УДК  343.137.5(091)

Страницы в журнале: 158-161

 

Д.Ю. КУЗНЕЦОВ,

аспирант Орловского государственного университета demetrio.k@yandex.ru

 

Статья посвящена проблеме противодействия преступности несовершеннолетних. Автор обращается к российскому дореволюционному опыту формирования государственно-правовой политики в данной области, выявляя специфику этого процесса.

Ключевые слова: преступность несовершеннолетних, уголовная политика, правовой статус несовершеннолетних преступников.

 

A specificity of the forming of a state policy of the counteraction to the criminality of the minors in Russia at the end of the 19th century

 

Kuznetsov D.

 

This article is devoted to the problem of the struggle with the criminality of the minors. Author analyses Russian experience of a forming the same branch of the criminal policy and reveals a specificity of this process.

Keywords: criminality of the minor, criminal policy, law status of the criminal minors.

 

Во второй половине XIX века значительное внимание законодателя, а также представителей российской юридической науки стало уделяться исследованию проблем преступности и ответственности несовершеннолетних. Подобное во многом было обусловлено ростом процессов криминализации детей и подростков в отмеченный период, на что, разумеется, обратили внимание исследователи-правоведы[1].

Поскольку уголовный закон является основной формой выражения государственно-правовой воли в процессе противодействия преступности, законодательные положения, касающиеся вопросов ответственности несовершеннолетних, следует, по нашему мнению, считать главным проявлением государственной политики в сфере борьбы с преступностью лиц, не достигших совершеннолетия.

Уголовным законодательством в рамках более или менее развитой правовой системы всегда регламентируется особый подход к несовершеннолетним, совершившим преступления. Подобный принцип основан на проведении возрастной дифференциации и выражается как в определенных ограничениях механизма привлечения соответствующих лиц к ответственности, так и в возможности установления специальных мер уголовно-правового характера, применяемых к не достигшим совершеннолетия правонарушителям.

Анализ законодательных актов Российской империи позволяет сделать вывод о том, что к моменту обострения проблемы преступности несовершеннолетних, к 1860-м годам, в российской правовой системе отсутствовали нормы, закрепляющие и регламентирующие особый статус детей и подростков, совершивших правонарушения. Разумеется, действовавшее тогда Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года содержало определенные специальные положения, касающиеся несовершеннолетних, однако это не позволяет говорить о признании за лицами, не достигшими совершеннолетия, специального правового статуса в процессуальном и уголовно-исполнительном аспектах. В современной научной литературе отмечается по этому поводу, что до реформ Александра II законодатель не преследовал цели создания нормативных правовых актов, направленных на профилактику детской преступности, и лишь в 1864 году впервые упоминается об отдаче несовершеннолетних преступников в особые учреждения — исправительные приюты[2].

Детальный анализ законодательства Российской империи позволяет утверждать, что специальный правовой статус несовершеннолетние преступники получили только в 1897 году, когда был принят Закон «Об изменении форм и обрядов судопроизводства по делам о преступных деяниях малолетних и несовершеннолетних, а также законоположений об их наказуемости». Данный правовой акт стал результатом эволюции законодательства об ответственности детей и подростков.

Следует отметить, что многие положения, касающиеся вопросов оптимизации правовой политики государства в области противодействия преступности несовершеннолетних, были теоретически обоснованы в трудах видных российских юристов второй половины XIX века. Еще А.Ф. Кистяковский в своих работах отмечал существование специфических причин, толкающих несовершеннолетних к совершению преступлений[3]. Соответственно, лица, поведение которых обусловлено особыми детерминантами, не могут рассматриваться в общей, аморфной массе преступников. В противном случае деятельность по снижению социальной опасности и ресоциализации данных лиц попросту не будет иметь должного результата. Учитывая сказанное, в числе особенностей формирования государственно-правовой политики в области борьбы с преступностью несовершеннолетних стоит выделить наличие своего рода диалога между представителями правовой доктрины и законодателем.

Другой любопытной особенностью процесса выработки рассматриваемого среза государственно-правовой политики в России было наличие различных подходов в понимании степени социальной опасности криминализованных детей и подростков, а также различных оценок фактического положения в сфере противодействия преступности несовершеннолетних в целом.

Так, видные представители отечественной юриспруденции А.Ф. Кистяковский и Д.А. Дриль в своих работах указывали на то, что несовершеннолетние являются своего рода орудиями, посредством которых проявляют себя неблагоприятные общественные явления, а причины преступности детей и подростков лежат за пределами человеческого сознания, скрываясь в различных социальных проблемах[4].

А.Ф. Кистяковский, ссылаясь на данные статистики, заявляет о том, что подавляющее большинство малолетних преступников вырастают в нищете или в условиях отсутствия родительской опеки. Об этом свидетельствует и тот факт, что большую часть конкретных видов преступлений, совершаемых малолетними, составляли мелкие кражи. В частности, А.Ф. Кистяковский отмечает: «Среди малолетних преступников только самый ничтожный процент детей происходит от достаточных родителей, а все остальные суть дети или нищих и бродяг, или преступников, или умерших и без вести пропавших, и людей, коих обеспечение сомнительно. Едва ли можно сомневаться, что заброшенность детей, бедность и безнравственность родителей играют исключительно господствующую роль между причинами преступности детей. Статистические цифры показывают, что почти все преступления, совершаемые малолетними, заключаются или в нищенстве и в бродяжестве, или в краже и мошенничестве»[5].

Подобная трактовка криминогенных детерминантов встречается и в работах Д.А. Дриля, который в свою очередь отмечал необходимость воздействия на так называемые зародыши преступного поведения, существующие в социальной среде[6].

Однако другой видный российский юрист рассматриваемого периода — Н.С. Таганцев имел совсем другое мнение. Обосновывая необходимость привлечения к уголовной ответственности с 10-летнего возраста, Н.С. Таганцев указывал на то, что лишение государства полномочий по уголовному преследованию малолетних зачастую влечет за собой невозможность обнаружения признаков участия в совершенных ими деяниях совершеннолетних лиц. При этом дети в возрасте 10—12 лет нередко являются вполне успешными исполнителями преступлений различного рода преступных объединений. Кроме того, по мнению Н.С. Таганцева, дети в возрасте 11—12 лет иногда совершают деяния, отличающиеся значительной степенью опасности для общества, потому оставление соответствующих происшествий без рассмотрения не дает возможности проанализировать фактические обстоятельства, способствовавшие совершению таких деяний, а соответственно, не дает устранить конкретные причины и условия криминализации малолетних[7].

Таким образом, проведенный анализ свидетельствует о том, что в России второй половины XIX века наряду с либеральными взглядами на правовое положение несовершеннолетних преступников существовали также вполне обоснованные концепции, в соответствии с которыми дети и подростки, перешагнувшие черту  закона, считались не невинными жертвами тяжелых социальных обстоятельств, а лицами, представляющими значительную общественную опасность.

В заключение необходимо отметить, что государственно-правовая политика российского государства в области противодействия преступности несовершеннолетних второй половины XIX века в процессе своего формирования и развития обладала значительными особенностями, среди которых можно выделить:

— эволюционный характер принятых законодательных мер по оптимизации правового регулирования в части ответственности и наказания несовершеннолетних преступников. В этой связи формирование рассматриваемого среза государственной политики в значительной степени совпало с процессами развития и оптимизации отечественной правовой системы в целом;

— существование диалога между представителями правовой доктрины и законодателем;

— дискуссионность важнейших аспектов фактической проблемы противодействия преступности несовершеннолетних, неоднородность статистических материалов и, соответственно, существование противоположных по сути идей относительно необходимости изменения и оптимизации государственно-правовой политики в этой сфере.

Принимаемые законодателем меры в сфере противодействия преступности несовершеннолетних во второй половине XIX века были во многом последовательны, а реакция на повышение интенсивности криминальных процессов в среде несовершеннолетних адекватной. В итоге предпринятые законодательные шаги стали своеобразной прелюдией существенных изменений правового положения несовершеннолетних преступников в конце XIX — начале ХХ вв., создали почву для установления особого порядка отправления правосудия по делам о преступлениях в отношении данной категории правонарушителей.

 

Библиография

1 См.: Таганцев Н.С. Исследования об ответственности малолетних преступников по русскому праву. — Спб., 1871. С. 33.

2 См.: Мамочкина А.П. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика групповых краж, совершаемых несовершеннолетними: дис. … канд. юрид. наук. — СПб., 2002. С. 25.

3 См.: Кистяковский А.Ф. Молодые преступники и учреждения для их исправления, с обозрением русских учреждений. — К., 1878. С. 10.

4 Там же. С. 11.

5 Там же. С. 12.

6 См.: Дриль Д.А. Малолетние преступники. Этюд по вопросу о человеческой преступности, ее факторах и средствах борьбы с ней. — М., 1884. С. 61.

7 См.: Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Ч. 1. По изданию 1902 года // Все о праве. Компас в мире юриспруденции. URL: http://www.allpravo.ru/library/doc101p0/instrum105/item844.html