УДК 340.13

Страницы в журнале: 39-41 

 

С.И. ПУНЧЕНКО,

соискатель кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Кубанского государственного университета

 

Исследуются различные аспекты социальной эффективности права и его норм. Проблема рассматривается в контексте социальных интересов и социальной ценности права.

Ключевые слова: социальные эффекты, социальные интересы, социальная ценность права, нормы права.

 

About social effects of norms of law

 

Punchenko S.

 

This article analyses some questions of social effects of norms of law. This problem is studied in connection with social interests and social value of law.

Keywords: social effects, social interests, social value of law, norms of law.

 

Классификация видов эффективности норм права не раз исследовалась в отечественной юридической науке. В частности, в ряде работ выделялись юридическая эффективность и социальная эффективность правовых норм[1]. При этом в одних трудах они рассматривались не как виды, а как уровни, в других — указывалось на условность разграничения юридической и социальной эффективности, так как первая является также и социальной, т. е. представляющей собой более широкое понятие[2]. Юридическая эффективность правовой нормы понималась при этом как соответствие поведения субъектов правоотношения требованиям, закрепленным нормами права[3]. Одновременно отмечалось, что для социальной эффективности недостаточно простого исполнения нормы законодательства. Она характеризует глубинные процессы правового регулирования — степень достижения социальных целей, находящихся вне непосредственной сферы правового регулирования[4]. При этом даже точно исполняемая норма может оказаться неэффективной. Все зависит от того, достигнута ли ее социальная цель.

Разграничение юридической и социальной эффективности права и норм законодательства, по сути, снимает противоречие между пониманием эффективности как соотношения

цели и результата и ее трактовкой как меры сбалансированности социальных интересов, обеспечения максимально возможной меры свободы. Соответствие результатов целям законодателя характеризует юридическую (инструментальную) эффективность, а обеспечение баланса социальных интересов, снижение уровня правового принуждения в обществе — социальную эффективность. С позиций значимости для духовного и социального развития социальная эффективность норм права и их групп гораздо выше юридической, поскольку относится к содержательным аспектам соответствующих предписаний, к их социальному назначению и его осуществлению, в то время как юридическая эффективность отражает формальное следование нормативным предписаниям, которые могут порой носить социально вредный и даже антиправовой, несправедливый и негуманный характер. Следует заметить, что далеко не каждая норма может быть охарактеризована и оценена с позиций своей социальной эффективности.

Думается, что в соответствии с факторами (экономическими, социальными, юридическими и т. п.), способствующими достижению эффекта, планируемого законодателем, а также со сферами, в которых достигается эффект, рассмотренную классификацию необходимо расширить. В данном контексте можно, по нашему мнению, выделить следующие виды эффективности норм законодательства.

Социальная эффективность возникает из соответствия нормативных предписаний социальным потребностям. Это как потребности общественного развития в целом, так и потребности отдельных социальных групп.

Политическая эффективность зависит от того, насколько конкретные нормы законодательства способствуют достижению целей и задач государства, обеспечивают выполнение государством своих функций.

Специально-юридическая эффективность выражается прежде всего в неуклонном соблюдении и исполнении конкретных правовых норм либо в их широком использовании. Специально-юридические факторы, влияющие на эффективность юридических норм, означают и реальную обеспеченность санкциями либо поощрениями соответствующих предписаний, и правильный выбор предмета регулирования, и соблюдение требований юридической техники в правотворчестве и правоприменении. Особую роль играет обеспеченность реализации закона юридическим инструментарием. В литературе указывается, что закон должен предусматривать четкий механизм реализации декларированных в нем норм, т. е. содержать нормы, которые обращены прямо к государственным и общественным органам, должностным лицам и гражданам, а также непосредственно применяются на практике. При этом чем конструктивнее сама идея закона, чем конкретнее и объективнее его положения, тем легче он воплощается в жизнь, тем эффективнее действует[5].

Психологическая эффективность связана с характером и степенью воздействия нормы на личность, на ее структуры, психические процессы. Психологическая эффективность нормы может рассматриваться и как степень ее психологического принятия, восприятия и солидаризации с ней, степень веры в нее каждой отдельной личностью. Вера, по справедливому замечанию И.А. Исаева, — «это первое основание для человеческого восприятия закона, для формирования правового сознания. Человек должен верить, что закон справедлив, и тогда закон действует, сомнение же в его истинности ведет к краху, тогда он гласит, но не работает»[6].

В ряде работ выделяется воспитательная эффективность правоприменительных актов[7]. Думается, что такой эффективностью обладают не только индивидуальные, но и общие предписания. На наш взгляд, воспитательному воздействию права в целом и конкретных норм законодательства в отечественной науке последних лет уделяется недостаточно внимания. Однако именно успех воспитательного воздействия права в конечном итоге определяет эффективность его регулятивного, охранительного воздействия, эффективность конкретных норм законодательства.

Очевидно, что рассмотренная выше социальная эффективность права и его норм представляет собой многоплановое явление, имеющее ряд аспектов. Данный вид эффективности не должен сводиться к простому удовлетворению социальных интересов либо к достижению широкой социальной базы законодательства и правотворческого процесса. Социальную эффективность норм права, на наш взгляд, следует, во-первых, понимать как их социальную востребованность, значимость в регулировании тех или иных общественных отношений. Во-вторых, ее можно рассматривать как социальную полезность, способность воздействовать на общественные отношения в нужном для общества и его групп направлениях. В-третьих, она способна проявляться как соответствие норм права балансу социальных интересов, снижая уровень деструктивной, социально вредной конфликтности в этнической или иной социальной группе. Социальная эффективность нормы права выражается и в обеспечении ею реализации тех или иных социальных отношений либо, напротив, в противодействии их развитию и осуществлению.

Полагаем, что социальную эффективность норм права следует отличать от социальных основ (предпосылок) эффективности норм права. Такими предпосылками являются их соответствие социальным потребностям населения, удовлетворение интересов различных социальных групп, социальная защищенность населения.

Социальную эффективность нормы необходимо отличать и от ее социальной ценности. Если социальная ценность нормы представляет собой ее полезность для развития общественных отношений и не может иметь негативный характер, то социальная эффективность может быть отрицательной, социальные эффекты нормы могут как способствовать развитию общества, его отдельных сфер, так и тормозить этот процесс.

Представляется, что важнейшим критерием социальной эффективности законодательства, в том числе субъектов Российской Федерации, является снижение уровня неконструктивной конфликтности в обществе, уменьшение количества актов государственного и иного социального принуждения.

Конечно, оценка социальной эффективности применима не к любой правовой норме. Однако любая норма права имеет определенную социальную значимость, выполняя назначение, связанное с реализацией социальных связей. Именно поэтому социальная эффективность норм права и права в целом требует дальнейшего научного исследования и уточнения в юридической практике.

 

Библиография

1 См., например: Эффективность правовых норм / В.Н. Кудрявцев, В.И. Никитинский, И.С. Самощенко,  В.В. Глазырин. — М., 1980. С. 48—52; Эффективность гражданского законодательства / Под ред. В.П. Грибанова. — М., 1984. С. 19.

2 См.: Морозова И.С. Льготы в российском праве: проблемы эффективности // Правоведение. 2001. № 4. С. 45.

3 Законодательная техника: Науч.-практ. пособие. — М., 2000. С. 57.

4 Там же.

5 См.: Законотворчество в Российской Федерации: Науч.-практ. и учеб. пособие / Под ред. А.С. Пиголкина. — М., 2000. С. 211.

6 Исаев И.А. Господство: очерки политической философии. — М., 2008. С. 219—220.

 

7 См., например: Маликов М.Ф. Эффективность приговора в советском уголовном процессе: вопросы теории и практики / Под ред. М.С. Брайнина. — Саратов, 1982. С. 121.