В.А. ПЛАСТУНОВ,
 аспирант Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова
 
В  настоящее время отсутствует единое мнение относительно феномена правосознания. Различное толкование данного понятия обусловлено спецификой сфер его применения, особенностью задач тех наук, в которых оно используется (философия, социология, юриспруденция).
 
Н.Л. Гранат рассматривает правосознание как одну из форм (или область) человеческого сознания, явление идеальное, непосредственно не наблюдаемое[1]. Е.А. Лукашева определяет правосознание как форму общественного сознания (систему взглядов, оценок, представлений, настроений, чувств), определяемого материальными условиями жизни общества, направленного на установление правового режима, отвечающего его интересам и целям. Для общественного сознания характерно осознание необходимости установления определенного порядка в обществе путем соответствующего регулирования общественных отношений[2].
В научной литературе правосознание определяется как часть (вид) общественного сознания, содержание которого составляют взгляды, убеждения, идеи, относящиеся к праву[3]. Существенный вклад в учение о правосознании внес выдающийся российский правовед И.А. Ильин, рассматривавший правосознание в качестве более значительного феномена, чем само право. Правосознание понимается Ильиным как «естественное чувство права и правоты», «особая духовная настроенность инстинкта»,  «особого рода инстинктивное правочувствие» — как некая универсалия, имеющая и формально-юридическое, и естественно-правовое измерение[ 4].
Приведенные выше заключения дают возможность определить правосознание (с целью уточнения его сущности) как сложное духовное образование, результат отражения мыслей человека.
Однако правосознанию присущ не только отражательный характер. Аккумулируя знания о праве в сознании человека, оно само выступает как средство воздействия на отдельные правовые институты, отрасли права или систему права в целом. Особое значение и ценность знания о праве приобретают в обществе, правовая система которого стремится закрепить и реализовать общедозволительный тип правового регулирования[5].
Понимание правосознания в качестве внутреннего компонента изменяющейся правовой системы позволяет теоретически проанализировать детерминационные связи между целями и результатами правового развития. В правосознании переходного периода общественного развития отражается общий духовный климат правовой системы. Поэтому трансформации, присущие такому правосознанию, заслуживают особого научного внимания.
Наряду с динамизмом правосознание обладает также устойчивостью, сопротивляемостью новым идеям и принципам. Для преодоления прочно вошедших в сознание правовых взглядов и предрассудков требуется гораздо больше времени, чем для обновления нормативных правовых актов. Переходное развитие правовой системы показывает, что трансформация системы права и системы законодательства может осуществляться в сравнительно короткие сроки, в то время как правовое сознание, приобретенное обществом в течение долгой жизни, не может подвергаться быстрым переменам.
Правосознанию должна быть присуща некая константа, которая при всех изменениях экономики и политики воспроизводит определенный тип отечественного правового мышления, выступающий основой российской традиции права. Правосознание и правовая культура народа обеспечивают непрерывность развития правовой традиции, гарантируют правовую преемственность.
Правовые реформы в России обострили вопрос наиболее эффективных путей государственно-правовых преобразований. В изменившихся общественных отношениях теория позитивного права оказалась несостоятельной. Все более актуальным становится вопрос духа современного права, а следовательно, и идейно-воспитательной функции правосознания. В настоящее время под идейно-воспитательной функцией правосознания понимают функцию, направленную на воспитание у граждан внутренней потребности соблюдать нормы права, законопослушания, привитие уважения к закону как непреложной ценности[6].
Легизм утверждает производный от государства характер права. Ценности советского периода рухнули, идеи национальной самобытности были разрушены в течение революционных процессов ХХ века. Само слово «идеология» становится архаизмом и скромно прячется за мировоззренческими доктринами.
Что в данной ситуации может стать основанием и аргументом необходимости трансформации правовой системы? Полагаем, ответ кроется в истории русской правовой мысли конца ХIХ века.
В данном контексте представляется интересным тезис К.С. Аксакова о негосударственности русского народа: «Отделив от себя правление государственное, народ русский оставил себе общественную жизнь… Не желая править, народ желает жить. Не ища свободы политической, он ищет свободы нравственной, свободы духа, свободы общественной — народной жизни внутри себя»[7]. Для российского общества отношение к праву формируется не столько через прогрессивные политические идеи, сколько посредством нравственных общественных идеалов. Наиболее сильным воздействием на общественное мнение обладала правовая психология в силу особых отношений «власть — народ». Идеология, насаждаемая государством, изначально воспринимается как чуждая, что приводит к несоответствию поставленных в ходе преобразования задач и полученных результатов.
На нравственные основы правосознания, их внутреннюю психологическую обусловленность указывает И.А. Ильин. По его мнению, «правосознание есть некая духовная дисциплинированность инстинкта, которая вызывает в человеке живое чувство ответственности и сообщает ему известное чувство меры во всех социальных проявлениях»[8]. Суть правосознания не связана ни с формой государства, ни с политической доктриной. В его основе лежит духовное начало: человек призван к самостоятельности и самодеятельности в выборе тех предметов, перед которыми он преклоняется и которым служит.
Таким образом, независимо от метаморфоз политико-правовой сферы, содержание идейно-воспитательной функции правосознания должно стать той доминантой, которая придаст стабильность всей правовой системе. Содержание идейно-воспитательной функции правосознания не связано с идеологией государства или правящей политической элиты. Оно лежит в основе духовной жизни человека и общества. Значимость этой функции трудно переоценить: «без правосознания нет субъекта права, а есть лишь одно трагикомическое недоразумение — духовно пустой человек. Тогда и право оказывается пустым, и правопорядок становится фиктивным, и государственная форма обречена на разложение и гибель»[9].
На современном этапе для идейно-воспитательной функции должна стать характерной широкая пропаганда общечеловеческих моральных ценностей, являющаяся действенным инструментом обеспечения и защиты интересов личности, материального и духовного прогресса человечества.
 
Библиография
1 См.: Теория государства и права: В 2 т. — М., 2000. Т. 2: Теория права. С. 378.
2 См.: Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. — М., 1973. С. 65.
3 См.: Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). — М., 2000. С. 384.
4 См.: Ильин И.А. О сущности правосознания // Собр. соч.: В 10 т. — М., 1993. Т. 2. С. 140.
5 См.: Кравец И.А. Формирование российского конституционализма (проблемы теории и практики). — М., Новосибирск, 2002. С. 326.
6 См.: Теория государства и права / Под ред. А.С. Пиголкина. — М., 2005. С. 548.
7 Аксаков К.С. О внутреннем состоянии России / Антология мировой философии: В 4 т. (Философская и социологическая мысль народов СССР XIX века.) — М.: Мысль, 1972. Т. 4. С. 108.
8 Ильин И.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. № 4. С. 124.
9 Там же. С. 125.