А.Г. ЗАЛУЖНЫЙ,

сопредседатель Совета по независимым экспертным исследованиям ИЭА РАН, доктор юридических наук, кандидат философских наук

 

Согласно ст. 14 Конституции РФ и ст. 4 Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» (далее — Закон о свободе совести) Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

В соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства государство не вмешивается в определение гражданином своего отношения к религии и религиозной принадлежности; в воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со своими убеждениями и с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания; не возлагает на религиозные объединения выполнение функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит Закону о свободе совести; обеспечивает светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.

Обеспечение государством светского характера образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях означает исключительную прерогативу государства в организации государственной и муниципальной системы образования, в определении направленности и содержания этого образования, недопустимость вмешательства религиозных организаций в этот процесс, вынесение религиозного образования и пропаганды вероучений за пределы сферы деятельности светской школы[1].

В этой связи особо необходимо остановиться на том, что по просьбе Русской Православной Церкви рабочей группой Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации предлагалось дополнить ст. 4 Закона о свободе совести («Государство и религиозные объединения») п. 2.1, предусматривающим, что учебные программы и учебно-методическая литература курсов по истории и культуре религии в рамках образовательных программ начального и общего основного образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях согласовываются с уполномоченными органами соответствующих религиозных организаций[2].

В то же время в соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства религиозное объединение не выполняет функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления (п. 5 ст. 4 Закона о свободе совести). Поэтому введение такого положения представляется противоречащим конституционному принципу светскости государства и тому, что религиозные объединения согласно Конституции РФ и Закону о свободе совести отделены от государства.

Государство оказывает финансовую, материальную и иную помощь религиозным организациям в обеспечении преподавания общеобразовательных дисциплин в образовательных учреждениях, созданных религиозными организациями в соответствии с законодательством Российской Федерации об образовании. Эта общая для всех негосударственных и немуниципальных школ норма обеспечивает получение детьми обязательного образования, предусмотренного ч. 4 ст. 43 Конституции РФ. Необходимо отметить, что получение поддержки связано с соответствием образования, даваемого учреждением, государственным образовательным стандартам[3].

Согласно ст. 5 Закона о свободе совести каждый имеет право на получение религиозного образования по своему выбору индивидуально или совместно с другими. При этом из принципа отделения религиозных объединений от государства следует, что вопросы религиозного образования — это частное дело самих граждан и религиозных организаций. Государство не должно обеспечивать или регламентировать получение религиозного образования.

Социологические исследования, проведенные учеными кафедры религиоведения РАГС, показывают, что сторонники и противники преподавания религии в светской школе ссылаются на данные социологических опросов родителей, учителей, учащихся либо населения в целом. При этом по одним данным сторонников обучения религии в светской школе 60% и более, по другим — только 10—13%. Причину такого разброса мнений независимые исследователи видят в контексте самого вопроса.

В первом случае при постановке вопроса о желательности обучения детей религии «порой не указывается, что речь идет именно о государственной школе». Во втором случае «респондентам предлагается выбор: преподавание Закона Божьего (“Основ религии”) в школе в сетке основных часов; преподавание Закона Божьего факультативно во внеучебное время; обучение основам религии в воскресных школах при общине; преподавание научных знаний о религии (религиоведения). И тогда оказывается, что за обучение религии в школе высказывается незначительное меньшинство опрошенных, а примерно половина ратует за преподавание знаний о религии, т. е. научного религиоведения»[4].

В приведенной ниже таблице отражены мнения респондентов по вопросу о введении в государственных учебных заведениях преподавания религии, полученные Исследовательским центром «Религия в современном обществе» ИКСИ РАН (в настоящее время — Институт социологии РАН) в 2004 году[5]. Как представляется, они в полной мере отражают реальные настроения в обществе в настоящее время.

Как видно из таблицы, за обязательное преподавание религии в государственных образовательных учреждениях выступает меньшая часть опрошенных, причем разброс между значениями данного показателя в различных конфессиональных группах пятикратный. Примечательно, что если у представителей христианских конфессий процент респондентов, выступающих за присутствие религиозных предметов в учебных программах, практически одинаков, то в нехристианских конфессиональных группах данный показатель существенно ниже: у мусульман — на 5—6%; у буддистов — более чем вдвое; у иудеев — в 5 раз.

Можно предположить, что в данном случае играет роль опасение конфессиональных меньшинств по поводу принудительного навязывания им «религии большинства» через государственную образовательную систему, причем в иудейской группе подобные страхи усиливаются гипотетической возможностью придания религиозным учебным предметам антисемитской направленности. Конфессиональные группы, представляющие российские христианские меньшинства (католики и протестанты), подобным опасениям, видимо, подвержены меньше.

Треть и более респондентов во всех конфессиональных группах выступает за допустимость преподавания религиозных предметов на добровольной основе вне основной учебной программы. Наиболее высокий показатель демонстрируют здесь буддисты, за которыми следуют православные и католики. Остальные группы имеют сходный показатель в пределах 30%.

Меньший процент опрошенных выступает за введение в учебные программы религиоведческого курса, содержащего сведения об основных религиях и не имеющего ярко выраженной конфессиональной ориентации. Наиболее высок этот показатель в иудейской группе, где данную позицию поддерживает почти треть респондентов, тогда как самая меньшая поддержка этого предложения — в протестантской группе.

Еще меньшая часть респондентов выступает за то, чтобы религиозные предметы вообще не преподавались в государственных учебных заведениях. Наивысший показатель здесь наблюдается также среди иудеев (если не принимать во внимание неверующих), за которыми следуют мусульмане. Самый же низкий процент — в католической группе.

Таким образом, большая часть респондентов выступает за преподавание религиозных предметов в государственных учебных заведениях. При этом преобладающей является точка зрения, чтобы подобные предметы были конфессионально ориентированными. Тем не менее отношение к данной проблеме в разных конфессиональных группах имеет свою специфику.

Среди православных верующих доминирует точка зрения о добровольном преподавании религиозных предметов вне учебной программы, за которой следует обязательность изучения религии. Пятая часть респондентов выступает за введение общего религио-ведческого курса. На последнем месте — сторонники исключения религиозных предметов из учебных программ. Сходную шкалу демонстрируют католики, с той лишь разницей, что за введение общего религиоведческого курса здесь выступает четверть респондентов, а процент сторонников абсолютного безрелигиозного образования в данной группе наименьший.

Отличие протестантской группы — в самом низком, в сравнении с другими группами, проценте респондентов, являющихся сторонниками введения общего религиоведческого курса. В группе мусульман, в сравнении с христианскими конфессиями, более высок удельный вес сторонников безрелигиозного образования при более низком показателе приверженцев как обязательного, так и факультативного изучения религиозных предметов.

Среди буддистов, напротив, наибольший процент сторонников факультативного изучения религии, тогда как доля приверженцев обязательного преподавания религиозных предметов более чем вдвое ниже, чем у представителей христианских конфессий. Наконец, иудеи демонстрируют наименьший удельный вес сторонников обязательности преподавания религиозных предметов (в 2—5 раз ниже, чем в других конфессиональных группах). Одновременно наибольшая их доля выступает за исключение религии из учебных программ.

Если же рассмотреть ответы на данный вопрос в группе неверующих, то можно увидеть, что у них нет абсолютного неприятия преподавания религиозных предметов в государственных учебных заведениях. За полностью безрелигиозный характер образования здесь выступает менее половины опрошенных, тогда как четверть допускает факультативное изучение религиозных предметов, а пятая часть поддерживает идею религиоведческого учебного курса. Таким образом, почти половина неверующих соглашается с тем, чтобы учащиеся государственных общеобразовательных учебных учреждений в той или иной форме получали знания о религии, и, таким образом, признают значимость религиозной культуры для современного человека[6].

С другой стороны, представляются находящимися вне правовой сферы соображения о том, что Закон РФ от 10.07.1992 № 3266-1 «Об образовании»«не провозгласил научно-материалистический, объективный характер образования в качестве одного из принципов государственной политики в области образования», чем, по мнению некоторых авторов, «сузил возможности атеистического воспитания и светского образования учащихся, особенно в сфере получения ими гуманитарных знаний»[7].

Воспитание и образование детей осуществляются родителями или лицами, их заменяющими, с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания. В соответствии со ст. 54 Семейного кодекса РФ[8] ребенком признается лицо, не достигшее возраста 18 лет (совершеннолетия). Родители (ст. 61 Кодекса) имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей (родительские права). Наиболее сложным в данной норме является учет права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания, когда этот вопрос встает в связи с его возрастом и правами и обязанностями родителей по его воспитанию. Во всяком случае, право и воля родителей не должны переходить в насилие над ребенком. Вместе с тем из п. 5 ст. 3 Закона о свободе совести можно сделать вывод о том, что с 14 лет ребенок самостоятельно решает вопрос о своем отношении к религии[9].

Религиозные организации вправе в соответствии со своими уставами и с законодательством Российской Федерации создавать образовательные учреждения. При этом учреждения профессионального религиозного образования могут быть созданы только централизованными религиозными организациями (статьи 8 и 19 Закона о свободе совести), а общеобразовательные учреждения — и другими религиозными организациями.

По просьбе родителей или лиц, их заменяющих, с согласия детей, обучающихся в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, администрация указанных учреждений по согласованию с соответствующим органом местного самоуправления предоставляет религиозной организации возможность обучать детей религии вне рамок образовательной программы.

Данная норма определяет, что обучение детей религии организует не государственное или муниципальное образовательное учреждение, а религиозная организация, т. е. зарегистрированное юридическое лицо, у которого возникают отношения с родителями по вопросам религиозного образования детей.

Министерством образования РФ 1 июля 2003 г. издан приказ № 2833 «О предоставлении государственными и муниципальными образовательными учреждениями религиозным организациям возможности обучать детей религии вне рамок образовательных программ»[10], который предписывает администрациям государственных и муниципальных образовательных учреждений при предоставлении религиозным организациям возможности обучать детей религии вне рамок образовательных программ учитывать, что обучение религиозными организациями детей религии в государственных и муниципальных образовательных учреждениях может осуществляться только с согласия детей, обучающихся в образовательных учреждениях, и по просьбе их родителей (законных представителей). Просьбу рекомендуется оформлять в виде письменного заявления на имя администрации образовательного учреждения.

Предоставление религиозным организациям возможности обучать детей религии в государственных и муниципальных образовательных учреждениях осуществляется по согласованию с соответствующим органом местного самоуправления.

Используемые в процессе обучения религии литература и учебно-методические пособия, включая аудио- и видеоматериалы, должны иметь маркировку с официальным полным наименованием данной религиозной организации.

Религиозные организации, имеющие права юридического лица на условиях их ежегодной перерегистрации, сопровождаемой выдачей временного свидетельства о государственной регистрации, в соответствии с п. 3 ст. 27 Закона о свободе совести, не пользуются правами, предоставленными п. 4 ст. 5 указанного закона.

В целом же, по нашему мнению, решение комплекса проблем, связанных с внедрением тех или иных форм обучения религии в светской школе, представляется крайне сложным и неоднозначным. В связи с острыми идеологическими спорами в обществе о возможности обучения теми или иными религиозными организациями детей религии в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, не только вызывающими межконфессиональную напряженность, но и перемещающими этот правовой вопрос в сферу политического противоборства, необходимо указать на имеющийся принципиально иной путь решения данной проблемы. Он вытекает из п. 3 ст. 4 Закона о свободе совести, в соответствии с которым государство оказывает религиозным организациям помощь в обеспечении преподавания общеобразовательных дисциплин в образовательных учреждениях, созданных ими в соответствии с законодательством Российской Федерации об образовании.

Реализация на практике этого положения Закона о свободе совести, как представляется, позволила бы поднять уровень образования в данных учреждениях и таким образом облегчить получение ими лицензий на право ведения образовательной деятельности, а также предотвратить возможное развитие ситуации, когда произвольно перенесенное в российскую действительность благое намерение предоставить религиозным организациям право обучать детей религии в государственных и муниципальных образовательных учреждениях сначала может привести к дифференциации обучающихся по признаку отношения к религии (или конкретному вероисповеданию), а впоследствии — к разделению по национальной принадлежности.

 

Библиография

1 См.: Государственно-церковные отношения в Российской Федерации: Сб. документов. — М.: Комитет по телекоммуникациям и средствам массовой информации Правительства Москвы, 1998. С. 60.

2 См.: Материалы рабочей группы по подготовке предложений по совершенствованию законодательства о свободе совести и свободе вероисповедания. С. 7. (Архив автора.)

3 См.: Государственно-церковные отношения в Российской Федерации. С. 61—62.

4 См.: Лопаткин Р.А. Социология религии в России: опыт прошлого и современные проблемы / Государство, религия, церковь в России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень № 4 (28). М.: Изд-во РАГС, 2001.С. 45.

5 См.: Мчедлов М.П. Религиоведческие очерки. Религия в духовной и общественно-политической жизни современной России. — М.: Научная книга, 2005. С. 432.

6 См.: Текущий архив Исследовательского центра «Религия в современном обществе» ИКСИ РАН.

7 См.: Дозорцев П.Н. Развитие светской государственности в России: история и современность. — СПб., 1998. С. 218.

8 См.: Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (в ред. от 02.01.2000).

9 См.: Государственно-церковные отношения в Российской Федерации. С. 64.

10 Российская газета. 2003. 13 авг. № 160.