О.П. КОЛЕСНИКОВ,
аспирант гражданско-правовой кафедры МОУ Воронежского экономико-правового института
 
Трудно не согласиться с утверждением, что злоупотребление правом, особенно такой его формы, как шикана, представляет значительную угрозу стабильности рыночных отношений. Это связано с тем, что в качестве средства нанесения вреда чужим интересам используется именно субъективное право. Опасность шиканы заключается в том, что она всегда есть действие лица, осуществляемое в пределах принадлежащего ему права. И пока не будет доказана ее направленность на причинение вреда другим лицам, даже если вред и был причинен, шикана остается ненаказуемой.
 
На современном этапе изучения шиканы,  т. е. злоупотребления правом, ученые смогли выделить две ее классификации: правомерное (легальное) и противоправное.
При правомерном злоупотреблении правом субъект причиняет вред не охраняемым законом отношениям, поэтому злоупотребление в зависимости от конкретных обстоятельств можно рассматривать как аморальное или нецелесообразное. Субъект действует аморально, если не соотносит свое поведение с конкретно-историческими представлениями о добре и зле, хорошем и плохом, с общечеловеческими ценностями, социально признанными нормами, регулирующими отношения людей друг к другу, семье, обществу, государству.
В законодательстве злоупотребление правом рассматривается как деяние, общественно вредное и противоправное, но не всегда наказуемое. Некоторые злоупотребления не могли считаться правонарушением, так как для этого не было одного признака — наказуемости. Так, в главе 226 Германского гражданского уложения шиканой, или злоупотреблением правом, считается только такое осуществление права, которое может иметь своей единственной целью причинение вреда другому лицу, а в ст. 2 Швейцарского уложения объявлено о недопустимости очевидного осуществления своих прав, противных началам «доброй совести».
Для германского закона существенным признаком понятия является субъективный умысел причинить вред другому лицу. Для Швейцарского уложения, напротив, — достаточно объективное несоответствие принципам «доброй совести»; злоупотреблением правом признается осуществление субъективного права в противоречии с «доброй совестью», добрыми нравами. Шикана в данном случае — форма реализации права, при которой субъект не соотносит свое поведение с принципом справедливости.
По мнению И.А. Покровского, швейцарское понимание шиканы имеет недостатки. Предоставляя судам возможность определять наличие злоупотребления правом по соображениям справедливости, оценивать коллизионные интересы по степени их важности, Швейцарское уложение выводит тем самым всю область осуществления прав из-под действия юридических норм, отдавая ее под контроль внезаконных критериев. Последние не имеют объективности, и их применение означает только установление субъективного судейского усмотрения[1].
Действие принципа недопустимости шиканы обеспечивается относительно определенной санкцией, установленной п. 2 ст. 10 ГК РФ, в виде отказа судом в защите права, использовавшегося управомоченным субъектом для причинения вреда другому лицу. Санкция предполагает возможность лишения субъекта принадлежащего ему права, а также иные меры правового воздействия, применяемые в ее пределах.
Вместе с тем норма п. 2 ст. 10 ГК РФ распространяет свое действие на лиц, допустивших шикану, только при отсутствии в законодательстве конкретных санкций, устанавливающих ответственность за определенные случаи «злостного» осуществления права. Такие санкции предусмотрены, например, в законодательстве о конкуренции.
Для лиц, осуществляющих свое право с целью причинения вреда другим лицам, могут наступать и иные неблагоприятные последствия, выражающиеся в возложении на них обязанности возместить причиненный их действиями вред либо прекратить соответствующую деятельность и др. Кроме того, потерпевшие от проявлений шиканы зачастую не знают, что могут обратиться за защитой от таких действий, что подобные действия запрещены законом. Не знают об этом и причинители вреда, уверенные в безнаказанности своих действий.
Возникает другая проблема, затрагивающая, как правило, граждан, которые практически не информированы о законодательном запрете правопользования, направленного на причинение вреда другим лицам, и о его негативных правовых последствиях. Множество случаев шиканы являются результатом подобного неведения, поскольку эта форма злоупотребления правом способна причинить существенный вред. Признаки шиканы в действиях лица должны быть установлены судом, и только суд решает о применении соответствующих мер к нарушителю.
Анализ современной судебной практики показывает, что такая относительно определенная санкция, как отказ в защите гражданских прав, почти всегда применяется в форме отказа в удовлетворении требований лица, вытекающих из принадлежащего ему права, которое используется во вред другому лицу. Общим последствием нарушения субъектами запрета совершения шиканы, установленного в п. 1 ст. 10 ГК РФ, является отказ нарушителю со стороны суда, арбитражного или третейского суда в защите его права.
Под шиканой можно понимать действия управомоченного субъекта по реализации принадлежащего ему права, осуществляемые с намерением исключительно причинить вред другому лицу, а также для достижения иной цели.
Эта ситуация во многом обусловлена позицией высших судебных органов — Пленума Верховного суда РФ и Пленума ВАС РФ. В совместном их постановлении от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» они указали, что «отказ в защите права со стороны суда допускается лишь в случаях, когда материалы дела свидетельствуют о совершении гражданином или юридическим лицом действий, которые могут быть квалифицированы как злоупотребление правом… в частности действий, имеющих своей целью причинить вред другим лицам» (п. 5). В постановлении нет указания на исключительность цели действий лица, направленность их только на причинение вреда другому лицу. Высшие судебные органы рассматривают в качестве шиканы пользование правами с целью причинения вреда, которое, в свою очередь, может быть не единственной и исключительной целью, но ее наличие достаточно для квалификации действий лица в качестве злоупотребления правом в этой форме. Лицо имеет целью своих действий не только причинение вреда, но и иные намерения.
Некоторые исследователи указывают на следующую, по их мнению, проблему объективной стороны шиканы: из содержания нормы ст. 10 ГК РФ нельзя понять, является причинение вреда другим лицам обязательным признаком данной формы злоупотребления правом или нет.
В самом деле, в законе говорится лишь о недопустимости действий, осуществляемых с исключительным намерением причинить вред другому лицу. О наступлении общественно вредных последствий этих действий речь не ведется. Однако вопрос о привлечении лица к ответственности за совершение шиканы возбуждает всегда потерпевший. Если правонарушитель действовал с тем, чтобы причинить вред другому лицу, но не добился по каким-либо причинам желаемого результата, в его действиях нет шиканы. Его намерения остались известны лишь ему, а для окружающих он просто осуществлял свое право. Внешне и по сути его действия выступали как реализация принадлежащего ему права. Вопрос о привлечении к ответственности такого лица, осуществлявшего свое право, просто не может возникнуть.
Другое дело, когда результатом подобного правопользования стало причинение вреда другому лицу. Последнее может заявлять о шикане и требовать привлечения управомоченного лица к ответственности. Именно на потерпевшем лежит бремя доказывания того факта, что основной целью действий правонарушителя было причинение ему вреда.
С.А. Киселев обратился в суд с иском к ООО «Стройсервис» о признании расторжения договора о долевом участии в строительстве закрытой автостоянки недействительным и понуждении к исполнению договорных обязательств. Свой иск истец мотивировал следующими доводами. Между ним и «Стройсервисом» заключен договор о долевом участии в инвестировании строительства автостоянки закрытого типа. «Стройсервис» выступал заказчиком и обязался выполнить строительство комплекса из 73 боксов в срок с июля 2004 года по август 2005 года. Истец в заключенном договоре был долевиком — инвестором по строительству бокса.
С.А. Киселев должен был выплатить 65% стоимости бокса, тогда стоимость бокса будет фиксированной и не подлежит корректировке. Он исполнил свое обязательство. Оставшиеся 35% стоимости бокса по условиям договора выплачиваются по готовности бокса.
В мае 2005 года истец получил письмо от «Стройсервиса» с требованием до июня выплатить еще 65 000 руб. за уже выполненные работы в связи с перерасчетом стоимости бокса. Истец направил в адрес «Стройсервиса» претензионное письмо со своим отказом. В ответ он получил письмо от «Стройсервиса», в котором его уведомили об одностороннем расторжении договора.
С.А. Киселев просил суд удовлетворить его исковые требования, указывая на то, что действия ответчика по одностороннему расторжению договора считает неправомерными и незаконными. Ответчик ссылается на один из пунктов договора, согласно которому долевик-инвестор обязан до 20 июля 2004 г. выплатить 65% стоимости бокса, и в этом случае стоимость бокса будет фиксированной. Однако ответчик настоятельно игнорирует дату заключения договора — 17 августа 2004 г., в  связи с чем срок оплаты аванса теряет всякий смысл и не порождает правовых последствий. Более того, договор вступает в силу с момента его подписания сторонами и поступления авансового платежа на расчетный счет заказчика.
Суд первой инстанции удовлетворил предъявленные исковые требования и признал С.А. Киселева надлежаще исполнившим обязательство по выплате 65% стоимости бокса по договору о долевом участии строительства автостоянки закрытого типа, признал недействительным одностороннее расторжение договора со стороны «Стройсервиса» и одновременно обязал С.А. Киселева выплатить «Стройсервису» 42 300 руб., т. е. оставшиеся 35% стоимости построенного бокса закрытой автостоянки.
После вступления в законную силу решения суда был выписан исполнительный документ о взыскании денежной суммы с истца, который направлен в «Стройсервис» для предъявления в соответствующее управление подразделения судебных приставов-исполнителей для исполнения по существу. Однако «Стройсервис» не хотел воспользоваться принадлежащим ему правом (исполнительные документы могут быть предъявлены в течение трех лет со дня вступления решения (определения) в законную силу — ст. 14 Федерального закона от 21.07.1997 № 119-ФЗ «Об исполнительном производстве») и предъявить исполнительный документ к исполнению.
Истец хотел выплатить оставшуюся по договору денежную сумму и получить бокс на автостоянке в собственность. Однако «Стройсервис» категорически отказывался предъявлять к исполнению полученный ими исполнительный документ, тем самым пытаясь довести истца до того состояния, когда он не смог бы выплатить денежную сумму, а при неоплате договор считался расторгнутым.
После того как истец предъявил «Стройсервису» исковое заявление о злоупотреблении принадлежащим ему правом и взыскании морального вреда, «Стройсервис» сразу же предъявил к исполнению исполнительный документ. Потерпевший может также на основании статей 151, 1099—1101 ГК РФ потребовать компенсации причиненного ему морального вреда.
Критикуя Швейцарское уложение о понятии шиканы и применение его на практике, И.А. Покровский в то же время соглашается с закрепленной в законодательстве компенсацией морального вреда, а именно ст. 1101 «Способ и размер компенсации морального вреда». Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Для современной России больше всего подходит положение Швейцарского уложения злоупотреблением правом. Большинство российских граждан даже не подозревают, что могут обратиться в суд за защитой от действий лица, обладающего определенными правами по закону, но стремящегося использовать эти права во зло. Не знают об этом и причинители вреда, уверенные в своей безнаказанности.
 
Библиография
1 См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. — М., 2001.