УДК 343.982.323 

Страницы в журнале: 116-119

 

Н.И. МАЛЫХИНА,

кандидат юридических наук, доцент кафедры методологии криминалистики Cаратовской государственной юридической академии malyhina.ni@yandex.ru

 

Рассматриваются вопросы информационного содержания следов, оставленных неизвестным преступником на месте происшествия, а также отдельные способы установления индивидуальных особенностей искомого лица; указываются новые научные исследования по данному направлению.

Ключевые слова: неизвестный преступник, следы, криминалистически значимая информация.

 

Ways of research of traces as information source about specific features unknown criminal

 

Malyhina N.

 

Questions of the information maintenance of the traces left by the unknown criminal on a scene, and also separate ways of establishment of specific features of the required person are considered; new scientific researches on this direction are specified.

Keywords: unknown criminal, traces, criminalistic significant information.

 

Ежегодно публикуемые статистические данные о состоянии преступности в Российской Федерации свидетельствуют о том, что количество нераскрытых преступлений продолжает составлять значительную долю от общего числа преступных посягательств.

Одной из причин такого положения вещей является прежде всего наличие комплекса проблем в информационной сфере процесса расследования преступлений. В частности, сбор сведений о свойствах и состояниях лица, совершившего преступление, основанный лишь на типовых количественных показателях, которые характеризуют частоту встречаемости тех или иных связей между элементами криминалистической характеристики преступления, без анализа причинно-следственного содержания этих связей, не удовлетворяет на  сегодняшний день практические потребности. Поэтому данное средство получения информации требует своего применения в совокупности со способами, позволяющими не только устанавливать отдельные признаки лица, но и «выходить» на целые группы индивидуальных особенностей.

Источниками информации о неизвестном преступнике являются различные следы, возникающие в окружающей действительности в результате его деятельности при взаимодействии с различными материальными системами.

«При взаимодействии материальных тел живой и неживой природы друг с другом либо с материальной средой, рассматриваемых в качестве и отражаемых и отражающих систем, возникают реальные связи, аккумулирующие разнокачественную и разноплановую информацию, воспринятую следами-отображениями. Именно связи, как результат взаимодействия и отражения, характеризуют с наибольшей полнотой как сами взаимодействующие тела (явления), так и процесс (механизм и  условия) их взаимодействия в качестве самостоятельного отражаемого объекта» [1, с. 66].

Представляется более конструктивным рассмотрение вопроса о получении криминалистически значимой информации об индивидуальных особенностях неизвестного преступника путем установления и исследования различных связей. В частности, выделим два способа реконструкции свойств и состояний искомого лица по следам: путем установления прямых и обратных идентификационных и диагностических связей[1].

Первый способ. Используя прямую информацию, следователь устанавливает прямые идентификационные и диагностические связи и высказывает непосредственные суждения о свойствах и состояниях лица, совершившего преступление.

В тех случаях, когда исходных данных для выводов недостаточно, высказываются предположения, намечаются мероприятия по сбору недостающих сведений, и они включаются в план расследования. Этот способ ориентирован прежде всего на использование следователем традиционной схемы словесного портрета. В первую очередь на основании оставленных в памяти свидетелей, потерпевшего следов решаются вопросы об общефизических признаках — поле, возрасте, телосложении, национальности и т. д., а затем исследуются отобразившиеся в материальных следах анатомо-морфологические, функциональные, патологические, профессиональные и сопутствующие признаки [2].

Выделение данного способа обусловлено особенностями связей между свойствами и состояниями лица, совершившего преступление, и следами, в которых они отобразились. Такие следы можно назвать прямыми, а информацию, полученную в результате их изучения, используя терминологию литовского криминалиста С. Матулиене, — «прямой информацией» [3, с. 101], т. е. прямо и в определенной степени однозначно указывающей на свойства и состояния лица, совершившего преступление.

Так, обнаруженные на месте происшествия следы ног позволяют судить о поле, примерном возрасте, росте, физическом состоянии (полнота, хромота, усталость, поражения нервной системы, состояние опьянения и т. д.) лица, совершившего преступление, о его манере передвигаться (особенности ходьбы, бега, распределение нагрузки и т. д.), об обуви, о направлении и последовательности передвижения [4, с. 91—92].

Биохимические исследования потожировых выделений позволяют получить сведения о физическом состоянии (полнота), половой принадлежности, об отдельных заболеваниях организма, особенностях иммунной системы, о принимаемых лекарствах, наркотиках, привычной пище и др. [5, с. 88, 105—106]. Волосы являются накопителем практически всех химических веществ, попадающих в организм человека; по степени концентрации веществ можно судить о болезни человека, наличии у него хронических заболеваний и т. д. [6, с. 109].

Заметим, что в большинстве случаев исследование следов позволяет получить достоверную информацию о свойствах лица биологического характера. По иному обстоит дело с возможностью получения информации, прямо и в определенной степени однозначно указывающей на свойства лица социального и психологического характера. Имеющиеся исследования и разработки в этой сфере позволяют получить подобного рода информацию, однако она носит в большинстве случаев лишь вероятностный характер.

Например, изучение морфологии папиллярных узоров иногда дает информацию о национальной принадлежности человека, уровне интеллекта; по признакам письменной речи с определенной степенью вероятности возможно судить о национальности, профессии и уровне образования автора документа, поле, возрасте, месте рождения и регионе длительного проживания, отдельных психологических свойствах (обликовые характеристики автора текста). В результате использования признаков почерка можно предположительно определить состояние волнения и тип высшей нервной деятельности пишущего, род профессиональной деятельности, состояние зрения, языковую принадлежность и т. д.[2]

В последнее время в научных исследованиях диагностике индивидуальных свойств личности уделяется пристальное внимание, в частности разрабатываются новые методики, совершенствуются имеющиеся. Выделим некоторые из них.

Например, А.В. Тимофеевой уточнена методика определения роста неизвестного преступника по следам его обуви на основании обобщения результатов экспериментального изучения соотношения роста человека и размера его ступни (не только длины, но и ширины) [7]. Интересными представляются исследования Д.К. Скотникова по определению зависимости между ростом человека и длиной его стопы, при которых учитывалась возможность влияния на эту зависимость различных субъективных и объективных факторов — пола, возраста, веса, телосложения, национальности человека, места его проживания, профессии, занятия спортом, болезней стопы [8, с. 18—22]. Разработки Л.Г. Эджубова, основанные на использовании координатных характеристик в дактилоскопии, позволяют выявить ряд новых существенных корреляций между распределением особенностей узора у женщин и мужчин (например, между распределением деталей и плотностью папиллярных линий в узоре [9, с. 15].

Наряду с широкими возможностями данного способа в ракурсе установления индивидуальных особенностей неизвестного преступника следует отметить, что в большинстве случаев на практике на месте происшествия изымаются лишь пригодные для идентификации следы (например, следы рук). Другие же следы, в том числе некоторые биологические, а также микрообъекты, занимают незначительное место среди изымающихся на местах происшествий следов. На вопрос: «Каким следам не уделяется должного внимания (обнаружению, изъятию, использованию) при работе на месте происшествия?» — респонденты дали следующие ответы: слюне (33,3%), следам зубов (20,8%), волосам (35,8%), микроследам (70%) и др. В связи с этим по фактически изымаемым следам часто можно получить о человеке только ограниченную информацию диагностического характера.

Второй способ. Используя прямую информацию, следователь устанавливает обратные идентификационные и диагностические связи и высказывает непосредственные суждения о свойствах и состояниях лица, совершившего преступление.

В этом случае об искомом преступнике мы судим не по его отображению, а по тому, как на него повлияли следы других объектов. Так, в своих показаниях потерпевший сообщает о причиненных преступнику повреждениях, их характере, местах локализации. Таким образом, например, следы зубов на теле от укуса потерпевшего несут в себе не просто следовую информацию, а становятся на определенное время устойчивым биологическим свойством лица, совершившего преступление.

При этом способе интерес вызывают именно изменения, которые оказывают влияние на биологические свойства искомого преступника и могут быть вызваны:

а) взаимодействием с потерпевшим, а также с орудиями, предметами и средствами, используемыми потерпевшим при защите, — раны, укусы, царапины, кровоподтеки и т. д.;

б) взаимодействием с соответствующей материальной обстановкой места происшествия — ссадины, кровоподтеки, возникшие в результате преодоления преград, препятствий, ударов о предметы в ходе борьбы и т. д.;

в) применением орудий преступления, предметов, средств, в том числе как оставленных, потерянных на месте происшествия, так и унесенных или уничтоженных (например, характерные следы выстрела);

г) самоповреждениями, причиненными неумелым, неправильным или неосторожным обращением с орудиями совершения преступления, иными предметами или средствами, — порезы в результате соскальзывания руки на лезвие ножа при ударе в жесткую поверхность, ссадины на пальцах при неправильном удержании огнестрельного оружия, ранения «рикошетом», осколочные ранения при использовании взрывных устройств и т. д.;

д) взаимодействием с предметом преступного посягательства, например, денежными «куклами», содержащими специальные красящие средства, наркотическими и ядовитыми веществами.

Перспективы получения информации о свойствах и состояниях лица, совершившего преступление, значительно расширяются, если исходить из учета отражения взаимодействующих объектов, что предоставляет возможность познания связи путем исследования признаков, свидетельствующих как о свойствах каждого из объектов, так и о механизме их влияния друг на друга [10, с. 32—36]. Это позволяет с большей степенью вероятности делать предположения о наличии изменений или приобретении новых свойств и состояний лицом, совершившим преступление. Взаимные следы на обоих объектах способствуют установлению факта их связи. Поэтому по следам, оставленным лицом, совершившим преступление, на месте происшествия, с учетом механизма их образования и характеристик следовоспринимающего объекта (в этом ракурсе он одновременно следообразующий), часто можно делать вывод о наличии тех или иных достаточно устойчивых следов на теле лица, совершившего преступление, и мест их локализации.

Таким образом, проблемы выявления индивидуальных особенностей личности актуальны  для расследования преступлений и требуют дальнейшей научной разработки. Эффективность поиска искомого лица зависит в первую очередь от полноты собранной информации на первоначальном этапе расследования.

Комплексное применение предлагаемых способов получения криминалистически значимой информации о неизвестном преступнике обеспечит всестороннее исследование следов на месте происшествия и, соответственно, получение обширной информационной базы о личностных особенностях искомого преступника.

 

 

Литература

 

1. Сегай М.Я., Стринжа В.К. Проблемы методологии экспертного исследования материальных следов преступления // Актуальные проблемы судебной экспертизы и криминалистики: тезисы научно-практической конференции. — К., 1993.

2. Хазиев Ш.Н. Технико-криминалистические методы установления признаков неизвестного преступника по его следам. — М., 1986.

3. Матулиене С. Лицо, совершившее преступление, — элемент криминалистической характеристики преступления // Южно-уральские криминалистические чтения: сб. материалов Междунар.  науч.-практ. конф., посвященной 80-летию со дня рождения профессора Л.Л. Каневского: Вып. 13 / под ред. И.А. Макаренко. — Уфа, 2005.

4. Майлис Н.П. Судебная трасология: учеб. —М., 2003.

5. Криминалистическая техника: учеб. — М., 2002.

6. Комиссаров В.И., Левченко Е.В. Биологические следы человека как объект криминалистического исследования. — М., 2009.

7. Тимофеева А.В. Криминалистическое моделирование неизвестного преступника по признакам и свойствам, отображаемым в следах преступления: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Челябинск, 2010.

8. Скотников Д.К. Учет личностных данных при определении роста преступника по следам ног // Эксперт-криминалист. 2011. № 2.

9. Эджубов Л.Г. О значении координатных характеристик в дактилоскопии // Вестн. криминалистики. Вып. 3(19). — М., 2006.

10. Центров Е.Е. Следы как отражение взаимосвязи объектов и их связи с происшедшим событием // Вестн. криминалистики. Вып. 1(3). — М., 2002.

 

Библиография

1 В основу разработки данных способов были положены теоретические положения о «следовых связях», сформулированные М.Я. Сегаем, нашедшие свое дальнейшее развитие в работе Е.Е. Центрова. (См.: Сегай М.Я. Методология судебной идентификации. — К., 1970; Центров Е.Е. Криминалистическое учение о потерпевшем. — М., 1988.)

2 См.: Евстигнеев Б.А., Семенов В.В. Определение отдельных свойств личности по почерку и письменной речи // Человек как источник криминалистически значимой информации: материалы Всерос. межведом. науч.-практ. конф. / под ред. А.М. Зинина, М.Н. Шухнина: в 2 ч. Ч. 2. — Саратов, 2003. С. 53—57; Подволоцкий И.Н. Осмотр и предварительное исследование документов / под ред. А.М. Зинина. — М., 2004. С. 73, 102—107 и др.