религиозным институтам и проблеме веротерпимости свидетельствовал Федеральный закон от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» (далее — Закон о свободе совести и о религиозных объединениях). Принятый большинством голосов депутатов Государственной думы («за» — 357, «против» — 6, воздержались — 4), он получил у западных экспертов и представителей правозащитных организаций название дискриминационного закона.
Если раньше в России признавалось равенство прав всех религиозных объединений, а государство гарантировало нейтралитет относительно религиозных объединений, то в Законе о свободе совести и о религиозных объединениях все выглядело иначе. Как отмечают западные аналитики, «многое в этом запутанном Законе противоречит гарантиям индивидуальной или коллективной свободы… Закон не только противоречит сам себе, но и нарушает ряд основных прав человека…»[3].
Порочность Закона о свободе совести и о религиозных объединениях заключалась в том, что в нем фактически установлены три уровня правовой защищенности религиозных организаций и соответственно три группы таких организаций. В первую вошла Русская православная церковь, пользующаяся максимальной степенью прав и привилегий, которыми ее наделяет государство. Вторую группу составили традиционные религиозные объединения христианских, мусульманских, иудейских и буддистских направлений. Относительно них количество прав и привилегий предстало в несколько урезанном виде. В третью группу вошли все прочие религиозные объединения.
Для каждой группы определены свои правила регистрации — от щадящих и покровительственных для первой и откровенно дискриминационных для третьей. Русская православная церковь, активно настаивавшая на необходимости принятия Закона о свободе совести и о религиозных объединениях, оказалась в положении наиболее привилегированной религиозной организации. Закон нарушил право всех субъектов религиозно-гражданской жизни на равенство перед государством и фактически лишил целый ряд религиозных организаций и объединений защиты от дискриминационных мер со стороны государственных чиновников. Секулярное государство преподнесло миру еще один негативный урок, заключающийся в патерналистском отношении к одним конфессиям и в демонстрации нетерпимости к другим. Все это выглядит как анахронизм, подрывающий коренные устои цивилизованного общежития людей разных религиозных убеждений, живущих в поликонфессиональном государстве.
В настоящее время становится все более очевидным, что для преодоления социальной, в том числе конфессионально окрашенной, ксенофобии, угрожающей гражданскому миру в стране, необходима взвешенная конфессиональная политика власти, опирающаяся на серьезную проработку ее правовых параметров.
 
Библиография
1 Вениамин (Новик). Духовный смысл толерантности // Религия и право. 2003. № 4.
2 Права человека и религия: Хрестоматия. — М., 2001. С. 164—165.
3 Права человека и религия. С. 403—404.