УДК 343.229 

Страницы в журнале: 125-128

 

А.А. ТОРОЗОВ,

соискатель кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права Саратовской государственной юридической академии, помощник прокурора Липецкого района Липецкой области Rabbit29@mail.ru

 

Исследуется процесс формирования понятия «ошибка» в уголовном праве России; анализируются существенные признаки ее определения; обосновывается авторское понятие ошибки.

Ключевые слова: фактическая и юридическая ошибка, вина, субъективная сторона состава преступления, интеллектуальный и волевой критерии, квалификация, признаки ошибки.

 

The concept of mistake in criminal law of Russia and criterions of its definition

 

Torozov A.

 

Process of formation of the concept “mistake” of criminal law of Russia is investigated; essential signs of its definition are analyzed; the author’s concept of a mistake locates.

Keywords: actual and legal mistake, wine, subjective party of structure of a crime, intellectual and strong-willed criterion, qualification, mistake signs.

 

Под ошибкой в уголовном праве понимают неверное, неправильное представление лица о фактических и юридических признаках или свойствах совершенного деяния и его последствий[1]; заблуждение относительно фактических и юридических признаков содеянного[2]; неверную оценку лицом своего поведения[3]; «заблуждение лица относительно объективных и субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют это деяние как преступление»[4]. Согласно одному из наиболее распространенных мнений, ошибка отождествляется с неверным представлением. Так, под ошибкой понимается «ошибочное представление лица об уголовно-правовой или фактической стороне содеянного им»[5].

Однако ошибка не может быть «ошибочным представлением» вследствие того, что психологический процесс представления связан с деятельностью по отражению окружающей действительности лишь опосредованным образом, т. е. не является необходимой для целей уголовного права психической деятельностью, а следовательно, не может входить в субъективную сторону состава преступления. «Представление — это психический процесс отражения предметов и явлений, которые в данный момент не воспринимаются, но воссоздаются на основе нашего предыдущего опыта»[6]. Представление опосредованно, оно может рассматриваться как звено между восприятием и памятью, оно соединяет восприятие с мышлением[7]. Л.М. Веккер отмечал, что представление — это «посредствующее звено, смыкающее первосигнальные психические процессы, организованные в форму образов различных видов, и второсигнальные мыслительные или речемыслительные психические процессы, составляющие уже специально человеческий уровень психической информации»[8].

Представление лишь объединяет поступившие от нервных окончаний сигналы и обобщает их в абстрагированные образы. Поскольку представление считается опосредованным психическим процессом, возникшим на основе поступивших от первичных рецепторов сигналов, непосредственного отношения к уголовному праву в связи с узостью задействования психической деятельности субъекта оно не имеет. Для отождествления ошибки с субъективной стороной состава преступления необходимо закрепление в понятии всей психической деятельности лица, а не отдельных ее фрагментов.

Также распространено понимание ошибки как «неправильной оценки виновным юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния»[9]. Причем оценка, в отличие от представления, напрямую связана с мышлением. Она выражается в мысленных операциях по выявлению количественных и качественных показателей, их сравнению, сопоставлению и т. д.

Однако мыслительная деятельность намного обширнее и не охватывается одной лишь оценкой. Необходимы анализ, синтез, абстрагирование, обобщение, конкретизация и др. Помимо того, очень важную роль играет формирование правосознания как особого подвида сознания.

Сужает смысл ошибки и подход некоторых авторов к разделению данного понятия на неверную оценку и представление. Так, в одном из учебников фактическая ошибка определяется как «неверное представление лица о фактических обстоятельствах»[10], а юридическая — как «неправильная оценка виновным юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния»[11]. Таким образом, фактическая ошибка отождествляется с неверным отражением действительности при чувственном познании, а юридическая — при рациональном. Однако эти два процесса глубоко взаимосвязаны, к тому же само функционирование психики человека носит системный характер. Следовательно, вполне разумно замечание, что «под понятие ошибки должны подпадать ошибки как чувственного, так и рационального уровня»[12].

Таким образом, определение ошибки через неправильную оценку также логически неточно и не отображает сущности и содержания данного явления, хотя и более близко по своему смыслу, нежели отождествление ее с неверным представлением, поскольку все же оценка обладает большей самостоятельностью в структуре психической деятельности субъекта.

Существует определение, согласно которому под ошибкой понимается «заблуждение лица относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершаемого деяния, либо относительно юридической характеристики деяния»[13], «заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого деяния и его уголовной противоправности»[14].

Следует учитывать, что институт заблуждения свойствен гражданскому праву, регулирующему правовые последствия заключения сделки при пороке воли, заблуждении и т. д. Уголовному же праву более близок институт ошибки с ее формальной определенностью и фактической структурой.

Конечно, это схожие понятия, но они имеют и много различий, не позволяющих заявлять об их тождественности. Схожи они прежде всего в пороке истинности, т. е. в неадекватности отражения объективной истины. Заблуждение определяется как восприятие ложного суждения в качестве истинного, ложная уверенность в чем-либо.

Заблуждение — «неадекватное представление, понимание действительности, имеющее для субъекта познания видимость истинного знания»[15], «содержание сознания, не соответствующее реальности, но принимаемое за истинное»[16]. При заблуждении познавательная деятельность лица характеризуется субъективной уверенностью в объективно не соответствующем действительности знании. Ошибка же — это свершившийся факт.

Различия ошибки и заблуждения подробно описаны в работе философа В.А. Кувакина:

— ошибка — результат познания, действия, в то время как заблуждение — результат ошибки, ее принятие в качестве истины;

— ошибка первична, заблуждение вторично;

— ошибка — акт, то, что произошло; заблуждение — одно из трех последствий ошибки (два других — распознание ошибки; неведение, состояние неопределенности);

— понятие ошибки применимо к конкретному случаю, а заблуждение носит характер процесса[17].

Заблуждение, таким образом, предстает в качестве своеобразного «ошибочного отношения к ошибке»[18].

Переработала и дополнила определение ошибки как заблуждения М.Б. Фаткуллина. Отождествляя ошибку с пороком сознания и воли, входящими в психическую деятельность лица, она предлагает под ошибкой понимать «неверное знание, полученное под влиянием заблуждения лица о фактических или юридических обстоятельствах совершаемого им деяния»[19].

Однако и эта дефиниция подлежит дополнению, поскольку знание — это лишь форма записи той деятельности, которую ведет мозг, оно является побочным продуктом более сложной познавательной деятельности — мышления — и не может в полной мере применяться для целей определения ошибки как правового понятия. «Суть данного процесса (мышления. — А.Т.) заключается в порождении нового знания на основе творческого отражения и преобразования человеком действительности»[20]. Уголовное право, особенно касательно определения и изучения субъективной стороны состава преступления, дифференциации уголовной ответственности и т. д., интересует психическая деятельность лица в общем, а не отдельные результаты одного из психических процессов такой деятельности.

Развернутое определение ошибки предлагал З.Г. Алиев: «психическое отношение лица к своему поведению и его последствиям, имеющее в интеллектуальном и (или) волевом моменте порок, обусловленный заблуждением относительно положений уголовного закона, касающихся преступности деяния, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления, либо обстоятельств, исключающих преступность деяния»[21].

Однако оно также должно быть уточнено, поскольку не учитывает направленности психических процессов, соотносится с содержанием понятия ошибки лишь в части и не в полной мере отвечает гносеологической концепции определения понятий. Так, ошибка не может отождествляться с психическим отношением субъекта к своему поведению, поскольку заключается в пороке, в неадекватности протекающих  в его сознании процессов. Невозможно как-либо относиться к явлениям, которые еще не проступили, поэтому еще не осознаваемы субъектом. Будучи же проявлены и отражаемы, они воспринимаются  субъектом неадекватно, и если считать такое восприятие ошибочным, то  это было бы «ошибочное отношение к ошибке». А последнее в философии признается определением заблуждения, отличия которого от ошибки указаны выше.

Неверная оценка явления, неправильное представление о нем или заблуждение — каждое из указанных определений понятия «ошибка» логически противопоставлено соответствующему действительности знанию, объективной реальности.

Таким образом, для определения понятия «ошибка» первично должны быть детерминированы те знания или объективные фактические обстоятельства, которые неверно воспринимаются субъектом.

Существует много теорий и определений истины как «соответствия мышления ощущениям субъекта», «формы психического состояния личности», «взаимосогласованности ощущений», «соответствия идей стремлениям личности к достижению успеха»[22] и т. д.

Материальными науками доктринально признается определение истины как адекватного отражения действительности, так как оно напрямую отвечает логическим и диалектическим методам исследования, является общераспространенным и формально определенным, принимается в качестве основного многочисленными философами, среди которых Ф. Бэкон, Б. Спиноза, К.А. Гельвеций, Д. Дидро, П.А. Гольбах, М.В. Ломоносов, А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский, Л.А. Фейербах[23]. Учитывая изложенное, следует использовать данную трактовку истины, так как ощущения субъекта, его идеи и даже психическое состояние не имеют решающего юридического значения при определении виновности субъекта, квалификации его противоправных действий.

Соответственно, при ошибке картина объективного мира отображается искаженно, неадекватно. Однако уголовное право интересует не вся деятельность субъекта, а лишь та, которая обладает всеми признаками, относящими ее к категории преступлений. Таким образом, термин «ошибка» должен содержать ссылку на неадекватное отражение не всех, а только фактических обстоятельств, касающихся объективных признаков элементов состава преступления, а также юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния, поскольку иное влекло бы отсутствие связи с конструкцией состава преступления и квалификацией деяния субъекта. Более того, в таком случае ошибка никак не влияла бы на виновность лица, что означало бы равную ответственность вне зависимости от ошибочности полаганий субъекта.

Вина же взаимосвязана с психикой человека, протекающими внутри нее процессами. Психикой при этом считается «свойство высокоорганизованной живой материи, заключающееся в активном отражении субъектом объективного мира»[24]. Признак психического отражения является объективно обусловленным и взаимосвязан с субъективной стороной состава преступления и понятием вины, только при наличии которой субъект несет установленную законом уголовную ответственность. Необходимость использования в определении признака психического отражения вызвана тесной взаимосвязью вины с субъективной стороной состава преступления, определяющей наряду с виной, мотивом, целью и эмоциональным состоянием лица ее содержание.

Отсюда и взаимосвязь ошибки с пороком интеллекта и воли, так как вина характеризуется двумя критериями — интеллектуальным и волевым. При этом под интеллектуальным критерием понимают «осознание свойств объекта посягательства и характера совершенного деяния, а также дополнительных объективных признаков»[25]. С волевой стороны вина является «отношением субъекта к кругу тех фактических обстоятельств, которые определяют юридическую сущность преступного деяния»[26]. Исходя из изложенного, ошибка представляется пороком интеллекта и воли, что влечет неадекватное отражение соответствующих объективных признаков, сущности и юридических последствий совершаемого или уже совершенного деяния. Лишь при порочности данных критериев ошибка будет иметь отношение к определению вопроса о виновности субъекта, квалификации содеянного.

Учитывая вышесказанное, под ошибкой необходимо понимать неадекватное отражение лицом фактических обстоятельств, касающихся объективных признаков элементов состава преступления, определяющих характер и степень его общественной опасности, а также неадекватное отражение юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния.

 

Библиография

1 См.: Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. — Воронеж, 1974. С. 210; Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. — М., 1952. С. 16; Уголовное право. Общая часть: учеб. / под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. — М., 2005. С. 175; Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. — М., 1950. С. 201; Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. — М., 1961. С. 402; Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций. — М., 1996. С. 233.

2 См.: Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: учеб. / под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. — М., 2007. С. 189; Коптякова Л.И. Понятие ошибок в советском уголовном праве и их классификация // Проблемы права, социалистической государственности и социального управления. — Свердловск, 1978. С. 105—106.

3 См.: Курс советского уголовного права. T. 1. — Л., 1968. С. 449; Уголовное право Российской Федерации... / под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 189.

4 Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. — Уфа, 1993. С. 20.

5 Уголовное право. Общая часть: учеб. / под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. С. 175.

6 Маклаков А.Г. Общая психология: учеб. для вузов. — СПб., 2008. С. 234.

7 Там же.

8 Веккер Л.М. Психические процессы: в 3 т. Т. 1. — Л., 1974. С. 279.

9 Уголовное право Российской Федерации... / под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 189.

10 Там же.

11 Там же. С. 190.

12 Якушин В.А., Назаров В.В. Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения (теоретические аспекты). — Ульяновск, 1997. С. 8.

13 Уголовное право Российской Федерации... / под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 189.

14 Якушин В.А., Назаров В.В. Указ. раб. С. 13.

15 Философский энциклопедический словарь. — М., 1989. С. 194.

16 Спиркин А.Г. Философия: учеб. — М., 2006. С. 421.

17 См.: Кувакин В.А. Не дай себя обмануть. Введение в теорию практического мышления. — М., 2007. С. 39—49.

18 См.: Кувакин В.А. Указ. раб. С. 75.

19 Цит. по: Безрукова Т.И. Фактическая ошибка: вопросы классификации и квалификации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Екатеринбург, 2008. С. 9.

20 Маклаков А.Г. Общая психология: учеб. для вузов. — СПб., 2001. С. 299.

21 Алиев З.Г. Ошибка как особое обстоятельство оценки поведения субъекта преступления и ее уголовно-правовое значение: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 2007. С. 5.

22 См.: Философский энциклопедический словарь. — М., 1989. С. 231.

23 См.: Спиркин А.Г. Философия: учеб. — М., 2006. С. 420, 421; Введение в курс философии: учеб. пособие / под ред. Ф.С. Файзуллина. — Уфа, 1996. С. 188.

24 Маклаков А.Г. Общая психология: учеб. для вузов. — СПб., 2001. С. 70.

25 Уголовное право Российской Федерации… / под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева.  С. 164.

 

26 Там же. С. 165.