А.Ю. ЗЕЛЕНЦОВ,

соискатель ученой степени кандидата юридических наук

 

Уголовно-правовая деятельность представляет собой реализацию тех задач, которые ставятся перед правоохранительными органами, т. е. охрану прав и интересов личности, общества и государства, предупреждение преступлений. Предупредительная задача уголовного закона является приоритетной, так как ее реализация исключает необходимость дальнейшей уголовно-правовой охраны прав и интересов.

В рамках уголовно-правового предупреждения можно выделить три направления:

1) исследование тенденций, связанных с применением уголовного закона;

2) совершенствование УК РФ;

3) совершенствование правоприменительной практики[1].

Основополагающим является направление уголовно-правового предупреждения, выражающееся в совершенствовании УК РФ. Уголовно-правовая деятельность исходит из тех положений, которые закрепляются в уголовном законе, поэтому УК РФ является базовым элементом всей структуры уголовно-правового предупреждения. УК РФ — эффективное средство общепредупредительного воздействия на население[2]. Его воспитательное значение обусловливается специфичностью уголовного закона. Последнее объясняется объемом решаемых задач и методами достижения результата. Только уголовный закон устанавливает порядок и принципы наступления уголовной ответственности, описывает явления объективной действительности как преступление и содержит определенный перечень размеров наказания за совершение преступления[3].

Уголовный закон описывает наиболее опасные посягательства на общественное устройство и содержит наиболее жесткие меры воздействия на лиц, осуществляющих данные посягательства[4]. Нормы других отраслей права решают иные задачи, связанные с поддержанием общественного устройства, и соответственно не обладают средствами воздействия, как нормы уголовного права. Именно в этом заключается специфичность и исключительность уголовного закона как средства борьбы с преступностью и ее предупреждением.

Предупредительное воздействие уголовного закона выражается в применении уголовного наказания (например, лишения свободы), угрозе его применения, а также в авторитете самого уголовного закона. Авторитет уголовного закона заключается в том, что лица отказываются от противоправного поведения от существования уголовно-правового запрета до угрозы применения наказания[5]. Предупредительное воздействие оказывают нормы, не только устанавливающие наказание, но и содержащие описание преступления. Эффективность уголовного закона как средства предупреждения преступности зависит не только от видов и размеров наказания, но и от соответствия уголовного закона сложившимся общественным реалиям[6].

Важнейшими направлениями эффективности уголовно-правового предупреждения совершения конкретного преступления являются модернизация состава преступления и определение характера уголовного наказания. Модернизация заключается в изменении диспозиции нормы уголовного закона для устранения недостатков в юридической технике и в толковании нормы. Изменения осуществляются на основании сложившихся социальных условий с использованием новейших достижений науки уголовного права. Эффективная борьба с преступлением возможна только при соответствии уголовно-правовой нормы требованиям, которые к ней предъявляются общественными условиями и правоприменительной практикой[7].

В первоначальной редакции УК РФ не разделял понятия жилища и иного помещения. Необходимость обозначить повышенную общественную опасность краж с проникновением в жилище потребовало от законодателя разграничить их в ст. 158. В настоящее время указание в уголовном законе на кражу из жилища как на самостоятельный состав преступления означает, что законодатель рассматривает это преступление как циничное посягательство на важнейшие права человека (права собственности и на неприкосновенность жилища), неприятие преступником норм права, морали и нравственности. Однако законодатель разделил понятия жилища и иного помещения только применительно к составу кражи.

Понятие жилища используется в составах грабежа и разбоя, но по своей юридической значимости совпадает с понятием иного помещения, так как оба понятия располагаются в одной части или пункте. Необходимо закрепить эти понятия в разных частях соответствующих статей, причем так, чтобы за хищение из жилища уголовная ответственность была строже, чем за хищение из иного помещения.

Кроме того, большое положительное значение для реализации уголовно-правового предупреждения насильственных хищений имело бы закрепление в уголовном законе насильственного грабежа как самостоятельного вида преступления. Это позволило бы последовательно проводить политику борьбы конкретно с насильственным грабежом, необходимость которой вызвана его специфическими правовыми и социальными свойствами. Воплощение в жизнь этой политики затруднено, так как насилие при грабеже рассматривается не как признак самостоятельного преступления, а как один из квалифицирующих признаков грабежа (наравне с признаками проникновения в жилище и крупного размера похищенного имущества).

Необходимо установить соответствие санкции нормы уголовного закона принципам уголовного права и сложившимся социальным условиям. Виды и размер наказания, устанавливаемые за совершенное преступление, должны соотноситься со степенью и характером общественной опасности деяния. В противном случае наказание будет либо слишком мягким, что приведет к снижению страха перед наказанием, либо слишком суровым, что приведет к утрате уважения у населения уголовного закона[8]. Кроме того, санкция должна обладать определенной гибкостью, чтобы выбрать наказание, достаточное характеру не только преступления, но и личности преступника. Вполне допустимо, что раскаявшегося преступника следует рассматривать как менее опасное лицо, чем профессионального преступника. Важно учитывать, что в силу психологических особенностей человека достаточно применить кратковременное жесткое наказание, чем длительное и мягкое[9].

В теории уголовного права существуют два положения, в основе которых осуществляется формулирование санкций норм, закрепляющих составы хищения чужого имущества:

1) наказание должно быть справедливым, т. е. соответствовать степени и характеру общественной опасности преступления;

 2) наказание должно быть таковым, чтобы преступная деятельность не представлялась выгодной[10].

Первое положение реализуется через выбор вида наказания и определение его размера. Применительно к насильственному грабежу и разбою законодатель указал только один вид основного наказания — лишение свободы на определенный срок. Изоляция человека от общества — одно из самых жестких наказаний. Характер и степень общественной опасности этих преступлений, несомненно, соответствуют тяжести выбранного законодателем вида наказания. Однако санкция насильственного хищения, совершаемого с незаконным проникновением в жилище, носит безальтернативный характер.

Общая часть уголовного закона позволяет не так категорично относиться к санкции. Суду предоставляется право в исключительных случаях в соответствии со ст. 64 УК РФ назначать наказание более мягкое, чем предусматривает санкция. Суд вправе назначать наказание условно (ст. 73). Все это свидетельствует о том, что наказание носит достаточно гибкий характер и позволяет учесть социальные свойства содеянного при совершении преступления, личность преступника и другие обстоятельства, которые свидетельствуют о необходимости применения достаточно мягкого наказания к преступнику. Следует принять во внимание широкий выбор размера наказания, установленного законодателем, что предоставляет суду учесть индивидуальные особенности преступления и личности преступника[11].

Второе положение реализуется через возможность применения дополнительного наказания имущественного характера — штрафа, денежного взыскания с преступника в пользу государства. В результате применения этого вида наказания лицо теряет часть своего имущества. Таким образом, преступная деятельность становится экономически невыгодной и подталкивает субъекта преступления к зарабатыванию денег легальным путем. Применение штрафа в качестве дополнительного наказания должно значительно увеличить эффективность наказания за насильственное хищение чужого имущества, так как преступник при хищении руководствуется корыстной мотивацией[12].

Следующим направлением уголовно-правового предупреждения является совершенствование правоприменительной практики. Положения уголовного закона имеют общий характер и свое индивидуальное значение приобретают только при принятии судом решения по конкретному уголовному делу. На суд возлагается обязанность исследовать индивидуальные особенности и свойства личности преступника для того, чтобы избрать правильное решение в соответствии с законом и целями наказания. Несомненно, что в правоприменительной практике нет абсолютно схожих ситуаций, поэтому суды не должны руководствоваться стереотипом при назначении наказания. Отказ от сложившихся правоприменительных установок и подразумевает разумное, экономное применение уголовной репрессии.

Ограничиваясь карательным свойством наказания и используя исключительно жесткие меры, суд фактически предопределяет снижение эффективности его предупредительного воздействия. Это связано с тем, что у преступников исчезает стимул к явке с повинной и сотрудничеству со следствием. Кроме того, не учитывая личность виновного при назначении наказания, суд может определить излишне жесткое наказание, что вызовет недовольство общественности. Использование только карательных мер борьбы с преступностью никогда не приносило ощутимых результатов[13]. Не будет успешным такая политика и в отношении насильственных хищений из жилища. Но и применение в практике борьбы с насильственными хищениями из квартир только мягких мер — другая крайность, которой следует избегать. Против насильственных преступлений государство должно применять строгие меры, но их назначение должно иметь гибкий характер.

 

Библиография

1 См.: Босхолов С.С. Основы уголовной политики: Конституционный, криминологический, уголовно-правовой и информационный аспекты. — М., 1999. С. 41—43.

2 См.: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. — М., 2005. С. 53, 383.

3 См.: Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учеб. / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.В. Лунеева, А.В. Наумова. — М., 2003. С. 62—63.

4 См.: Уголовное право Российской Федерации: Общая часть. — Омск, 1998. С. 65.

5 См.: Марцев А.И., Максимов С.В. Общее предупреждение преступлений и его эффективность. — Томск, 1989. С. 127.

6 См.: Босхолов С.С. Указ. раб. С. 131—132.

7 См.: Наумов А.В. Указ. раб. С. 54—55.

8 См.: Зубков А.И. Проблемы корректировки государственной политики борьбы с преступностью в России: Власть: криминологические и правовые проблемы. Российская криминологическая ассоциация. — М., 2000. С. 25—26.

9 См.: Бриллиантов А.В. Дифференциация наказания: уголовно-правовые и уголовно-исполнительные проблемы. — М., 1998. С. 36—41; Зубкова В.И. Уголовное наказание и его социальная роль: теория и практика. — М., 2002. С. 137—138.

10 См.: Бородин С.В. Пути оптимизации выбора санкций при разработке проектов уголовных кодексов республик (Юридический аспект) // Сов. государство и право. 1991. № 8. С. 73—89; Гаухман Л.Д. Проблемы борьбы с теневой экономикой и организованной преступностью // Юрист. 1998. № 29. С. 12.

11 См.: Фефелов П.А. Уголовно-правовая концепция борьбы с преступностью: Основы общей теории. — Екатеринбург, 1999. С. 157—159.

12 См.: Сперанский О.В. Наказание за хищение: правовое регулирование, теория, практика: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. — М., 2002. С. 15.

13 См.: Зубкова В.И. Уголовное наказание и его социальная роль: теория и практика. — М., 2002. С. 159—162.