УДК 341.01 

Страницы в журнале: 113-117

 

Л.H. ТАРАСОВА,

кандидат юридических наук, доцент, докторант кафедры  международного права Российского университета дружбы народов, зам. начальника юридического отдела Московского финансово-юридического университета (МФЮА) milatarasova@yandex.ru

 

Раскрываются юридическая сущность и значение правомерности как институционно-правовой составляющей современного международного права.

Ключевые слова: правомерность, институционно-правовая составляющая, современное международное право.

 

Legality as Institutionally Legal Component of Modern International Law

 

 Tarasova L.

 

The article shows the legal nature and significance of legality as an institutional and legal component of modern international law.

Keywords: legality, institutional and legal component, modern international law.

 

Современное международное право как совокупность международно-правовых норм по регулированию всестороннего сотрудничества государств функционирует в формате постулатов должного поведения. Предписания должного поведения, действующие в параметрах добросовестного соблюдения прав и обязательств контрагентов, собственно и представляют собой сущностное понимание правомерного поведения. Правомерность сопрягается с фактором должного поведения субъектов права (государств как первичных и основных создателей международного права), поскольку соблюдение предписания должного поведения определяет юридический режим, который уже конкретно обозначается через правомерность.

Вместе с тем осуществление исключительно постулатов должного поведения в формате добросовестного соблюдения прав и обязательств со стороны каждого из государств и всех государств — членов мирового сообщества не представляется нам достаточным фактором обеспечения правомерности в параметрах современного миропорядка. Правомерность как институционно-правовая составляющая современного международного права должна обеспечиваться по факту востребованности поддержания международной законности и правопорядка. В рамках концептуального восприятия предмета исследования любое юридическое правило должно не просто устанавливаться и непосредственно предписываться по отношению к его субъектам, но и эффективно обеспечиваться. Обеспечительные меры должны создавать условия для последовательного осуществления соответствующего юридического правила.

Правомерность в параметрах системы современного международного права обеспечивается через международные судебно-арбитражные учреждения. В масштабе всего мирового сообщества конкретным учреждением, которое осуществляет функцию обеспечения правомерности в системе современного международного права, выступает Международный суд ООН — главный судебный орган Организации Объединенных Наций. Выполняя свою роль по разрешению межгосударственных споров (споров по поводу соблюдения права во всей его целостности), Международный суд поддерживает режим правомерности в международной нормативной системе.

Все заметные события последнего времени, происходящие в международных отношениях и в мировой политике, измеряются преимущественно критериями правомерности. В рамках этого измерения проверяются действия (бездействие) основных субъектов международных правоотношений, вовлеченных в конкретные ситуации, на предмет их соответствия принципам и нормам современного международного права.

Проблема правомерности, например, находится в центре внимания как при обсуждении вопросов, связанных с проведением военных операций в рамках или вне рамок миротворческих функций ООН, так и при оценке институциональной легитимности ООН, наделенной полномочиями[1] осуществлять функции глобального правления.

В начале ХХI века в фокусе внимания международных учреждений появились новые вопросы: обладает ли в целом современное международное право достаточной правомерностью? не возникла ли в современных условиях необходимость устроить международному праву своеобразную проверку на предмет выяснения степени его правомерности в соответствии с демократическими принципами?

Несмотря на повышенный интерес международного сообщества к проблеме правомерности происходящих событий в мировой политике, сущность и нормативное содержание понятия «правомерность» в свете современного международного права и справедливости[2]  по-прежнему остаются в недостаточной степени разработанными. Не менее актуальным остается уточнение концептуальных аспектов правомерности важных направлений (включая практически все отрасли) современного международного права как системы нормативного образования, регулирующей многообразные международные правоотношения.

Термины «правомерность» и «правомерный» являются ключевыми в юриспруденции наряду с такими базисными категориями, как «право» и «правовой». Однако ученые-правоведы трактуют их по-разному.

В рамках внутригосударственного правопорядка правомерность определяется как соответствие деятельности (или результатов деятельности) субъектов права тем требованиям и дозволениям, которые содержатся в нормах права конкретного государства. При таком подходе под правомерностью понимается соответствие определенного правопорядка нормам права, закону, иными словами — законность[3]. Другие ученые-правоведы рассматривают понятие «правомерный» в качестве синонима понятию «совершаемый по праву, а также внутренне оправдываемый и признанный»[4]. При таком подходе речь идет уже не только о законности, но и о легитимности правопорядка.

В рамках международного правопорядка правомерность обозначена в формате обеспечения юридической безопасности (совокупности субъективных прав и законных интересов) всех государств — членов мирового сообщества. Поведение государств в рамках добросовестного соблюдения всего комплекса международных обязательств (независимо от источника их возникновения) определяет юридическое содержание понятия «правомерность» в науке и практике современной юриспруденции. Только добросовестное выполнение каждым государством возложенных на него международных обязательств, как справедливо отмечает профессор Р.А. Каламкарян[5], а также добросовестное осуществление признанных за ним субъективных прав создает уверенность в последовательном соблюдении международного права.

Критериями принципа добросовестности являются правдивость, лояльность, уважение права, верность международным обязательствам.

На концептуальном и практическом уровне принцип добросовестности bona fide оценивается (и это верно отмечено на авторитетном научном уровне[6] ) согласно универсально признанным стандартам должного, обозначенным в юридических актах и поведении государств. Международное право, предметно учитывая такие субъективные элементы, как умысел, намерение причинить вред, определяет их наличие не через оценку внутренней позиции субъекта права, а через объективное поведение государств, которое в принципе должно соответствовать выработанным юридическим стандартам.

Международное право как целостная и законченная система права создает надлежащие способы и средства не только для оценки уровня выполняемости универсально признанных стандартов добросовестного поведения государств, но и для обеспечения соблюдаемости права вообще, как в аспекте простого нарушения права, так и в плане выполнения требования принципа добросовестности. Согласно общей теории права, органом по оценке правомерности поведения субъектов права и по обеспечению режима верховенства права (Rule of Law) в общепринятом академическом и практическом понимании выступает суд (по факту вынесенного судебного решения, обязательного для сторон (res judicata))[7]. В международном праве действует целая система международных судебно-арбитражных органов, которые призваны констатировать правомерность поведения субъектов международных правоотношений и в этом контексте обеспечивать право.

Право ООН, будучи системообразующей основой современного международного права, имеет свой судебный институт. Главным судебным органом ООН выступает Международный суд. Значимость Международного суда в качестве главного судебного органа ООН, как справедливо отмечают ученые[8], определяется его местом и ролью в процессе поддержания юридической безопасности государств — членов мирового сообщества. И действительно, вынося решения, Международный суд тем самым вносит свой вклад в сферу защиты субъективных прав и законных интересов всех государств — участников международного взаимодействия. В данном плане можно говорить, что степень включения Международного суда ООН в процесс последовательного развития современного миропорядка определяется значением, которое он имеет в обеспечении выполняемости норм современного международного права. При этом позитивное его воздействие направлено на всестороннее соблюдение норм международного права в контексте требований принципа добросовестности[9].

Пунктом 2 ст. 2 Устава ООН вынесено четкое и однозначное предписание: «Все Члены Организации Объединенных Наций добросовестно выполняют принятые на себя по настоящему Уставу обязательства, чтобы обеспечить им всем в совокупности права и преимущества, вытекающие из принадлежности к составу Членов Организации».

Добросовестное соблюдение всеми государствами — членами мирового сообщества своих международных обязательств в соответствии с Уставом ООН — прямое предписание режима правомерности в аспекте верховенства права (Rule of Law), предусматриваемое решениями международных судебно-арбитражных органов. Речь идет о решениях по делу Trail Smelter от 16 апреля 1938 года, по делу о применении Конвенции 1902 года об опеке несовершеннолетних от 28 ноября 1958 года, по делу о германских интересах в польской Верхней Силезии от 25 мая 1926 года.[10]

Позиционирование стандартов добросовестного поведения государств в аспекте поддержания режима правомерности в системе современных международных отношений предопределено значимостью принципа добросовестности (А. Мартен[11]) в качестве общего принципа права по смыслу п. 1 ст. 38 Статута Международного суда ООН (далее — Статут). Ведя свое происхождение из внутригосударственного правопорядка (foro domestico) государств — членов мирового сообщества, общие принципы права, признанные цивилизованными нациями, перешли в систему современного международного права в качестве предметной составляющей его источниковой базы. В качестве других примеров общих принципов права (помимо принципа добросовестности) по смыслу ст. 38 Статута академическая наука и практика международного права приводит принцип недопустимости злоупотребления правом, принцип недопустимости применения двойного наказания non bis in idem, принцип обязательной силы судебного решения (юридического акта органа правосудия), принцип недопустимости наказания без соответствующего закона nulla poena sine lege. В совокупности общие принципы права совместно с международными конвенциями и международным обычаем (другими составляющими источниковой базы современного международного права согласно ст. 38 Статута) образуют обязывающую основу поведения государств как главных фигурантов по поддержанию режима правомерности в системе международных отношений.

Поскольку принцип добросовестности и принцип недопустимости злоупотребления правом (как два общих принципа права по смыслу ст. 38 Статута) играют главную роль при установлении и поддержании режима правомерности в системе международных отношений, академический и практический интерес вызывает непосредственно процесс упорядоченного воздействия права на определение линии должного поведения субъектов международных правоотношений. Следует отметить, что наука и практика международного права, в той или иной степени отраженные в решениях международных судебно-арбитражных органов, дают четкий и однозначный ответ, каким должно быть поведение субъектов международных правоотношений в рамках правомерности.

В русле заявленной приверженности государств — членов мирового сообщества верховенству права (Декларация тысячелетия Организации Объединенных Наций 2000 года, Итоговый документ Всемирного саммита 2005 года (принят Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 16 сентября 2005 года № 60/1)) все субъекты международных правоотношений призваны выстраивать свое поведение с учетом соблюдения принципа добросовестности, что в действительности означает выполнение требований принципа недопустимости злоупотребления правом. При реализации своих прав один субъект международных правоотношений должен сообразовывать собственное поведение с осуществлением своих прав со стороны другого субъекта международных правоотношений. Иными словами, пользование правами одних сопряжено с недопустимостью каких-либо посягательств в отношении пользования правами других. И это понятно, поскольку все субъекты права юридически равны, а в международном праве они не просто юридически равны, но и суверенно равны: п. 1 ст. 2 Устава ООН закреплено: «Организация (ООН. — Л.Т.) основана на принципе суверенного равенства всех ее Членов».

Следовательно, режим реализации прав со стороны всех субъектов международных правоотношений не просто сопоставим, но и соизмерим в плане взаимной соблюдаемости и целостности. Именно в таком аспекте можно говорить о правомерности в системе международных правоотношений. И все это достигается через соблюдение всеми государствами — членами мирового сообщества своих международных обязательств исключительно на основе принципа добросовестности.

 

Библиография

1 См.: Wolfrum R. Legitimacy of International Law from a Legal Perspective: Some Introductory Considerations // Legitimacy in International Law / Rьdiger Wolfrum and Volker Rцben (eds.). Springer, Heidelberg, 2008. P. 6.

2 В Декларации тысячелетия Организации Объединенных Наций, принятой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 8 сентября 2000 года № 55/2 на Саммите нового тысячелетия в Нью-Йорке, главы государств и правительств отметили, что «существенно важное значение для международных отношений в XXI веке будет иметь ряд фундаментальных ценностей». К ним относятся свобода, равенство, солидарность, терпимость,уважение к природе, общая обязанность (ст. 6 гл. 1).

3 См.: Большой юридический словарь / под ред. А.Я. Сухарева. —  М., 2006. С. 573.

4 Юридический энциклопедический словарь / под ред. М.Н. Марченко. — М., 2003. С. 333.

5 См.: Каламкарян Р.А. Принцип добросовестности в современном международном праве. — М., 1991. С. 3.

6 См.: Каламкарян Р.А. Указ. соч. С. 3; Дмитриева Г.К. Принцип добросовестности в современном международном праве // Правоведение. 1979. № 6. С. 32—36; Тиунов О.И. Принцип соблюдения международных обязательств. — М., 1979. С. 77—83; Zoller E. La bonne foi en droit international public. Paris, 1977. P. 35—36; Cavare L. La Notion de bonne foi et quelques-unes de ses applications en droit international public: Cours. Institut des hautes etudes internationales. 1963—1964. Paris, 1965. P. 9—10; Cot J.-P. La bonne foi en droit international public: Cours. Institut des hautes etudes internationales. 1968—1969. Paris, 1970. P. 10.

7 См.: Dicey I.V. Introduction to the Study of the Law of Constitution. London, 1960. P. 183—206, 328-406; Jennings I. Law and the Constitution. London, 1959. P. 148; Cosgrove R.A. Rule of Law: Albert Venn Dicey, Victorian jurist. London, 1980. P. 89; Каламкарян Р.А. Господство права (Rule of Law) в международных отношениях. — М., 2004. С. 10—11; Зимченко Б.Л. Международное право и правовая система Российской Федерации. — М., 2006. С. 301—320; Автономов А.С. Права человека, правозащитная и правоохранительная деятельность. — М., 2009. С. 175—251.

8 См.: Каламкарян Р.А. Место и роль Международного суда в современном миропорядке // Государство и право. 2011. № 9. С. 69—80; Oppenheim's International Law. 9nd ed. Vol. 1. Peace. Pt. 1. London, 1992. P. 11; Rosenne Sh. Intervention in the International Court of Justice. Dordrecht, Boston, London, 1993. P. 1—79; Szafarz R. The Compulsory Jurisdiction of the International Court of Justice. Dordrecht, Boston, London, 1993. P. 1—17.

9 См.: Cheng B. General Principles of Law as applied by International Courts and Tribunals. London, 1953. P. 105—163; Rousseau Ch. Droit International Public. Paris, 1970. P. 382—384; Zoller E. Op. cit. P. 102—122; Oppenheim's International Law. P. 38, 44; Каламкарян Р.А. Указ.соч. С. 71.

10 См.: Moore J.B. International Adjudications. New York, 1929. P. 889, 891; C.P.J.I. Serie A. №. 7. P. 30; C.I.J. Recueil 1958.

P. 67.

 

11 См.: Martin A. L'Estoppel en Droit International Public. Paris, 1979. P. 221.