М.С. ЛОЖКИН,
ведущий юрисконсульт ОАО СК «Липецк» и ООО СМО «ЛИПЕЦК-Здоровье»
 
Современная судебная система в России построена таким образом, что принятие решений, определений, да и толкование норм процессуального и материального права, зависят от их понимания конкретным судьей. Отсутствие единого, унифицированного мнения относительно той или иной нормы позволяет отходить от начального смысла нормы, заложенной законодателем.
 
В страховом праве актуален вопрос о процессуальном положении страховых организаций в рамках обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств. Неоднозначное толкование норм гражданского (страхового) и процессуального законодательства дает возможность привлекать к ответственности страховые организации даже тогда, когда их привлечение не основано на законе.
Страхование — это отрасль права, которая призвана защищать имущественные интересы граждан, связанные с риском наступления неблагоприятных, непредвиденных последствий. Защита их интересов должна производиться в рамках не только договора страхования, но и законодательства. Однако в страховой практике существует ошибочное мнение, что при наступлении страхового случая происходит подмена одного института права (страхование) другим (институт деликтных обязательств).
При наступлении определенных событий суд иногда не разграничивает отношения между страховщиком и страхователем, а также между страховщиком и потерпевшим. Страховые отношения ставятся в рамки деликтных и наоборот. Является ли страховщик полным правопреемником страхователя по обязательству вследствие причинения вреда третьим лицам, либо он выполняет лишь функцию компенсатора убытков от такого вреда? Ответ на этот вопрос неоднозначен, хотя достаточно четко прописан и в ГК РФ, и в ГПК РФ, и в Федеральном законе от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее — Закон об обязательном страховании гражданской ответственности).
В постановлении Конституционного суда РФ от 31.05.2005 № 6-П «По делу о проверке конституционности Федерального закона “Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств” в связи с запросами Государственного Собрания — Эл Курултай Республики Алтай, Волгоградской областной думы, группы депутатов Государственной думы и жалобы гражданина С.Н. Шевцова» разъяснено, что требование потерпевшего (выгодоприобретателя) к страховщику владельца транспортного средства о выплате страхового возмещения (об осуществлении страховой выплаты) в рамках договора обязательного страхования является самостоятельным и отличается от требований, вытекающих из обязательств вследствие причинения вреда.
Страховые организации не могут быть полными правопреемниками страхователя или иного лица, риск ответственности которого застрахован, за причинение вреда третьим лицам. Во-первых, страховщик берет на себя обязательство по возмещению вреда в рамках договора страхования (страховое возмещение), а в рамках деликтных обязательств может нести ответственность только причинитель вреда. Во-вторых, обязательство страховщика по выплате страхового возмещения отличается от обязательства причинителя вреда по размеру возмещения.
В-третьих, существуют отличия и по срокам исковой давности. Требование потерпевшего к страховщику есть не что иное, как требование, вытекающее из отношений по имущественному страхованию. Срок исковой давности составляет два года, тогда как к причинителю вреда потерпевший может предъявить требование о возмещении вреда, причиненного имуществу, в течение трех лет. К требованиям о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, срок исковой давности не применяется. Более того, страховое возмещение лишь компенсирует затраты на восстановление имущества, лечение и т. д., в то время как деликтные обязательства существуют и для того, чтобы предупреждать причинение вреда в будущем, т. е. носят воспитательный характер.
Выплата страхового возмещения не освобождает причинителя вреда от гражданско-правовой ответственности, так как страхового возмещения может быть недостаточно для покрытия всего причиненного вреда. Если его недостаточно для полного возмещения причиненного вреда, причинитель вреда (страхователь и т. д.) возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба (ст. 1072 ГК РФ).
Типичный случай — смешение двух разных институтов права, когда потерпевший предъявляет требование о возмещении вреда к причинителю вреда, а суд привлекает к участию в деле в качестве второго ответчика страховую организацию. Мотивировка такого привлечения достаточно скудна и порой не обосновывается. Так, суд ссылается на то, что рассмотреть дело без участия страховщика не представляется возможным, и он сам вправе принять решение о привлечении к участию в деле иных лиц, чем тех, которых заявил истец, а вывод о том, является страховщик надлежащим ответчиком или нет, суд сделает в своем решении. Однако требование, которое предъявляет потерпевший к страховщику, заключается в выплате страхового возмещения, в то время как к причинителю вреда — в возмещении вреда.
Различны основания возникновения прав и обязанностей страховщика и потерпевшего. Основанием для выплаты страхового возмещения является договор обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, а основанием для возмещения вреда — деликт, т. е. внедоговорное обязательство. В силу этих же обстоятельств предметом спора не будут однородные права и обязанности страховщика и причинителя вреда.
Лицо, в пользу которого заключен договор страхования (выгодоприобретатель, потерпевший), вправе предъявить непосредственно страховщику требование о возмещении вреда в пределах страховой суммы (п. 4 ст. 931 ГК РФ). В Правилах обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденных постановлением Правительства РФ от 07.05.2003 № 263, постоянно делается ссылка на то, что потерпевший вправе получить страховое возмещение (например, в п. 64). Обращение к страховщику за выплатой страхового возмещения — право, но не обязанность потерпевшего. Во многих случаях суд привлекает страховую организацию к участию в деле в качестве второго ответчика, не спрашивая потерпевшего (истца), а иногда и заставляя его заявлять такие ходатайства. Бывают ситуации, когда потерпевший желает взыскать сумму ущерба непосредственно с причинителя вреда (личная неприязнь и т. д.). Суд же этого сделать ему не позволит, а взыщет сумму со страховщика. Потерпевший может возражать против привлечения в качестве второго ответчика страховщика, но суд отказывает в удовлетворении требований истца.
Возможна ситуация, когда в рамках одного иска предъявляются солидарные требования о возмещении вреда и к причинителю вреда, и к страховой организации. Однако солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства (п. 1 ст. 322 ГК РФ).
Обязательства страховщика по выплате страхового возмещения не могут совпадать с обязательствами других лиц. Потерпевший вправе предъявить иск к страховщику о выплате страхового возмещения. И только после удовлетворения исковых требований он может обратиться с иском о возмещении вреда непосредственно к причинителю вреда, применяя последствия ст. 1072 ГК РФ. И наоборот, если потерпевший предъявил требование к причинителю вреда, он не может обратиться с таким же требованием к страховщику.
В теории и практике обязательного страхования гражданской ответственности существует проблема применения суброгационных требований. Изначально в смысл термина «суброгация» (от лат. subrogatio, subrogare — избрание взамен) вкладывалось «дополнение закона новым положением», однако сегодня этот термин фактически означает перемену лиц в обязательстве в силу заключенного между сторонами договора страхования (ст. 965 ГК РФ). Институт суброгации тесно связан с институтом цессии, а точнее, законной цессии (переход прав кредитора к другому лицу в силу закона — ст. 387). Однако в теории права существуют различные мнения на этот счет.
В спорных правоотношениях необходимо, помимо норм статей 931, 965 ГК РФ, применять ст. 387: права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основании закона и наступления указанных в нем обстоятельств — в результате универсального правопреемства в правах кредитора; по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность перевода предусмотрена законом; вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по обязательству; при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; и др.
Законная цессия, предусмотренная ст. 387 ГК РФ, в случае суброгации в какой-то степени повторяет положения ст. 965, где указано, что страховщику, выплатившему страховое возмещение, переходит право требования. Однако дальше имеется отличие. В законной цессии речь идет о требовании к лицу, ответственному за наступление страхового случая, а в суброгации — к лицу, ответственному за убытки. Отличие, казалось бы, незначительное, но неоднозначное толкование этих норм как раз и приводит к тому, что в одних случаях суброгационные требования предъявляют непосредственно к страховщику, а в других — к причинителю вреда.
Лицом, ответственным за наступление страхового случая, может быть только причинитель вреда. Поскольку страховщик производит страхование на случай наступления определенных событий (наступление гражданской ответственности страхователя в результате причинения вреда третьим лицам), сам он причинить вред не может, а несет лишь обязанность по возмещению вреда (выплате страхового возмещения). Лицом, ответственным за убытки, страховщик может быть.
Между причинителем вреда и страховщиком заключен договор обязательного страхования гражданской ответственности, поэтому страховщик несет ответственность за убытки потерпевшего в пределах страховой суммы. Поскольку эти отношения в любом случае возникают в силу договора страхования, ст. 965 ГК РФ имеет приоритет над ст. 387, так как расположение ст. 965 (глава 48 «Страхование») указывает на необходимость применения именно этой нормы.
Таким образом, несмотря на некоторые противоречия, предъявление суброгационных требований одной страховой организации к другой вполне допустимо. Однако при удовлетворении требований вопрос о размере причиненного вреда должен решаться в порядке, предусмотренном Законом об обязательном страховании гражданской ответственности и Правилами обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств.