Л.С. АРУТЮНОВ,
кандидат юридических наук, завкафедрой государственно-правовых дисциплин Кисловодского гуманитарно-технического института
М.А. КАСЬЯНЕНКО,
аспирант
 
Понятием групповой преступности объединены случаи совместного совершения умышленных преступлений двумя и более лицами (соучастия)[1]. Институт соучастия в преступлении является одним из самых важных и сложных в теории уголовного права. Как отмечают ученые-правоведы, в соучастии совершается значительное число преступлений — около 20%[2], причем наиболее тяжких и опасных[3].
 
Преступления, совершенные в соучастии, имеют свои социальные и правовые особенности[4]. Прежде всего, при прочих равных условиях подобные преступления представляют собой повышенную общественную опасность, так как в процессе совершения противоправных действий происходит объединение двух и более лиц для достижения преступного результата, который мог бы и не наступить, если бы лица действовали поодиночке[5].
Следует также отметить, что для части преступлений (например, различных видов мошенничества) и видов, подвидов преступности (например, преступности несовершеннолетних) характерна высокая степень соучастия. Некоторые преступления могут совершаться только в соучастии: бандитизм, участие в незаконных вооруженных формированиях или массовых беспорядках.
Анализ первопричин преступного объединения с последующей выработкой комплекса мер по их нейтрализации, на наш взгляд, может стать действенным механизмом, направленным на предупреждение групповой преступности.
Любая социальная группа, в том числе и не имеющая легитимных начал, т. е. преследующая преступные цели, не может возникнуть сама по себе. На ее появление оказывает влияние совокупность факторов, как внешних, так и внутренних[6].
К внешним относится причинный комплекс социального, экономического, политического характера, тем или иным образом способствующий объединению лиц для совершения противоправных действий.
К внутренним следует отнести те основополагающие идеи, психологические установки, которые не только обусловливают объединение личностей в социальные группы, в том числе с негативной социальной «окраской», но и в дальнейшем воспринимаются группами как объединяющий фактор (например, наличие общей преступной цели). Но до возникновения данной психологической установки в виде общей преступной цели, на наш взгляд, имеются изначально «роднящие», способствующие объединению внутрипсихологические особенности личностей, проявляемые в группе. Прежде всего к таким особенностям стоит отнести идентичность, схожесть индивидов. Так, для совершения совместных действий помимо общих целей необходимо доверие участников группы друг другу.
Лучше друг друга понимают лица, выросшие в одном дворе, закончившие одну школу, один класс, работающие в одном коллективе, или же, если исходить из посылки уголовно-правовых и криминологических характеристик, лица, имеющие уголовное прошлое, судимость, ведь общие интересы, локализация в одной группе, коллективе, которые изначально могут и не преследовать преступные цели, предполагает наличие некой степени сплоченности.
В подтверждение данной особенности формирования групповой преступности, по свидетельству ряда специалистов, в целом по России наблюдается тенденция к объединению преступных групп по семейному принципу, когда в состав группы входят отцы и дети, родные и двоюродные братья и сестры[7]. Здесь сплоченность, схожесть индивидуумов сама по себе может рассматриваться как объективная данность с достаточно большой степенью доверия и закрытости от посторонних.
При этом по аналогии объединения преступников по родственному, дружескому или профессиональному принципу, по нашему мнению, национальная культура и ментальность также могут являться основанием для такого объединения, что обусловлено общими ценностями, приоритетами, взглядами и жизненными позициями.
Подобное объединение людей в группы может привести к положительным результатам, например, национально-культурные автономии могут стать прочной основой национальной политики полиэтнического государства. Однако реальна и прямо противоположная тенденция, когда люди объединяются для совершения противоправных действий.
Этническая идентичность индивидов, проявляющаяся в тождественности культурных особенностей личностей, также может быть фактором объединения лиц, в том числе отличающихся противоправным поведением. При этом индивиды разных, но схожих по отдельным признакам этносов (верований) являются идентичными в той или иной степени. Среди таких отождествляемых особенностей можно назвать принадлежность к одному и тому же историческому региону (кавказские народы, не являясь родственными, имеют схожую культуру) или общее происхождение (славяне), а также общую религию.
Но при этом никак нельзя связывать такие понятия, как «преступник», «преступное поведение», с одной стороны, и «национальность», «этничность», «религиозная принадлежность», с другой. Данная аналогия по отношению к конкретно взятому лицу определенной этнической принадлежности порождает со стороны лица или группы лиц, проводящих ее, состав преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ. При уголовно-правовом анализе данной нормы этничность, национальная принадлежность является объектом преступного посягательства, а не криминолого-мотивационным признаком[8], идентифицирующим то или иное преступное формирование (субъект преступной деятельности) в структуре современной преступности.
Совершение преступления лицом определенной национальности единолично не является этнической преступностью. Это относится и к преступлениям, совершаемым на почве национальной ненависти и религиозной вражды.
В данном случае, кроме криминологических характеристик, которым отвечает признак этнической идентичности, проявляемый лишь как мотивационный признак объединения
лиц в малые социальные группы, подобные действия порождают и уголовно-правовые последствия за разжигание межнациональной ненависти и вражды.
Изначально этничность как социальная категория носит в себе объединяющий характер, связана с чувством принадлежности к определенной социальной группе; с ее помощью человек отождествляет себя с тем социумом, к которому он, по его мнению, принадлежит. Проводя аналогию, мы можем говорить об этническом признаке в структуре организованной преступности только в случае объединения  двух лиц или более, т. е. посредством соучастия, для достижения общих преступных целей. Таким образом, применительно к праву с уголовно-правовой точки зрения можно утверждать, что этническая преступность, являясь подвидом современной организованной преступности, имеет место только в соучастии.
 
Библиография
1 См.: Алексеев А.И. Криминология. — М., 2002. С. 172.
2 См. там же. С. 173.
3 См.: Криминология / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.И. Эминова. — М., 2005. С. 446.
4 См.: Синигибский И.А. Уголовное право. Общая часть: Учеб.-метод. пособие. — Кисловодск, 2007. С. 126.
5 См.: Алексеев А.И. Указ. соч. С. 173.
6 См.: Касьяненко М.А. О некоторых этносоциальных особенностях личности, учитываемых при формировании этнических преступных группировок в РФ // Российский следователь. 2007. № 7. С. 31.
7 См.: Зюков А.М. Криминологическая характеристика преступлений, совершаемых представителями разных этнических групп: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 2005. С. 6.
8 См.: Касьяненко М.А. Девиантное поведение некоторых представителей национальных меньшинств как фактор, обусловливающий межнациональные конфликты // Юридический мир. 2006. № 11. С. 67.