О.Ю. КУЗНЕЦОВ,

кандидат исторических наук, доцент Международного юридического института при Минюсте России

 

Реализация на практике принципа языка уголовного судопроизводства неизбежно влечет за собой процессуальные издержки, которые представляют собой расходы государства, вызванные использованием социально-коммуникативных умений и лингвистических познаний переводчика в следственных и судебных действиях при производстве по уголовному делу. Вопросы, касающиеся их определения и возмещения, регламентируются непосредственно уголовно-процессуальным законом (статьи 131 и 132 УПК РФ), а также Инструкцией о порядке и размерах возмещения расходов и выплаты вознаграждения лицам в связи с вызовом в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуру или в суд (утв. Постановлением Совмина РСФСР от 14.07.1990 № 245, в ред. от 04.03.2003; далее — Инструкция) и Постановлением Пленума Верховного Суда РСФСР от 26.09.1973 № 8 «О судебной практике по применению законодательства о взыскании судебных издержек по уголовным делам» (в ред. от 21.01.1993 № 11; далее — Постановление).

Введение в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ 2001 года существенно изменило юридическую природу затрат на осуществление правосудия. Все эти затраты ранее рассматривались как судебные издержки, а после 1 июля 2002 г. они определяются как процессуальные издержки. Принципиальное различие между этими понятиями заключается в том, что судебные издержки представляли собой все материальные расходы государства (как прямые, так и опосредованные) на борьбу с преступностью в нашей стране, включая затраты на содержание судебной власти и правоохранительных органов, а также на финансирование их деятельности. Процессуальные же издержки — это расходы федерального бюджета исключительно  на организацию судопроизводства по всей совокупности уголовных дел, по которым осуществляется разбирательство компетентными органами, а поэтому расходы на их содержание в структуру данного вида издержек не входят[1].

Ограничиваясь констатацией различий юридической природы этих двух видов издержек, укажем общие задачи, поставленные перед данными институтами уголовно-процессуальным законом:

· обеспечение необходимых условий для выполнения участниками уголовно-процессуальной деятельности своих обязанностей;

· частичное возмещение затрат государства в сфере уголовного судопроизводства;

· охрана материальных (в первую очередь финансовых) интересов участников уголовно-процессуальной деятельности;

· повышение качества уголовного судопроизводства путем привлечения к участию в деле более широкого круга заинтересованных и компетентных лиц;

· предупреждение предъявления по делам частного обвинения необоснованных жалоб и заявлений;

· существование дополнительной формы предупреждения правонарушений.

Перечисленные задачи института процессуальных (и судебных) издержек распространяются и на расходы государства, связанные с реализацией в процедурах разбирательства по конкретному делу положений принципа языка уголовного судопроизводства, главным из которых является участие переводчика при производстве по делам в отношении или с участием лиц, не владеющих нормативно установленным языком, на котором производство должно осуществляться. Фактически мы должны говорить о финансовых затратах, которые обязаны понести правоохранительные органы, вовлекая переводчика в разбирательство по конкретному делу.

Переводчик, не являющийся сотрудником органов охраны правопорядка, может принимать участие в процессуальных действиях в одном из двух качеств: или как физическое лицо, назначаемое в индивидуальном порядке к участию в проведении дознания и следствия, или как представитель юридического лица, участвующий в разбирательстве по делу в порядке исполнения служебного задания (ч. 3 ст. 132 УПК РФ). И в первом, и во втором случае все процессуальные издержки, связанные с содействием переводчика расследованию преступления, относятся на счет государства (точнее — федерального бюджета). При участии в процессе переводчика как частного лица все издержки компенсируются непосредственно ему, тогда как при исполнении им служебного задания от имени юридического лица — той организации, которая командировала его (единственным исключением из этого правила являются государственные организации, которым эта компенсация не положена, если они финансируются за счет средств федерального бюджета).

Норма ч. 3 ст. 132 УПК РФ является, по нашему мнению, прямым следствием нормы ч. 2 ст. 18 УПК РФ о бесплатности услуг переводчика для тех субъектов уголовного судопроизводства, которые не владеют языком, на котором оно осуществляется. Эта норма, в свою очередь, испытывает существенное влияние положений международных правовых актов: в частности, о бесплатной помощи переводчика говорится в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 10 Рамочной конвенции о правах национальных меньшинств Совета Европы, а также в Рекомендации № R (81) 7 Комитета министров Европейского союза.

Уголовно-процессуальный закон закрепляет двойственное содержание этих издержек и связанного с ним порядка их возмещения. С одной стороны, такие издержки имеют компенсационный характер — это суммы, выплачиваемые переводчику на покрытие расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием (п. 1

ч. 2 ст. 131 УПК РФ). С другой стороны, им присущи бенефициарные черты, когда часть суммы издержек представляет собой вознаграждение, выплачиваемое за исполнение обязанностей в ходе уголовного судопроизводства, за исключением случаев, когда эти обязанности исполнялись в порядке служебного задания (п. 4 ч. 2 ст. 131 УПК РФ). По нашему мнению, первая составляющая издержек призвана обеспечивать организационные, а вторая — функциональные основы и потребности уголовного судопроизводства. Как представляется, в совокупности взыскание и возмещение процессуальных издержек при реализации на практике принципа языка уголовного судопроизводства призвано защитить и обеспечить материальные (финансовые) интересы переводчика.

В связи с этим следует отметить, что переводчик, получая от государства вознаграждение за участие в проведен