УДК 343.9

Страницы в журнале: 127-129 

 

К.Р. АБЫЗОВ,

кандидат юридических наук, доцент, заместитель начальника кафедры уголовного права и криминологии Барнаульского юридического института МВД России,

 

Д.О. ЗАРЕЧНЕВ,

кандидат педагогических наук, старший преподаватель кафедры уголовного права и криминологии Барнаульского юридического института МВД России

 

Анализируя объективную и субъективную стороны состава преступления, квалифицируемого по статье 150 УК РФ, авторы предлагают с целью совершенствования нормы статьи отказаться от использования в ее тексте специфических правовых терминов, заменив их общеупотребительными понятиями.

Ключевые слова: криминология, квалификация вовлечения несовершеннолетнего в преступление.

 

Individual questions of qualification of involving of the minor in commission of crime (Article 150 of the Criminal Code Russian Federation )

 

Abyzov K., Zarechnev D.

 

Analyzing the objective and subjective parties of structure of a crime  in Article 150 of the Criminal Code, the authors propose to improve the standards of Article abandon the use of text-specific legal terms, replacing them with commonly used concepts.

Keywords: criminology, qualification of a minor engaging in crime.

 

Норму о наказании за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления можно отнести к числу традиционных уголовно-правовых  запретов. Возникнув в российском законодательстве в середине XIX века и неоднократно подвергаясь корректировкам, она всегда сохраняла свое социальное предназначение — защищать интересы нравственного развития подрастающего поколения, препятствовать распространению преступности в подростковой среде, дисциплинировать лиц, ответственных за воспитание несовершеннолетних.

Непосредственным объектом данного состава преступления следует признать общественные отношения, обеспечивающие гарантированную ст. 17 Конвенции ООН о правах ребенка (1989 г.) правовую защиту от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред здоровью, духовному развитию ребенка. Реализация этого права является одним из условий нормального, правильного формирования личности ребенка. Деятельность государства в первую очередь заключается в нейтрализации и устранении, насколько это возможно, нежелательных для целей воспитания влияний, одним из проявлений которого признается воздействие на несовершеннолетнего с целью склонения его к совершению преступления.

С объективной стороны в ч. 1 ст. 150 УК РФ зафиксированы такие способы совершения преступления, как обещания, обман, угроза, а также говорится об «иных способах». Открытость списка, его неопределенность, с одной стороны, предоставляет правоприменителю широкие возможности для самостоятельной оценки деяния, исходя из внутреннего убеждения в его общественной опасности; с другой стороны, всякая неопределенность, если она не ограничена пределами толкования в пользу обвиняемого, имеет автоматическую тенденцию к беспредельному расширению, вплоть до полного размывания границ закона и разумных его очертаний. А потому было бы целесообразно при описании способов вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления применять подход, используемый законодателем при формировании объективной стороны таких составов, как побои (ст. 116 УК РФ), истязание (ст. 117 УК РФ), уклонение от исполнения обязанностей военной службы (ст. 339 УК РФ), заключающийся в составлении примерного перечня способов совершения преступления, которые сочетаются с обобщающим понятием (соответственно: физическая боль, насильственные действия, обман).

При такой законодательной конструкции признаки конкретных способов, содержащихся в примерном списке, будут способствовать выработке точного смыслового значения, определенного с помощью обобщающего понятия.

Анализируя указанный в ст. 150 УК РФ перечень способов совершения преступления, следует учитывать, что прописанная в ч. 1 угроза исключает угрозу применения насилия, а понятие «иные способы» не охватывает применение насилия, что зафиксировано в ч. 3 ст. 150 УК РФ. При этом характеристика насилия (физическое или психическое) отсутствует, хотя очевидно, что речь идет именно о применении или угрозе применения насилия физического. Сама же по себе угроза является разновидностью психического насилия. Таким образом, в ч. 1 ст. 150 УК РФ речь идет о ненасильственных способах физического воздействия и о различных способах (насильственные и ненасильственные) психического воздействия, исключая угрозу применения физического насилия. В этом, на наш взгляд, проявляется недооценка законодателем степени общественной опасности психического насилия над личностью несовершеннолетнего как способа совершения преступления.

Сказанное обосновывает необходимость исключения угрозы из перечня способов, перечисленных в ч. 1 ст. 150 УК РФ, и ограничения «иных способов» только ненасильственными. Подобный прием применен законодателем в ст. 135 УК РФ, исключающей применение насилия при совершении развратных действий. Таким образом, основной состав вовлечения несовершеннолетнего в преступление должен предполагать оказание на последнего ненасильственного психического или физического воздействия.

Субъективную сторону вовлечения несовершеннолетнего в преступление образуют три элемента: вина в форме умысла, мотив и цель.

Цель, как и мотив, тесно связана с потребностями, интересами и ценностями, наряду с мотивом характеризует субъективные процессы, протекающие в сознании лица в связи с совершением преступления. Не вызывает сомнений, что при совершении рассматриваемого преступления возможна только умышленная форма вины, поскольку неосторожная вина исключена при совершении преступлений с формальным составом.

Однако имеются некоторые разногласия по видам умышленной вины лиц, участвующих в совершении исследуемого состава преступления. Так, большинство ученых склоняются к тому, что при совершении данного деяния возможен только прямой умысел[1]; такого же пути придерживается в своей практике Верховный суд РФ при рассмотрении конкретных уголовных дел. В то же время в п. 8 постановления Пленума ВС РФ от 14.02.2000 № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» указано, что следует устанавливать, осознавал ли взрослый либо допускал, что своими действиями вовлекает несовершеннолетнего в совершение преступления[2]. Таким образом, ВС РФ как бы признает возможность существования в данном преступлении не только прямого, но и косвенного умысла.

При определении содержания субъективной стороны необходимо исходить из того, что оно отражается в том поведении, которого придерживается субъект при совершении преступления, т. е. из объективной стороны преступления. Само понятие вовлечения характеризуется побуждением, стремлением привлечь к участию, т. е. выполнить некое действие, направленное на то, чтобы другой человек совместно либо отдельно участвовал в некоторых действиях, т. е. в совершении преступления. Возможно ли тогда сознательное допущение, вероятное отношение к своим действиям со стороны вовлекающего лица? Безусловно, оно стремится к тому, чтобы несовершеннолетний участвовал в совершении преступления, т. е. желает от него этого поведения и действует с прямым умыслом, и никакого иного вида умысла представить невозможно. Как мы уже отмечали, данный состав является формальным и признается оконченным с момента выполнения действия, поэтому последствия не входят в содержание умысла, а значит можно говорить лишь о различной степени осознания фактических обстоятельств дела. Однако установить такое осознание не всегда возможно. Так, при описании признаков состава преступления в ст. 150 УК РФ дважды используется правовая терминология, а именно понятия «несовершеннолетний» и «преступление». Их правовое содержание может не совпадать с обыденным пониманием. К примеру, субъект преступления может быть абсолютно уверен в том, что совершеннолетие наступает не с 18, а с 16 лет, и в том, что деяние, к которому он привлекает подростка, является не преступлением, а, скажем, административным проступком. Как можно говорить, что в подобной ситуации лицо осознавало факт вовлечения именно несовершеннолетнего и именно в преступление?

На наш взгляд, выход из сложившейся ситуации заключается в том, что необходимо отказаться от использования в тексте УК РФ специфических правовых терминов и заменить их общеупотребительными понятиями. Применительно к ст. 150 УК РФ возможна безболезненная замена понятия «несовершеннолетний» понятием «лицо, не достигшее 18 лет», — тогда при квалификации деяния надо будет доказывать не точное знание возраста и тем более не восприятие правовой терминологии, а факт осознания виновным того, что вовлекаемому не исполнилось 18 лет.

Понятие «преступление» также может быть заменено понятием «общественно опасное деяние», которое более предпочтительно еще и потому, что совершение подростком, не достигшим возраста уголовной ответственности, под влиянием вовлекателя деяния, описанного в УК РФ, не является преступлением (это достаточно часто используют как аргумент вовлекатели при воздействии на несовершеннолетнего). Возможно, в этом случае конкуренция понятий «общественно опасное деяние» (ст. 150 УК РФ) и «антиобщественное действие» (ст. 151 УК РФ) должна быть устранена путем соответствующего изменения второго понятия на «действия, причиняющие вред развитию несовершеннолетнего», поскольку степень опасности для общества в целом от употребления спиртных напитков или одурманивающих веществ, от бродяжничества и попрошайничества, несомненно, ниже, чем для формирующейся личности ребенка.

Предложенные изменения, на наш взгляд, будут способствовать улучшению качества уголовного закона, его юридической техники и оптимизируют практику охраны интересов несовершеннолетних.

 

Библиография

1 См., например: Трофимов Н.И. Вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность // Проблемы борьбы с вовлечением несовершеннолетних в антиобщественное поведение: Сб. науч. тр. — М., 1981. С. 8; Иванов В.Ф. Уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетних путем понуждения в преступную или иную антиобщественную деятельность // Личность преступника и уголовная ответственность. Правовые и криминологические аспекты: Межвуз. науч. сб. Вып. 3. — Саратов, 1987. С. 87.

2 Судебная практика по уголовным делам: В 2 ч. Ч. 1: Сборник постановлений пленумов Верховных судов СССР, РСФСР и Российской Федерации / Под ред. С.А. Подзорова. — М., 2001. С. 323.Указанный документ утратил силу в связи с изданием постановления Пленума ВС РФ от 01.02.2011 № 1, обобщившего судебную практику по делам о преступлениях несовершеннолетних.