В.А. ГУРЕЕВ,

зав. кафедрой организации службы судебных приставов и исполнительного производства РПА Минюста России, кандидат юридических наук, доцент

  

В настоящее время к компетенции органов службы судебных приставов отнесено рассмотрение следующих административных правонарушений:

— нарушение сроков и (или) порядка доставки (вручения) адресату судебных извещений (ст. 13.26 КоАП РФ);

— незаконное использование слов «судебный пристав», «пристав» и образованных на их основе словосочетаний (ст. 17.8.1 КоАП РФ)[2];

— нарушение законодательства об исполнительном производстве (части 1 и 3 ст. 17.14 КоАП РФ);

— неисполнение содержащихся в исполнительном документе требований неимущественного характера (ст. 17.15 КоАП РФ).

При этом если первые два правонарушения являются сравнительно нечасто встречающимися в правоприменительной практике, то последние два, наоборот, порождают, пожалуй, основную долю административно-юрисдикционной активности службы в рамках производства по делам об административных правонарушениях[3].

Объективная сторона указанных двух составов административных правонарушений обобщенно связывается с неисполнением или ненадлежащим исполнением требований, содержащихся в исполнительном документе, в рамках уже возбужденного исполнительного производства. Так, невыполнение законных требований судебного пристава-исполнителя, предоставление должником недостоверных сведений о своих правах на имущество, несообщение об увольнении с работы, о новом месте работы, учебы, месте получения пенсии, иных доходов или месте жительства образует объективную сторону правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 17.14 КоАП РФ. Конструкция «невыполнение законных требований судебного пристава-исполнителя» применяется и в ч. 3 ст. 17.14 КоАП РФ, где субъектом административного правонарушения выступает лицо, не являющееся должником.

При анализе указанных диспозиций возникает ряд вопросов. Так, в соответствии со ст. 6 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве) законные требования судебного пристава-исполнителя обязательны для всех государственных органов, органов местного самоуправления, граждан и организаций и подлежат неукоснительному выполнению на всей территории Российской Федерации. В этой же статье предусмотрены и неблагоприятные последствия невыполнения указанных требований: применение судебным приставом-исполнителем «мер, предусмотренных настоящим Федеральным законом». Таковыми являются меры принудительного исполнения, перечисленные в ст. 68 Закона об исполнительном производстве. В процессе применения данных мер судебный пристав-исполнитель вправе совершать целый комплекс исполнительных действий, к которым, в частности, относятся: вызов сторон исполнительного производства (их представителей), иных лиц в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации; запрос у сторон исполнительного производства необходимой информации, а также запрос необходимых сведений, в том числе персональных данных, у физических лиц, организаций и органов, находящихся на территории Российской Федерации, а также на территориях иностранных государств, в порядке, установленном международным договором Российской Федерации; получение от лиц объяснений, информации, справок; дача физическим и юридическим лицам поручений по исполнению требований, содержащихся в исполнительных документах; проведение проверки правильности удержания и перечисления денежных средств по судебному акту, акту другого органа или должностного лица по заявлению взыскателя или по собственной инициативе; совершение иных действий, необходимых для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов (ст. 64 Закона об исполнительном производстве).

В то же время ч. 3 ст. 6 Закона об исполнительном производстве устанавливает юридическую ответственность за невыполнение законных требований судебного пристава-исполнителя.

Таким образом, оказывается, что невыполнение указанных требований одновременно влечет и применение мер принудительного исполнения в отношении должника в рамках исполнительного производства, и юридическую ответственность в рамках производства по делам об административных правонарушениях.

Иными словами, один юридический факт приводит к инициированию сразу двух разновидностей административно-юрисдикционного процесса.

Представляется, что такое положение  дел далеко от оптимального: административная ответственность, бесспорно, должна дополнять применяемое в рамках исполнительного производства административное принуждение, однако уточняя и усиливая его в зависимости от конкретных обстоятельств исполнительного производства.

Едва ли выдерживается принцип правовой определенности при наличии ситуации, когда судебный пристав-исполнитель способен привлекать должника к административной ответственности в течение всего процесса исполнения актов юрисдикционных органов практически исходя лишь из собственного усмотрения значимости требования, не исполненного должником[4].

В свою очередь это позволяет утвердительно говорить о существовании потребности в закреплении совокупности составов административных правонарушений, дополняющих, но не подменяющих собой исполнительное производство и, кроме всего, адекватно отражающих потребности современного правового оборота в рассматриваемой сфере. При этом предложение о целесообразности сгруппировать в отдельную главу КоАП РФ административные правонарушения в процессе исполнительного производства, сформулированное, в частности, в рамках диссертационного исследования М.С. Десятиком[5], мы склонны оценивать скептически как лишенное какого-либо практического значения и смысла.

Признавая вынужденный характер законодательного решения об отнесении к юрисдикции Службы рассмотрения дел об административных правонарушениях, предусмотренных статьями 13.26 и 17.8.1 КоАП РФ, мы усматриваем перспективный вектор развития указанной юрисдикции в дальнейшем уточнении перечня административных правонарушений именно в рамках исполнительного производства.

Исполнение требований имущественного и неимущественного характера как категории исполнительных производств, конкретный размер долга, а также личность и поведение должника — все это не может не продуцировать специфику административной деликтности в исполнительном производстве и, соответственно, должно формировать характеристики, значимые для закрепления конкретных составов административных правонарушений.

По нашему мнению, разграничение составов административных правонарушений должно быть проведено исходя из следующих категорий исполнительного производства:

— по имущественным взысканиям;

— по требованиям неимущественного характера.

Концептуальность приведенного размежевания состоит в специфике тех административных наказаний, которые должны применяться в отношении правонарушителей.

Так, если мы говорим о взыскании денежных средств, требованиях о передаче имущества, то, как представляется, законодатель последовательно должен делать акцент на имущественных санкциях для должника-правонарушителя. В то время как при неисполнении требований неимущественного характера (к примеру, о восстановлении на работе, выселении или вселении, сносе самовольной постройки, административном приостановлении деятельности) приоритет должен быть, напротив, отдан административно-правовому воздействию на личность должника.

Разумеется, не следует абсолютизировать сказанное, поскольку наилучший эффект часто достигается сочетанием методов воздействия, что в нашем случае будет обеспечиваться посредством комплексного административного принуждения правонарушителя, сочетающего воздействие в рамках исполнительного производства с дополнительным административным принуждением в рамках производства по делам об административных правонарушениях.

К первой группе административных правонарушений следует отнести неисполнение должником (исполнение не в полном объеме) требований исполнительного документа имущественного характера:

— об обращении взыскания на имущество в течение 30 дней с момента истечения срока, установленного для добровольного исполнения;

— об обращении взыскания на имущество в течение 60 дней с момента истечения срока, установленного для добровольного исполнения.

Полагаем, наиболее адекватными видами административных наказаний за перечисленные выше правонарушения должны стать предупреждение, административный штраф, а также лишение должника специального права, предоставленного физическому лицу.

Вторая группа административных правонарушений связана с неисполнением должником требований неимущественного характера по истечении 30- и 60-дневного срока, установленного для добровольного исполнения. При этом существующая сегодня модель, когда каждый новый срок, предоставляемый должнику судебным приставом-исполнителем для исполнения требования неимущественного характера, сопровождается наложением нового административного штрафа (ст. 17.15 КоАП РФ), оказывается неработоспособной.

Здесь обнаруживается определенная специфика названной категории исполнительных производств: должник часто отказывается от исполнения установленного требования в связи с принципиальным его неприятием по причине, предположим, существующего конфликта между ним и взыскателем (как правило, более ярко выраженным, чем по имущественным взысканиям).

На этом фоне уплата административного штрафа рассматривается многими в качестве некой компенсации за отстаивание своей позиции, а административное наказание в результате не достигает своих целей. В этой связи правильным видится избрание иного подхода к выбору административного наказания, ориентированного в первую очередь на личность должника. В качестве одного из возможных наказаний, наряду со штрафом, здесь следует рассматривать административный арест должника, а также лишение его специального права, предоставленного физическому лицу.

Общим для этих двух групп административных правонарушений должно выступать неисполнение (исполнение не в полном объеме) должником требований исполнительного документа об обращении взыскания на имущество в срок, установленный для добровольного исполнения. Наиболее предпочтительная санкция за это правонарушение  — административный штраф.

В известной степени данный состав административного правонарушения по существу призван заменить собой действующий ныне институт исполнительского сбора, правовая природа которого нуждается в переосмыслении.

Самостоятельным составом административного правонарушения целесообразно закрепить и неисполнение лицом, не являющимся должником, законных требований судебного пристава-исполнителя, которое, в частности, может быть выражено в непредоставлении информации, в отказе от получения конфискованного имущества. Квалифицированным составом в таком случае может выступать утрата лицом исполнительного документа либо несвоевременное отправление этого документа. Санкции за данное правонарушение  могут сочетать как имущественное воздействие, так и воздействие на личность правонарушителя.

 

Библиография

 

1 Статья подготовлена на основе доклада, сделанного автором на IV Международной научно-практической конференции «Современные проблемы обращения взыскания на имущество должников и пути их решения: национальные подходы в повышении эффективности исполнения исполнительных документов» (18—20 сентября 2013 г., Екатеринбург).

2 Этот состав был введен в КоАП РФ в соответствии с Федеральным законом от 06.12.2011 № 410-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “О судебных приставах" и отдельные законодательные акты Российской Федерации"» // СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7352.

3 Например, в 2011 году по статьям 17.14 и 17.15 КоАП РФ было возбуждено в совокупности

181 606 дел об административных правонарушениях; в 2013 году таких дел оказалось чуть меньше — 175 056 (данные приведены с официального сайта ФССП России по состоянию на 19 февраля 2013 г.).

4 К примеру, если должник предоставляет запрашиваемую судебным приставом-исполнителем ин-формацию с нарушением срока, предположим на один день, с формальной точки зрения действия первого образуют объективную сторону административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 17.14 КоАП РФ, что с наших позиций является необоснованным.

5 См.: Десятик М.С. Административное принуждение в исполнительном производстве: автореф.

дис. … канд. юрид. наук. — М., 2011. С. 9.