А.Б. ДИДИКИН,
руководитель сектора конституционного и европейского права исследовательского центра публичного права, ассистент кафедры правоведения Новосибирского государственного университета
 
В   современных условиях особое значение для развития науки конституционного права и конституционно-правовой доктрины приобретает практика органов конституционного правосудия. Конституционное правосудие — специализированный вид судебной деятельности, направленной на проверку конституционности нормативных правовых актов, а также на толкование и интерпретацию норм Конституции РФ, действующего законодательства. 
 
Влияние решений Конституционного cуда РФ (КС РФ) на развитие конституционно-правовой доктрины, правотворческую и правоприменительную деятельность в последние годы существенно возрастает, что обусловлено важной ролью конституционной юстиции в российской правовой системе и ее интеграцией в систему европейского правопорядка[1]. Однако наиболее значимый элемент решений КС РФ — это его правовые позиции, дискуссии о правовой природе которых составляют неотъемлемый атрибут современной теории российского конституционализма.
Специфика правовых позиций, формулируемых КС РФ в процессе осуществления абстрактного и конкретного нормоконтроля,  характеризуется тем, что они содержатся в мотивировочной части судебного решения, а поэтому в значительной степени определяют аргументацию и выводы суда, отраженные в резолютивной части решения. Наряду с этим правовые последствия решений КС РФ во многом изменяют традиционные представления о соотношении нормативных правовых актов в системе источников российского права. Характерные примеры активного воздействия правовых позиций КС РФ на процессы совершенствования законодательства: появление такого специфического источника конституционного права, как законы о поправках к Конституции РФ, наделение Президента РФ правом издавать указы о внесении изменений в ст. 65 Конституции РФ, определение механизма реализации принципа социального государства и толкование положений налогового законодательства.
Термин «правовые позиции» в практике конституционного правосудия и в конституционно-правовой доктрине имеет различную интерпретацию, поскольку его появление в законодательстве было связано с учреждением Конституционного суда РСФСР в 1991 году. Однако и в период существования Комитета конституционного надзора СССР его решения в форме заключений также содержали аргументированную позицию о необходимости устранения противоречия нормативного правового акта нормам Конституции и международного права[2]. В ч. 4 ст. 6 Закона РСФСР от 06.05.1991 «О Конституционном суде РСФСР» и в ч. 4 ст. 29 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» (далее — Закон о КС РФ) содержится специальное указание о том, что решение КС РФ выражает правовую позицию судей, соответствующую Конституции РФ и свободную от политических пристрастий, что определяется специфической компетенцией КС РФ и его доктриной самоограничения в процессе толкования правовых норм[3]. Тем самым в соответствии с законом при необходимости принятия судьями КС РФ решения, изменяющего правовую позицию, дело передается на рассмотрение пленарного заседания.
В правовой доктрине предпринимаются попытки определить место правовых позиций КС РФ в механизме конституционно-правового регулирования и степень их влияния на структуру российского законодательства[4]. При этом различие концептуальных подходов к сущности правовой позиции определяется различиями в понимании правовых последствий решений федерального органа конституционного контроля.
Один из способов объяснения роли и значения правовых позиций основывается на традиционной характеристике судебных решений как актов правоприменения, которые не создают новых правовых норм и направлены на разрешение правового спора и на восстановление нарушенных прав конкретных субъектов[5]. В этом смысле правовая позиция, содержащаяся в структуре судебного решения, представляет собой совокупность аргументов, обосновывающих выводы суда, что позволяет установить взаимосвязь содержания правовой позиции с конкретной жизненной ситуацией.
Однако такое понимание правовой позиции не подтверждается реальной практикой осуществления конституционного судопроизводства. В соответствии с законом КС РФ решает исключительно вопросы права и не занимается исследованием фактических обстоятельств. Так, при рассмотрении жалоб граждан на нарушение их социальных прав КС РФ неоднократно формулировал правовую позицию о том, что создание системы социального обеспечения «отнесено к компетенции законодателя, который при осуществлении соответствующего правового регулирования, в том числе изменяющего содержание мер социальной защиты, должен исходить из недопустимости издания в Российской Федерации законов, отменяющих или умаляющих права граждан» (определение КС РФ от 25.01.2007 № 16-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Бандаса  Михаила Наумовича, Вульман Светланы Александровны и других на нарушение их конституционных прав положениями пункта 17 статьи 44 и части второй статьи 153 Федерального закона от 22 августа 2004 года № 122-ФЗ...»). Однако при этом осуществление конституционного судопроизводства допустимо, «если без признания оспариваемого закона неконституционным нарушенные права и свободы гражданина не могут быть восстановлены иным образом» (определение КС РФ от 08.01.1998 № 34-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бочкарева Евгения Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 26 Закона Республики Татарстан “Об административной ответственности за нарушение правил дорожного движения, эксплуатации и хранения транспорта, содержание дорожно-уличной сети и технических средств организации движения” и статьей 244 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях»).
Поскольку КС РФ является специализированным органом конституционного контроля, наличие контрольных полномочий наряду с судебными позволяет объяснить нормативную природу его решений и правовых позиций. В процессе проверки конституционности нормативного правового акта КС РФ наполняет новым содержанием подлежащие толкованию правовые нормы, которые в дальнейшем не могут применяться без учета сформулированных правовых позиций, что регламентируется ст. 6  Закона о КС РФ.
Иная точка зрения на природу правовых позиций основывается на характеристике решений КС РФ в качестве судебных прецедентов. Многие ученые указывают на прецедентный характер решений КС РФ, которые обязательны не только для самого КС РФ, но и для иных органов государственной власти[6]. Деятельность КС РФ в данном случае состоит не только в исследовании текстов проверяемых нормативных правовых актов, но и в толковании правовых норм. В реальной практике КС РФ многократно встречаются ссылки на ранее сформулированные правовые позиции с указанием на реквизиты решения, являющиеся специальными аргументами в подтверждение окончательного вывода суда; на прецедентную практику Европейского суда по правам человека; на эволюцию правовых позиций по конкретным вопросам[7].
Особое значение приобретают предпринятые КС РФ в последние годы попытки обоснования конкретно исторического подхода, позволяющего суду существенно изменять содержание правовых позиций вплоть до отмены ранее действовавших под влиянием социально-исторических условий развития элементов российской политической и правовой системы, российского государства в целом (абзац пятый п. 3.2 постановления КС РФ от 16.07.2007 № 11-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 3, 18 и 41 Федерального закона “О политических партиях” в связи с жалобой политической партии “Российская коммунистическая рабочая партия — Российская партия коммунистов”»).
Однако процесс толкования правовых норм не исчерпывает содержания конституционно-контрольной деятельности и не позволяет объяснить конечный результат этой деятельности — прекращение действия неконституционных правовых норм, что является неотъемлемым элементом механизма исполнения решений КС РФ. Кроме того, как справедливо отмечает Н.В. Витрук, правовые позиции КС РФ являются не только результатом нормативного и казуального толкования правовых норм, но и выявляют конституционно-правовой смысл действующих законов и иных нормативных правовых актов, устраняя правовую неопределенность в определенной сфере общественных отношений[8]. Аналогичный вывод содержится в определении КС РФ от 20.02.2002  № 48-О «По жалобе гражданина Щепачева Виталия Александровича на нарушение его конституционных прав пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации»: «...в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм. Выявление же конституционного смысла действующего права относится к компетенции Конституционного суда Российской Федерации».
Другим подходом к пониманию природы правовых позиций среди современных ученых-правоведов становится попытка определения специфических признаков решения КС РФ и степени его влияния на законодательство и правоприменительную практику. По существу, решения КС РФ обладают такими признаками, как общеобязательный, окончательный и неоспоримый характер, вступление в силу с момента провозглашения и непосредственное действие, официальное опубликование[9]. Поэтому правовая природа как решений, так и правовых позиций КС РФ определяется помимо прочего распространением их действия за пределы конкретных дел (Т.Г. Морщакова, А.А. Белкин).
Таким образом, именно правовые позиции КС РФ, сформулированные в мотивировочной и резолютивной частях его решений, представляют собой эффективные способы научного обоснования практики применения конституционно-правовых норм и выступают основным фактором развития конституционно-правовой науки на современном этапе[10].
В правовых позициях отражены основные элементы предмета конституционно-правового регулирования через толкование принципов конституционного строя, правового статуса человека и гражданина, федеративного устройства и принципов осуществления деятельности федеральных, региональных и муниципальных органов власти, раскрывается содержание принципов конституционного права, что позволяет обеспечить реальное взаимодействие теории и практики конституционализма в современной России.
 
Библиография
1 См.: Пряхина Т.М. Конституционная доктрина Российской Федерации. — М., 2006. С. 171—172.
2 См.: Митюков М.А. Предтеча конституционного правосудия: взгляды, проекты и институциональные предпосылки (30-е—начало 90-х гг. XX в.). — М., 2006; Закон СССР от 23.12.1989 «О конституционном надзоре в СССР» // ВСНД и ВС СССР. 1989. № 29. Ст. 572.
3  См.: Митюков М.А. Федеральный конституционный закон «О Конституционном суде Российской Федерации»: правовые дискуссии при разработке и принятии // Конституционное и муниципальное право. 2006. № 12. С. 27—28.
4 См.: Непомнящих Е.В. Понятие правовой позиции Конституционного суда РФ // Законодательство и экономика. 2003. № 10. С. 7—10; Гуцан Н.Ф. К вопросу о понятии «правовая позиция Конституционного суда РФ» // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 11. С. 23—27.
5 См.: Богданова Н.А. Конституционный суд РФ в системе конституционного права // Вестник Конституционного суда РФ. 1997. № 3. С. 63—65; Крылов Б.С. О некоторых решениях Конституционного суда РФ // Там же. № 2. С. 44.
6 См.: Зорькин В.Д. Россия и Конституция в XXI веке. Взгляд с Ильинки. — М., 2007. С. 113—127; Лазарев Л.В. Правовые позиции Конституционного суда России. — М., 2003; Кряжков В.А. Правовые позиции Конституционного суда РФ: теоретические основы и практика реализации судами России. — М., 2006; Овсепян Ж.И. Конституционное судебно-процессуальное право: у истоков отрасли права, науки и учебной дисциплины // Правоведение. 1999. № 2; Эбзеев Б.С. Личность и государство в России: взаимная ответственность и конституционные обязанности. — М., 2007.
7 См.: Витрук Н.В. О некоторых особенностях использования решений Европейского суда по правам человека в практике Конституционного суда Российской Федерации и иных судов // Имплементация решений Европейского суда по правам человека в практике конституционных судов стран Европы: Сб. докладов. — М., 2006. С. 183—193.
8 См.: Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991—2001 гг.): Очерки теории и практики. — М., 2001. С. 111; Он же. Конституционное правосудие. Судебное конституционное право и процесс. — М., 2005.
9 См.: Петров А.А. Принцип окончательности решений Конституционного суда РФ // Академический юридический журнал. 2007. № 1. С. 4—14; Он же. Структура и юридическое значение мотивировочной части решения Конституционного суда РФ // Там же. № 2. С. 9—18.
10 См.: Витрук Н.В. Верность Конституции. — М., 2008. С. 242.