И.Г. ХИСМАТУЛЛИН,

дознаватель ООД МОБ Дальневосточного УВДТ

 

Взаимоотношения органов предварительного следствия и специализированных подразделений дознания органов внутренних дел нельзя назвать идеальными. Нормы уголовно-процессуального законодательства после вступления их в силу в 2002 году породили новые противоречия и разногласия, а также обострили прежние. Одна из основных проблем взаимодействия следователей и дознавателей — расследование уголовных дел по преступлениям, перечисленным в ч. 3 ст. 150 УПК РФ и возбужденным в отношении неустановленного лица.

Ведомственное разделение преступлений на две категории (компетенция службы криминальной милиции и службы милиции общественной безопасности), а также несовершенство уголовно-процессуального законодательства, Закона РСФСР от 18.04.1991 № 1026-1 «О милиции» привело к самоустранению следственных органов от всестороннего и полного расследования уголовных дел, а сотрудников службы криминальной милиции — от их надлежащего оперативного сопровождения и раскрытия. Так, за 9 месяцев 2006 года количество нераскрытых преступлений, подследственных органам дознания в Дальневосточном УВДТ, увеличилось по сравнению с аналогичным периодом 2005 года на 74,3%.

В правоприменительной практике дознавателей органов внутренних дел возникают ситуации, когда они в течение 10 дней проводят наряду с неотложными другие следственные действия. В результате дознаватели передают в следственные подразделения органов внутренних дел на транспорте уголовные дела, по которым все или почти все возможные следственные действия в отсутствии лица, совершившего преступление, выполнены. Следователю остается лишь по истечении срока предварительного следствия (зачастую 2 месяцев) вынести постановление о приостановлении уголовного дела по основанию, предусмотренному ч. 1 ст. 208 УПК РФ. Впоследствии эти уголовные дела будут считаться как расследованные следователями.

Предлагаемый Следственным комитетом при МВД России законопроект о внесении изменения в ст. 223 УПК РФ, разрешающий производство дознания в отношении неустановленных лиц, проблему не решит. Следователи снимут с себя обязанность по выездам на место происшествия и расследованию примерно по 800 тыс. преступлениям в год, полностью устранившись от их раскрытия[1].

Такие факты недопустимы. Во-первых, неотложные следственные действия, предусмотренные ст. 157 УПК РФ, дознанием не являются. Во-вторых, подразделение дознания не является структурным подразделением следственного. В-третьих, проведение «неотложных» следственных действий отрицательно сказывается на производстве дознания в отношении конкретного лица и соответственно на раскрытии преступления, привлечении виновного лица к уголовной ответственности и вынесении ему заслуженного наказания. В-четвертых, сроки предварительного следствия и профессиональная компетенция следователей позволяют проводить расследование этой категории дел более квалифицированно.

С молчаливого согласия начальников милиции общественной безопасности штатные дознаватели передаются в оперативное управление следственных подразделений при органах внутренних дел. Откровенно злоупотребляя своим положением, отдельные руководители следственных подразделений воспринимают дознавателей как подсобный аппарат для выполнения черновой работы, ставя свои узковедомственные интересы выше решения общих милицейских задач. Специализированные подразделения дознания горрайорганов внутренних дел фактически превращены в постоянно действующие следственно-оперативные группы, обслуживающие следственные подразделения[2].

У сотрудников и руководства ВНИИ МВД России сложилось мнение о невозможности объединения двух органов предварительного расследования — следствия и дознания[3]. Аргументы, выдвигаемые ими в обоснование отрицательной позиции к объединению органов расследования, не опровергают, а, наоборот, в очередной раз убедительно доказывают возможность такого объединения.

Одна из выдвигаемых версий Н.И. Скударевой заключается в том, что в связи с ограниченным сроком дознания (30 суток), предусмотренного УПК РФ, и невозможностью его дальнейшего продления «…дознаватели приобрели возможность по своему усмотрению выбирать, какие уголовные дела они успеют и захотят направить в суд, а какие передадут в органы предварительного следствия»[4]. Нормы уголовно-процессуального законодательства позволяют дознавателям не отвечать за результаты проведенных ими расследований и умышленно создавать волокиту, затягивая сроки дознания. Выход из этой ситуации — внесение поправок в УПК РФ и возможность продления срока дознания свыше 30 суток «…на обозримый период, достаточный для завершения дознания именно в этой процессуальной форме»[5].

Н.И. Скударева не указывает конкретный максимальный срок дознания, необходимый для принятия решения, поэтому ее утверждение спорно, так как продление срока расследования может превышать первоначальный срок предварительного следствия. Однако с мнением Н.И. Скударевой нельзя не согласиться, но необходимо учитывать тот факт, что возможность продления срока дознания может расхолаживать дознавателей и провоцировать их на волокиту, особенно в тех случаях, когда у дознавателя в производстве находится не более двух-трех дел. Если у дознавателя появится возможность продления срока дознания свыше 30 суток, возникнет соблазн не проявлять должной собранности и расторопности при производстве дознания.

Продление (в исключительных случаях) срока дознания до 2 месяцев с согласия прокурора, вероятно, облегчило бы работу дознавателей, но нивелировало бы различия между двумя формами расследования. По мнению С.Л. Масленкова, в этом и заключается проблема, что дознание по сути своей — производство более скорое, нежели следствие. Увеличение сроков приводит к стиранию хронологических границ между дознанием и предварительным следствием, и утрачивается одно важнейшее преимущество дознания — быстрота[6].

Предварительное расследование в форме дознания требует к себе объективного отношения. Если и возникает необходимость в продлении срока дознания свыше 30 суток, то это вызвано не только требованием повышенной ответственности дознавателей за результаты проведенного дознания, но и их желанием закончить расследование самостоятельно и не «дарить» следователям следственных подразделений «готовые» уголовные дела, по которым все следственные действия выполнены.

Качество производства дознания за последние 3 года имеет положительную динамику, и статистические данные Дальневосточного УВДТ отражают общероссийскую статистику. Так, доля уголовных дел, переданных в следственные подразделения (от находившихся в производстве) по окончании максимального срока дознания (30 суток) в 2004 году составило 20,8%, в 2005 году — 16%, за 6 месяцев 2006 года — 14,1% (за аналогичный период 2005 года — 14, 9%).

Все чаще ставится под сомнение норма ст. 223 УПК РФ о производстве дознания только в отношении конкретного лица. Если законодатель пойдет на поводу у сторонников внесения поправок в ст. 223, это не приведет к положительному решению сложившихся проблем при производстве дознания и вызовет не развитие, а движение вспять норм УПК РФ. При всех недоработках УПК РФ необходимо исполнять требование законодателя, установившего производство дознания только в отношении конкретного лица и в кратчайший срок.

Продление срока дознания возможно только в исключительных случаях на 10—15 суток.

В некоторых субъектах Федерации на правоприменительную практику оказывают влияние надзирающие прокуроры. Их требования не всегда справедливы и нередко негативно отражаются на работе специализированных подразделений дознания. Какие могут быть объективные претензии у следователей к дознавателям в случае передачи уголовных дел в следственное подразделение, если согласно требованиям надзирающего прокурора дознаватель обязан «уложиться» в первоначальный срок дознания (20 суток) в связи с невозможностью дальнейшего продления срока дознания до 30 суток? Так, в связи с назначением в начале 2006 года нового прокурора в Сахалинской транспортной прокуратуре изменились требования к производству дознания в Сахалинском ЛУВДТ. Дознание должно быть окончено в первоначально установленный УПК РФ срок (20 суток), в противном случае уголовное дело направляется в отделение предварительного следствия при Сахалинском ЛУВДТ для дальнейшего расследования. В результате количество уголовных дел, переданных дознавателями в следственное отделение, увеличилось за 9 месяцев 2006 года (по сравнению с аналогичным периодом 2005 года) благодаря усилиям дознавателей только на 8,3%.

В Дальневосточном УВДТ (Петропавловск-Камчатское ЛОВДТ, ЛОВД в аэропорту г. Магадана и Николаевский-на-Амуре ЛОВДТ) сложилась практика совмещения должности дознавателя с исполнением обязанностей следователя, что негативно отражается на работе как следственных органов, так и подразделений дознания. Так, в 2002—2005 гг. дознаватели в год направляли в суд в среднем по три-четыре уголовных дела, подследственных органам дознания.

Объединение следственных подразделений и подразделений дознания позволит решить ряд проблем, в том числе устранить причины, препятствующие объединению двух органов расследования, обеспечит тесное и эффективное взаимодействие служб органов внутренних дел и следствия, а также оперативное сопровождение уголовных дел, подследственных органам дознания. Проблемы и трудности, связанные с объединением, можно устранить путем внесения поправок в УПК РФ. Представляется возможным и улучшение показателей процессуальной деятельности подразделений дознания, что может быть подтверждено или опровергнуто только после эксперимента, проведенного в каком-либо УВД-УВДТ. При объединении сотрудники оперативных подразделений обязаны будут осуществлять сопровождение по всем уголовным делам, включая те, которые в настоящее время расследуют дознаватели. Объединение позволило бы дознавателей именовать следователями дознания.

Специализированные подразделения дознания до объединения органов расследования можно вывести из службы милиции общественной безопасности и для повышения статуса дознавателей и улучшения их работы образовать отделы (отделения) дознания (специализированные подразделения дознания при УВД-ОВД). Выведение подразделений дознания из службы милиции общественной безопасности и наделение их статусом следственных подразделений — одна из основных задач по улучшению процессуальной и организационной деятельности подразделений дознания. Можно предложить золотую середину — специализированные подразделения дознания при органах внутренних дел (как следственные отделы при органах внутренних дел), где начальник подразделения дознания является заместителем начальника органа внутренних дел, а значит, и органа дознания. Тогда логично будут толковаться нормы п. 17 ст. 5 и ч. 1

ст. 41 УПК РФ, а также приказов МВД России, регламентирующих организацию и производство дознания. Если невозможно объединить следственные подразделения с подразделениями дознания службы милиции общественной безопасности, то для повышения статуса и решения организационных и процессуальных проблем производства дознания специализированным подразделениям дознания необходимо обрести определенную самостоятельность путем вывода их из службы милиции общественной безопасности.

Передача уголовных дел по истечении максимального срока дознания в следственные подразделения неизбежна, а внесение поправок в УПК РФ о продлении срока дознания свыше 30 суток нецелесообразно. Переданные в следственные органы уголовные дела небольшой и средней тяжести нередко расследуются свыше 3—4 месяцев, а иногда и до 6 месяцев, особенно дела, возбужденные в отношении неустановленного лица.

 

Библиография

1 См.: Рябцев Н. Проблемные вопросы раскрытия и расследования преступлений небольшой и средней тяжести // Общественная безопасность. 2005. № 14. С. 45.

2 См.: Рябцев Н. Указ. ст. С. 43—44.

3 См.: Гирько С.И., Скударева Н.И. Судьба дознания в милиции — мотивация реформирования. — М., 2003; Гирько С.И., Скударева Н.И., Осипов Д.В. Материалы Всероссийского совещания — семинара руководителей подразделений дознания органов внутренних дел Российской Федерации 25—26 октября 2005 г. — М., 2005. С. 159.

4 Скударева Н.И. Быть или не быть специализированному дознанию в органах милиции: Мат-лы Всерос. совещания — семинара руководителей подразделений дознания ОВД РФ (25—26 октября 2005 г.). — М., 2005. С. 79.

5 Там же.

6 См.: Масленков С.Л. О предопределенности несовершенства современного дознания // Следователь. 2004. № 6. С. 16.