УДК 340.112 :342.4(470) ББК 67.400 

Страницы в журнале: 3-7

 

Д.М. АЗМИ,

кандидат юридических наук, советник отдела анализа законодательства Российской Федерации Правительства Москвы

 

Рассматривается вопрос о подходах к изучению проблематики структурного строения системы права во второй половине прошлого столетия; анализируются основные научные позиции по предмету исследования.

Ключевые слова: структура права, система права, структура системы права, правовая система, отрасль права.

 

Gnoseology of a structure of the system of law in the second half of XX century

 

Azmi D.

 

The question on approaches to studying of a problematic of a structural structure of system of the right in second half of last century is considered; the basic scientific positions on an object of research are analyzed.

Keywords: right structure, right system, structure of system of the right, legal system, right branch.

 

Говоря о методологии научно-правовых исследований, отдельное внимание следует обратить на существующие в отечественной юридической доктрине традиции познания структурного строения системы права. Дело в том, что без данных о внутреннем строении права весьма сложно прорабатывать иные вопросы правоведения, обоснованно и уверенно проводить выработанные решения в жизнь. Требование научной обоснованности подготавливаемых для юридической практики рекомендаций, особенно по части содержания юридических предписаний и их систематизации, предопределяет потребность в познании структуры права, в выявлении константных закономерных связей между элементами права.

В настоящее время в отечественном правоведении наблюдается интенсивное возрастание интереса к вопросу о структуре системы права. Это обусловлено как трансформацией данных позитивного правового толка, так и стремлением к совершенствованию понятийно-категориального аппарата юриспруденции. Часто в современной юридической науке отмечается необходимость пересмотра, переосмысления, переработки ранее сформированных по проблеме внутреннего строения права положений.

Системе права и ее структурному строению в отечественной науке посвящено несколько крупных дискуссий. Первая из них состоялась в 1938—1940 гг., вторая — в 1955—1958, третья — в 1982—1985 гг., а четвертая, начавшись в 2001 году, по сути продолжается до сих пор.

Вместе с тем именно во второй половине ХХ века было четко указано на необходимость разграничения категорий «структура», «система» и «сумма», на потребность в различении проблем системы и систематики права, на значимость вопроса о соотношении систем права, законодательства, юридических наук и учебных дисциплин.

При этом надо иметь в виду, что лишь в последней четверти ХХ века правоведы четко разграничили понятия «правовая система» и «система права». «Помимо понятия “системы права” в литературе иногда употребляется понятие “правовой системы”. Если первое отражает главным образом внутреннее строение права, то второе — его место в ряду других общественных явлений» [1, с. 69]. В это же время ученые стали акцентировать внимание на том, что отраслевая градация права изначально создавалась и рассматривалась сугубо с прикладных позиций, а именно для удобства творения, изучения и применения нормативно-правового материала.

По поводу соотношения категорий «структура права» и «система права» позиции ученых, как это часто случается в юриспруденции, существенно различались.

Например, И.В. Павлов высказывал мнение об идентичности структуры права, системы права и систематики норм права. По словам ученого, основное предназначение системы права заключается в обеспечении надлежащей практической реализации юридических норм [2, с. 5].

В. Кнапп разграничивал структуру, систему и систематику права. Но саму систему права он при этом оценивал преимущественно с позиций доктринальной значимости [3, с. 114—115].

На необходимость различения системы и систематики права было весьма четко указано О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородским [4]. Но еще раньше о нетождественности системы и систематики права говорил Л.И. Дембо: «Начинать надо с установления понятия системы права. Очень часто под системой права понимают упрощенно совокупность всех отраслей права, представленную в систематизированном виде. Однако нельзя смешивать систему права с систематикой права, отождествлять их и сводить одно понятие к другому» [5, с. 88—89].

Во второй половине ХХ века проблема соотношения системы права и системы законодательства также получила в юридической науке подробную разработку. Базовые позиции здесь были представлены, с одной стороны, чрезвычайно сближенным, а с другой — последовательно разграниченным пониманием.

Л.Я. Гинцбург отмечал: «…никакая отрасль права не исчерпывается одним законодательным актом, даже уголовное право. Ставить знак равенства между отраслью и кодексом вообще невозможно» [6, с. 123]. В противоположность этому Н.Г. Александров говорил: «…является очевидным фактом именно то, что любая отрасль права может быть выражена в одном кодексе. О несовпадении кодекса с отраслью права можно говорить лишь в том смысле, что кодекс не может вобрать все нормы, относящиеся к данной отрасли, ибо кодекс — это свод законодательных норм, а каждая отрасль включает также и нормы подзаконные» [7, с. 127].

Весьма активно правоведами обсуждался и вопрос о том, что первично: система права или система законодательства. Так, Р.З. Лившиц, небезосновательно критикуя отраслевую модель системы права, отмечал необоснованность подхода к определению соотношения системы права и системы законодательства, согласно которому разница между отраслью права и отраслью законодательства рассматривается исключительно с позиций несоответствия сущего должному. Из этого подхода следует: «…в отрасли права концентрируется логика, обоснованность, четкость, словом, как все должно быть в идеале, в отрасли же законодательства, как фактически получилось у законодателя, не все логично и обоснованно… Исследователи держатся за принятую систему отраслей права, хотя жизнь давно ее перешагнула» [8, с. 28—29].

В.К. Мамутов и вовсе говорил, что система права носит по отношению к системе законодательства вторичный характер. Отрасль права не может быть сведена к отрасли законодательства. Ведь даже, «…характеризуя право как явление, однопорядковое с “законом”, нельзя интерпретировать… единство таким образом, будто любые законы, иные правовые акты либо их совокупность сами по себе образуют право» [9, с. 91].

Во второй половине XX века в юриспруденции доминировала идея об объективном характере отраслевой структуры системы права. Но, несмотря на это, субъективные подходы к рассмотрению структурного строения системы права выражались в нашей доктрине также практически постоянно, хотя и в относительно незначительном количестве. Например, согласно В.К. Райхеру, «система права есть научная конструкция. Она принадлежит к числу классификационных структур, систематизирующих явления природы или общества, отражающих связь и соотношение этих явлений, их виды и разновидности… Возможно… сосуществование разных вариантов системы права» [10, с. 69].

Действительно, если система права объективна, не носит рукотворного, зависящего от воли субъекта характера, то почему существует столько споров о ее надлежащем (ненадлежащем) восприятии, о целесообразности (нецелесообразности) признания новой самостоятельной отрасли (и (или) самостоятельного института) права? Неужели причина заключается лишь в ограниченной познавательной способности исследующих соответствующую проблематику лиц?

Кроме того, если признать, что отраслевая градация отражает подлинную структуру права, то возникает вопрос: как внутреннее строение права может быть столь нестабильным? Ведь структурные элементы явлений должны носить константный и закономерный характер. Так или иначе, попытки найти ответы (пусть даже и отрицательные) на данные вопросы выступают побудительными мотивами многочисленных диспутов о строении системы права.

Существенно разнились позиции ученых и по очень активно обсуждаемой во второй половине ХХ века проблеме о возможности выделения в праве и законодательстве комплексных отраслей.

Согласно позиции И.В. Павлова, «когда говорят о комплексном явлении, то подразумевают, что в нем сочетаются какие-то… различные элементы… Несостоятельность постановки вопроса о комплексных отраслях заключается… в том, что она в конечном итоге логически ведет к делению всех отраслей… права на основные и второстепенные… Официальная систематизация в форме кодификации, необходимая для практических целей, должна строиться в основном применительно к отраслям и подотраслям права… Вместе с тем возможно и издание такого систематизированного правового акта, в который наряду с нормами определенной отрасли или подотрасли права включаются некоторые тесно связанные с ними нормы других отраслей» [2, с. 11].

В данном высказывании прослеживается позиция непризнания комплексных отраслей права. Но из цитаты одновременно следует и то, что И.В. Павлов допускал существование инородных компонентов в отраслях законодательства.

Согласно Н.В. Витруку, «магистральный путь развития системы права и системы законодательства… лежит через реализацию комплексного подхода в правовом регулировании» [11, с. 105]. О.А. Красавчиков высказывал мнение о том, что «отраслей законодательства ровно столько, сколько отраслей права… Нет не только “комплексных отраслей” права, но и “комплексных отраслей” законодательства» [12, с. 69].

Своеобразный взгляд на комплексные отрасли права выражен В.С. Тадевосяном: «Система… права представляется нам состоящей их трех основных комплексных отраслей: из государственного, хозяйственного и гражданского права; каждая из этих отраслей объединяет подотрасли, или виды этой отрасли» [13, с. 105, 107].

Не затрагивая вопроса об обоснованности и целесообразности представленной градации, отметим, что, по сути, В.С. Тадевосян под отраслями права понимает те формирования, которые ныне принято именовать семьями (блоками) отраслей права. В свою очередь слово «комплексность» у В.С. Тадевосяна отражает не просто собирательный, но и объединяющий, аккумулирующий характер названных им отраслей.

Представляется, что если существование комплексных правовых актов в условиях жизненных реалий отрицать нельзя, то утверждение о комплексных отраслях в праве надлежащего обоснования не имеет. Кроме того, наличие отрасли в праве некорректно мотивировать существованием систематизированного нормативного правового акта, так как по своему назначению система права носит в сравнении с законодательным группированием определяюще-задающий, первичный характер.

Это не означает, что внутреннее подразделение позитивного права должно быть отчуждено от массива нормативных актов, носящего в соотношении с самим элементарным строением гораздо более подвижный характер. Просто система права в силу своей теоретизированности, абстрактности, обобщенности наделена более стабильными свойствами, чем отдельные нормы права и (или) отображающие их формы (допустим, статьи законов). Изменения в одном правиле поведения (и (или) в одной статье закона) не трансформируют систему права как целого. А вот изъятие или прибавка уровневой части внутренне упорядоченного строевого ряда права на систематике юридического материала непременно сказывается.

Специально следует указать: во второй половине ХХ века была издана работа, которая до сих пор выступает для многих сторонников отраслевой модели своеобразным эталоном. Речь идет об исследовании С.С. Алексеева «Структура советского права. По мнению автора, «такая устойчивая связь между отраслями, при которой ядро правовой системы образуют профилирующие отрасли во главе с государственным правом, в непосредственном единстве с ними функционируют процессуальные и специальные основные, а на их основе комплексные отрасли, — такая связь характеризует существование права как единого, целостного организма, обеспечивающего слаженное, всестороннее, юридически согласованное воздействие на общественные отношения» [14, с. 215].

Из этого утверждения не ясно, в чем именно заключается и проявляется обозначенная С.С. Алексеевым связь между отраслями права (особенно с учетом того, что «слаженное, всестороннее, юридически согласованное воздействие» отраслей права на социальное общение в реальности обнаруживается далеко не всегда). Кроме того, вряд ли можно обоснованно утверждать, что недостаток в слаженности означает отсутствие существования структурных элементов в праве. Несогласованность свидетельствует лишь о ненадлежащем качестве нормативной юридической ткани.

Весьма важно указать и на то, что скептические оценки отраслевой конструкции права впервые ярко и последовательно проявились именно во второй половине ХХ века. Пожалуй, наиболее негативно категорию «отрасль права» оценила в 1982 году Ц.А. Ямпольская. По словам исследователя, «отраслей как таковых в праве нет… Отрицая внутренне присущее праву деление на отрасли, мы не отрицаем наличия системы права… Но не следует возводить в абсолют традиционные отрасли… Нужно понимать их условный характер… Это раскрепостит науку, сделает ее более полезной для практики, откроет новые пути ее развития» [15, с. 94—95].

Л.Р. Сюкияйнен указывал: «…целесообразнее рассматривать систему права не как набор отраслей, а как единый механизм, решающий известные задачи и направленный на достижение определенных целей, удовлетворение конкретных интересов… Подобный подход дает возможность поставить вопрос о системе именно права, а не только о системе его норм или норм законодательства» [16, с. 97—98].

Некоторые ученые говорили о недостаточности традиционных критериев выделения отраслей права. Так, по небезосновательному замечанию К.Ф. Шеремета, «отраслей права насчитывается полтора десятка, а методов (правового регулирования. — Д.А.) обычно указывается два (автономии и гетерономии)» [17, с. 101].

В.А. Ржевский полагал: «Все иные критерии… не могут быть признаны в качестве самостоятельных, поскольку каждый из них не несет в себе признаков объективности… и должен быть… детерминирован соответствующими явлениями действительности, коренящимися в общественных отношениях», в то время как «…объективно складывающаяся группировка однородных норм цементирует отрасль или подотрасль права, совокупность которых и образует систему права» [18, с. 51].

Критические оценки отраслевой конструкции представляются нам обоснованными. Кроме того, рассуждая о системе права и ее структурном строении, нельзя забывать: в социальной сфере проведение абсолютно разделительных градаций и недопустимо, и невозможно. В данной связи, а также учитывая нарастающее число отраслей права, хотелось бы сказать, что непомерное членение влечет за собой чрезмерное размежевание юридической доктрины, практики, учебных дисциплин, способствует оторванности различных направлений права друг от друга. Это препятствует целостности правовой подготовки и деятельности, провоцирует излишнюю узость специализации юристов, затрудняет адаптацию многих из них к динамике юридической регламентации.

Именно во второй половине ХХ века были четко сформулированы современные базовые позиции по поводу соотношения системы, систематики и структурного строения права, сочетания систем права, законодательства, юридических наук и учебных дисциплин, по поводу возможности существования в праве комплексных отраслей. В этот же период отраслевая конструкция системы права стала оцениваться все более критично. Вместе с тем превалирование сугубо прикладного элемента в методологии рассмотрения вопроса, классификационное удобство и приспособляемость (гибкость и подвижность) отраслевого деления обусловили сохранение его ведущей роли в рассмотрении проблематики структурного строения системы права.

 

Литература

 

1. Пискотин М.И. Система советского права и перспективы ее развития («Круглый стол» журнала «Советское государство и право») // Советское государство и право. 1982. № 8.

2. Павлов И.В. О системе советского социалистического права // Советское государство и право. 1958. № 11.

3. Кнапп В. По поводу дискуссии о системе права // Советское государство и право. 1957. № 5.

4. Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. О системе советского права // Советское государство и право. 1957. № 6.

5. Дембо Л.И. О принципах построения системы права // Советское государство и право. 1956. № 8.

6. Гинцбург Л.Я. Обсуждение вопросов системы советского права и социалистической законности // Советское государство и право. 1958. № 11.

7. Александров Н.Г. Обсуждение вопросов системы советского права и социалистической законности // Советское государство и право. 1958. № 11.

8. Лившиц Р.З. Отрасль права — отрасль законодательства // Советское государство и право. 1984. № 1.

9. Мамутов В.К. Система советского права и перспективы ее развития («Круглый стол» журнала «Советское государство и право») // Советское государство и право. 1982. № 6.

10. Райхер В.К. О системе права // Правоведение. 1975. № 3.

11. Витрук Н.В. Система советского права и перспективы ее развития («Круглый стол» журнала «Советское государство и право») // Советское государство и право. 1982. № 7.

12. Красавчиков О.А. Система права и система законодательства (гражданско-правовой аспект) // Правоведение. 1975. № 2.

13. Тадевосян В.С. Некоторые вопросы системы советского права // Советское государство и право. 1956. № 8.

14. Алексеев С.С. Структура советского права. — М., 1975.

15. Ямпольская Ц.А. Система советского права и перспективы ее развития («Круглый стол» журнала «Советское государство и право») // Советское государство и право. 1982. № 6.

16. Сюкияйнен Л.Р. Система советского права и перспективы ее развития («Круглый стол» журнала «Советское государство и право») // Советское государство и право. 1982. № 6.

17. Шеремет К.Ф. Система советского права и перспективы ее развития («Круглый стол» журнала «Советское государство и право») // Советское государство и право. 1982. № 7.

 

18. Ржевский В.А. Система советского права и перспективы ее развития («Круглый стол» журнала «Советское государство и право») // Советское государство и право. 1982. № 8.