Н. ХУДИЕВ,

кандидат юридических наук

 

В  постановлении Пленума Верховного Суда Азербайджанской Республики № 3 от 12 декабря 2002 года «О судебной практике по делам об умышленных убийствах» отмечается: «как убийство из корыстных побуждений (статья 120.2.5 УК) следует квалифицировать умышленное убийство, совершенное из побуждений, направленных на получение всякого рода материальной выгоды (денег, имущества, права на жилплощадь и др.), или с намерением избавиться от материальных затрат (уплаты долга, выплаты алиментов и др.), либо из иных корыстных побуждений»[1].

Таким образом, что при отнесении убийств к разряду корыстных основным и определяющим является выяснение содержания субъективной стороны состава данного преступления, а именно мотива и цели. Корыстные побуждения означают, что побудительным мотивом совершения убийства является стремление виновного получить материальную выгоду либо избавиться от материальных затрат. При этом выгоду может получить не только субъект убийства, но и любое другое лицо, в материальном обеспечении которого виновный заинтересован. Это могут быть не только родственники, знакомые, но даже малознакомые либо вовсе незнакомые ему лица. Следует отметить, что по ранее действовавшему законодательству убийство за вознаграждение также расценивалось как убийство из корыстных побуждений. Однако УК АР предусмотрел данные случаи специально, указав в статье 120.2.5 не только на совершение убийства из корыстных побуждений, но и по заказу, а равно в целях использования органов или тканей потерпевшего.

Определение корыстного мотива содержится в п. 10 ст. 4 УК Республики Беларусь: «Под корыстными побуждениями понимаются мотивы, характеризующиеся стремлением извлечь из совершенного преступления для себя или близких выгоду имущественного характера либо намерением избавить себя или близких от материальных затрат». Таким образом, понятие корыстного мотива в уголовно-правовой теории и судебно-следственной практике трактуется неоднозначно: одни ученые толкуют его в узком, а другие — в широком значении. Понимание корыстного мотива в узком смысле преобладает в современной науке и в судебной практике. Так, Б.В.Волженкин считает, что «корыстная цель имеет место, если чужое имущество незаконно и безвозмездно изымалось и (или) обращалось: 1) в пользу виновного; 2) в пользу лиц, близких виновному, в улучшении материального положения которых он лично заинтересован; 3) в пользу других лиц, являющихся соучастниками хищения»[2].

Сторонники широкой трактовки этого понятия М.Г. Миненок и Д.М. Миненок полагают, что «корыстными, кроме побуждений к личной наживе или желания избавиться от материальных затрат, можно признать и стремление обеспечить имущественную выгоду другим лицам путем сознательного причинения виновным ущерба чужой собственности»[3].  А.Г. Безверхов трактует корысть как «стремление виновного противоправным путем получить реальную возможность владеть, пользоваться и распоряжаться чужим имуществом как своим собственным, а равно незаконно извлечь иные выгоды имущественного характера для себя или для других лиц»[4].  Отметим, что столь широкая трактовка понятия корысти не соответствует действующему законодательству, и судебная практика последовательно придерживается узкого понимания корысти как мотива умышленного убийства.

Для квалификации содеянного по данной статье не имеет значения, получена ли реально материальная выгода. Главным и определяющим является наличие корыстных побуждений, то есть стремления извлечь материальную выгоду, время их возникновения и те конкретные действия, которые предпринял субъект для их реализации. В то же время это не означает, что при совершении убийства данного вида должны отсутствовать все иные мотивы. При совершении убийства из корыстных побуждений могут сочетаться самые разные мотивы, например, наряду с корыстью виновный может испытывать зависть, злобу, желание отомстить и т.д. Следовательно, среди мотивов, вызывающих у лица решимость совершить преступление, следует различать основные, придающие конкретную направленность действиям, и неглавные, играющие роль дополнительных побуждений[5].  Задача следователя и суда состоит в определении соотношения всех мотивов и тех из них, которые решающим образом воздействовали на волю субъекта преступления, и в соответствии с этим — установлении целевой направленности его деятельности. В тех же случаях, когда поведение лица обусловливается сразу несколькими мотивами и каждый из них имеет самостоятельную правовую оценку, при квалификации действий субъекта преступления все они должны учитываться. В частности, из мотивов убийств, предусмотренных законом в качестве отягчающих обстоятельств, с корыстными мотивами могут сочетаться и требовать самостоятельной квалификации такие, как особая жестокость, желание скрыть другое преступление или облегчить его совершение и другие[6].

Как отмечается в литературе, имея один общий мотив, корыстные убийства различаются между собой по цели, то есть тому мысленному результату, к достижению которого стремится преступник. В зависимости от этого и следует делить все корыстные убийства на три вида: а) с целью завладеть имуществом или правом на него; б) с целью освобождения от обязанностей имущественного характера (уплата долга, алиментов, несения иных расходов, удерживаемых с лица как на законном основании, так и в ситуациях, законом не регулируемых: например, с целью избавиться от уплаты долга, образовавшегося в результате азартных игр, участия в кражах и т.д.); в) убийство за вознаграждение, по найму. Этот последний вид убийства в настоящее время значительно вырос количественно и в социальной жизни получил название «заказное убийство»[7].

Приведенная классификация представляется нам неполной. В действующем УК АР предусмотрено несколько видов убийств из корыстных побуждений, различающихся не только по субъективным, но и по объективным признакам. Можно полагать, что, выделив убийство по заказу и в целях использования органов или тканей потерпевшего, законодатель отграничил их от корытных убийств, хотя и расположил в той же норме УК АР, предусмотренной в статье 120.2.5. По нашему мнению, следует выделять следующие виды корыстных убийств: 1 — совершенное из корыстных побуждений (статья 120.2.5); 2 — по заказу (статья 120.2.5); 3 — в целях использования органов или тканей потерпевшего (статья 120.2.5); 4 — сопряженное с разбоем, вымогательством, терроризмом или бандитизмом (статья 120.2.11). Таким образом, в отличие от УК РФ, предусмотревшем все указанные виды убийства в одной и той же статье, УК АР расположил их раздельно.

Следует согласиться с законодателем, выделившим убийство за вознаграждение или по найму в самостоятельный квалифицирующий признак. Отличительной чертой и обязательным признаком «заказного убийства» является соучастие в убийстве с распределением между соучастниками юридических ролей. «Заказчик» выступает в качестве подстрекателя либо организатора убийства, исполнителем является лицо, реализующее его замысел за определенное вознаграждение. Убийства по найму или в разбойном нападении и ранее рассматривались как частные случаи корыстного убийства. Выделение убийства по найму обусловлено увеличением числа таких убийств и их профессионализацией. К тому же в психологии наемных убийц, по данным последних исследований, корыстные побуждения не всегда носят определяющий характер[8].

Деяние наемного убийцы, лишающего жизни человека, который ему может быть даже не знаком, по степени общественной опасности не уступает действиям подстрекателя убийства, «клановым разборкам» в преступных группировках и т.д. Вполне обоснованно корысть как мотив его деятельности считается обстоятельством, отягчающим ответственность.

Организатор или подстрекатель заказного убийства в соответствии с теорией соучастия должен отвечать за соучастие в корыстном убийстве, несмотря на то, что его личные побуждения расправиться с потерпевшим ничего общего с корыстью не имели. Спектр мотивов лишения жизни потерпевшего может быть весьма широк — от политических до сугубо криминальных. Организатор или подстрекатель может действовать и под влиянием бытовой мести, ревности, зависти, клановых конфликтов, но поскольку он внушил исполнителю убийства корыстные побуждения (за вознаграждение, по найму), его действия следует квалифицировать как подстрекательство к корыстному убийству[9].

Убийство, сопряженное с разбоем, вымогательством, терроризмом или бандитизмом, понимается как совершение виновным двух самостоятельных преступлений: разбоя и убийства; вымогательства и убийства; терроризма и убийства; бандитизма и убийства. Два последних преступления резко отличаются от убийства и потому затруднений при квалификации вызвать не могут — действия виновного должны квалифицироваться по совокупности преступлений. Убийство же, сопряженное с разбоем, и корыстное убийство не имеют четких разграничительных признаков, в связи с чем судебной практике известны ошибки в квалификации таких деяний.

Выделение убийства, сопряженного с терроризмом и бандитизмом имеет принципиальное значение, поскольку целью создания банды не всегда является завладение имуществом. Учитывая, что ни разбой и вымогательство, ни терроризм и бандитизм не охватываются понятием убийства, необходима квалификация этих преступлений по совокупности с убийством.

От убийства из корыстных побуждений следует отличать убийство из мести за посягательство на имущество виновного или на иное причинение ему какого-либо реального или мнимого имущественного ущерба.

Трудно согласиться с мнением, согласно которому действия соучастника в корыстном убийстве квалифицируются по статье об ответственности за убийство из корыстных побуждений, даже если он сам не стремился извлечь материальную выгоду, не сознавал, что исполнитель действует из корыстных побуждений[10]. Полагаем, что такое утверждение не соответствует положению об умышленном характере не только института соучастия, но и рассматриваемого деяния.

Разграничение корыстного убийства и убийства, сопряженного с разбоем, надо проводить по объективным и субъективным признакам состава преступления. С объективной стороны критериями разграничения следует считать способ, место и время совершения убийства, с субъективной стороны — мотив и цель совершения деяния. Взятые в совокупности, указанные признаки позволяют разграничить анализируемые виды преступлений. Так, для квалификации убийства, сопряженного с разбоем, необходимо, чтобы обязательно было нападение (способ). Цель убийства — стремление завладеть имуществом, находящимся при потерпевшем, либо удержание только что изъятого имущества. Мотив — корысть, то есть желание получить материальную выгоду от завладения имуществом потерпевшего в момент нападения или сразу после смерти потерпевшего.

Корыстное убийство «в чистом виде» по способу обычно не связано с нападением. Оно может осуществиться, например, путем дачи отравляющего вещества либо путем бездействия (лишение парализованного или беспомощного человека пищи, питья). В то же время возможны ситуации, когда человек лишается жизни с целью завладения имеющихся при нем ценностей. Такие случаи, полагаем, расширительно трактуются как разбойные нападения, либо неправильно трактуются как убийство из корыстных побуждений по совокупности с кражей или только как корыстное убийство. Кроме того, корыстное убийство может преследовать цель завладения имущественными правами, что исключено при разбое. Если же целью убийства выступает, как и при разбое, завладение имуществом, то желаемый момент достижения этой цели переносится на значительно отстоящий по времени от убийства период времени. Например, завладение личными вещами, квартирой убитого родственника через какой-то промежуток времени. С целью устранения отмеченного пробела в законодательстве считаем возможным дополнить статью 120.2.5 УК АР, изложив ее в следующей редакции: «убийство, совершенное из корыстных побуждений или по заказу, либо сопряженное с разбоем, вымогательством или иным корыстным преступлением, а равно в целях использования органов или тканей потерпевшего». Соответственно должна измениться и редакция статьи 120.2.11 УК АР: «убийство, сопряженное с терроризмом, бандитизмом, изнасилованием или другим тяжким преступлением». Такое законодательное решение позволит правильно квалифицировать спорные в уголовно-правовой теории и судебно-следственной практике деяния, когда, в частности, владелец имущества лишается жизни путем дачи помимо его воли одурманивающих либо наркотических веществ.

Не следует отождествлять корыстные побуждения как мотив убийства с корыстолюбием, жадностью как свойством личности. Поэтому убийство кредитором неисправимого должника не может квалифицироваться как убийство из корыстных побуждений, поскольку этим виновный не приобретает имущество и не избавляется от материальных затрат.

Точно так же не всякое убийство на почве бытовой ссоры из-за денег или другого имущества является убийством из корыстных побуждений (например, убийство жены за отказ дать денег на выпивку или убийство знакомого в ссоре, возникшей из-за отказа поделиться спиртным).

От убийства из корыстных побуждений следует также отличать убийство из мести за посягательство на имущество виновного или за иное причинение ему какого-либо реального или мнимого имущественного ущерба (например, убийство соседа за то, что он самовольно воспользовался мотоциклом виновного)[11].

 

Библиография

 

1 Azяrbaycan Respublikasы Alы Mяhkяmяsi Plenumunun Qяrarlarы. 1961—2007. Bakы. «Qanun». 2007. S.311.

2 Волженкин Б.В. Служебные преступления. — СПб.. 2000. С.153.

3 Миненок М.Ш., Миненок Д.М. Корысть. Криминологические и уголовно-правовые проблемы. — СПб., 2001. С.113.

4 Безверхов А.Г. Имущественные преступления. — Самара, 2002. С.167.

5 Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответственность. — Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1965. С. 71.

6 Семернева Н.К. Вопросы квалификации умышленных убийств: Учебное пособие. — Свердловск. 1984. С. 7.

7 Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. — М.: Изд-во НОРМА, 2001. С. 90-91.

8 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Н.Ф.Кузнецовой. — М.: ЗЕРЦАЛО. 1998. С. 234-235.

9 Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов... С. 91.

10  Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой. — М.: ЗЕРЦАЛО. 1998. С. 235.

11 Там же. С. 234.