УДК 342.95 

Страницы в журнале: 93-98

 

В.Л. МИРОНОВ,

соискатель кафедры административного права Московского университета МВД России

 

Рассматривается юридическая природа двух самостоятельных мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях.  Исследуются вопросы правового закрепления этих мер, различий в порядке, месте, процедурах, субъектах их применения. Сформулированы предложения по корректировке действующего законодательства.

Ключевые слова: административное принуждение, меры обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, освидетельствование, медицинское освидетельствование, опьянение.

 

Features of the legal nature of the examination  the state of alcoholic intoxication and medical examination on intoxicated as measures to ensure the production of administrative cases

 

Mironov V.

 

The article is devoted to law nature of two independent measures of productions providing in cases of administrative misdemeanes. The article deals with questions of law enforcement status of these measures difference in public order, public places, procedures and subjects of lawenforcement. The main offers of correction of present laws are suggested.

Keywords: administrative compulsion, measures of production providing in cases of administrative misdemeanes, identifying, medical identifying, drunken state.

 

Освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения, отнесенные КоАП РФ к мерам обеспечения производства по делам об административных правонарушениях (ст. 27.1), относятся к государственному административному принуждению.

Медицинское освидетельствование на состояние опьянения как административно-правовой институт ведет свой официальный отсчет с введения  Инструкции о порядке направления граждан на освидетельствование для установления состояния опьянения и проведения освидетельствования от 29.06.1983 (утв. МВД СССР № 45, Минздравом СССР № 06-14/14, Минюстом СССР № К-8-347). В дальнейшем Минздравом СССР был издан приказ от 08.09.1988 № 694 «О мерах по дальнейшему совершенствованию медицинского освидетельствования для установления факта употребления алкоголя и состояния опьянения», были приняты Временная инструкция о порядке медицинского освидетельствования для установления факта употребления алкоголя и состояния опьянения (утв. Минздравом СССР 01.09.1988 № 06-14/33-14), Методические указания «Медицинское освидетельствование для установления факта употребления алкоголя и состояния опьянения» (утв. Минздравом СССР 02.09.1988 № 06-14/33-14).

В научной литературе широко представлены различные взгляды на административно-правовое принуждение, что свидетельствует об отсутствии единства мнений, о научных спорах по этому вопросу и о перспективах развития данного правового института[1]. Оставляя за рамками данной статьи подробный анализ различных точек зрения, обоснуем вывод о том, что освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения в полной мере обладают особенностями административно-правового принуждения.

Во-первых, рассматриваемые меры реализуются во внесудебном порядке органами (должностными лицами), обладающими правом контрольных или надзорных функций по отношению к лицам, к которым они применяются: «...освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, направление на медицинское освидетельствование на состояние опьянения осуществляются должностными лицами, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью движения и эксплуатации транспортного средства соответствующего вида…» (ч. 2 ст. 27.12 КоАП РФ). В пункте 14 ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции» говорится о праве полиции направлять и (или) доставлять на медицинское освидетельствование в соответствующие медицинские организации граждан для определения наличия в организме алкоголя или наркотических средств, если результат освидетельствования необходим для подтверждения либо опровержения факта совершения преступления или административного правонарушения, для расследования по уголовному делу, для объективного рассмотрения дела об административном правонарушении, а также проводить освидетельствование указанных граждан на состояние опьянения в порядке, установленном Правительством РФ. Кроме того, п. 2.3.2  Правил дорожного движения Российской Федерации[2] обязывает водителя транспортного средства проходить освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения по требованию должностных лиц, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью дорожного движения и эксплуатации транспортного средства.

Во-вторых, административное принуждение связано в основном со сферой защиты общеобязательных правил поведения, которые не ограничены конкретными отраслями. В данном случае это правила безопасности движения: «водителю запрещается: управлять транспортным средством в состоянии опьянения (алкогольного, наркотического или иного)» (п. 2.7 Правил дорожного движения); «при плавании на маломерных судах запрещается: а) управлять маломерным судном… в состоянии опьянения» (п. 8 Правил пользования маломерными судами на водных объектах Российской Федерации)[3].

В-третьих, законодательством предусмотрен упрощенный порядок применения административно-правового принуждения по сравнению с иными видами государственного принуждения. Для реализации рассматриваемых мер не требуется участие других самостоятельных правоохранительных органов (суда, прокуратуры). Более того, порядок проведения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения характеризуется быстротой принятия решения и оперативностью применения.

В-четвертых, основания и порядок освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и медицинского освидетельствования на состояние опьянения урегулированы административным законодательством (статьи 27.1, 27.12 КоАП РФ).

Для полного и системного уяснения понятия, сущности, юридической природы и содержания  указанных мер считаем целесообразным рассмотреть, во-первых, их место в системе мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях и, во-вторых, присущие только им характерные черты.

За несколько десятилетий научной полемики о классификации мер административного принуждения ученые так и не пришли к единому мнению. Первым, кто предложил выделить в самостоятельную группу административно-процессуальные меры, был И.И. Веремеенко[4]. Его позиция, поддержанная многими учеными[5], получила свое развитие в ряде диссертационных исследований[6].

Достаточно распространена также точка зрения, которая заключается в том, что, признавая наличие группы мер административно-процессуального обеспечения, ученые признают их относительную самостоятельность, подчеркивая изначально пресекательный характер, т. е. рассматривают данную группу как разновидность мер административного пресечения. Обосновывая данную теорию, Б.В. Россинский пишет: «Эти меры искусственно выделены из большого числа административно-пресекательных мер, ибо любые действия, осуществляемые после совершения правонарушений, не могут не способствовать обеспечению производства, если они облечены в процессуальную форму»6. Разделяет это утверждение и М.Л. Масленников, отмечая: «Меры обеспечения производства по делам об административных правонарушениях носят, как правило, сложный, универсальный характер, ибо наряду с обеспечением правоприменения они выполняют роль пресечения правонарушений, являются мерами административного пресечения»[7].

Подобной логики рассуждений придерживался, по всей видимости, и законодатель, используя в КоАП РФ термин «меры обеспечения производства», носящий явно процессуальный смысл. Среди целей  применения данных мер в числе прочих указывается пресечение правонарушений.

На наш взгляд, научная полемика в этой области не будет закончена в ближайшее время, так как, во-первых, меры административного принуждения достаточно неоднородны и разнообразны по характеру и направленности воздействия, во-вторых, наблюдается тенденция увеличения количества мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях. Так, в КоАП РСФСР их было предусмотрено восемь, а за время действия КоАП РФ их число увеличилось с девяти до двенадцати. Тем самым подтверждается мнение Б.В. Россинского о том, что административно-процессуальное законодательство развивается по пути процессуальной регламентации все большего и большего количества действий (в том числе действий по пресечению), осуществляемых должностными лицами государственных органов при обнаружении правонарушений, и включения их в число мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях[8].

Соглашаясь в целом с приведенными выше мнениями Б.В. Россинского и М.Л. Масленникова, считаем необходимым отметить, что освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения стоят обособленно среди прочих мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях.

Рассматриваемым мерам присущи характерные черты, которые определяют их правовую природу, сущность.

Однако прежде всего необходимо заострить внимание на том, что  эти меры самостоятельны, имеют как общие черты, так и различия. Например, в перечне мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях (ч. 1 ст. 27.1 КоАП РФ) они перечислены раздельно: п. 5.1 — освидетельствование на состояние алкогольного опьянения; п. 6 — медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

В то же время в ст. 27.12 КоАП РФ объединены три самостоятельные меры. Изложение в одной статье КоАП РФ мер обеспечения производства, имеющих разные основания и порядок применения, в целом нехарактерно для структуры кодекса и, на наш взгляд, нецелесообразно. Такое объединение имеет ряд технических и содержательных недостатков. Назовем, например, такой очевидный недостаток, как неудобство знакомства с указанной статьей, в каждой части которой чередуется порядок применения то двух, то трех мер.  Следует также указать на отсутствие какого-либо определения рассматриваемых мер, т. е. краткого понятия о том, что представляет собой каждая из них. Иными словами, требуется разграничить освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Общей особенностью рассматриваемых мер является значительное количество подзаконных нормативных актов, в той или иной степени затрагивающих вопросы их практической реализации. Так, перечни зарегистрированных индикаторов алкогольных паров отечественного и зарубежного производства содержатся в информационном письме Минздравсоцразвития России от 20.12.2006 № 6840-ВС «О медицинском освидетельствовании на состояние опьянения водителей транспортных средств», порядок медицинского освидетельствования изложен в приказе Минздрава России от 14.07.2003 № 308 «О медицинском освидетельствовании на состояние опьянения», формы акта освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и протокола о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения утверждены приказом МВД России от 04.08.2008 № 676. Порядок действий сотрудников ОВД, связанный с реализацией государственной функции по контролю и надзору за соблюдением требований в области обеспечения безопасности дорожного движения, по освидетельствованию на состояние алкогольного опьянения и направлению на медицинское освидетельствование на состояние опьянения регламентируется приказом МВД России от 02.03.2009 № 185 «Об утверждении Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации исполнения государственной функции по контролю и надзору за соблюдением участниками дорожного движения требований в области обеспечения безопасности дорожного движения».

И если по линии МВД России нормативно-правовое регулирование применения рассматриваемых мер находится на должном уровне, то в отношении Государственной инспекции по маломерным судам (ГИМС) и Военной автомобильной инспекции (ВАИ) такого сказать нельзя.

Приказом МЧС России от 19.05.2009 № 305, устанавливающим полномочия должностных лиц, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью движения и эксплуатацией средств водного транспорта, определено лишь право должностных лиц направлять на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, а про право самостоятельно освидетельствовать на состояние алкогольного опьянения не говорится вовсе.

Аналогичное положение сложилось и с должностными лицами ВАИ, уполномоченными применять меры обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, перечень которых утвержден приказом Минобороны России от 05.05.2008 № 254 «О реализации отдельных положений Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в Министерстве обороны Российской Федерации». Какого-либо подробного изложения методики применения данных мер указанный приказ не содержит, но из его положений следует, что должностные лица ВАИ также самостоятельно не освидетельствуют на состояние алкогольного опьянения, а лишь направляют на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Представляется, что подобное противоречие нормам КоАП РФ недопустимо с точки зрения несоответствия подзаконного нормативного правового акта федеральному закону. В такой ситуации существенно ограничиваются возможности должностных лиц в оперативном получении доказательств по делу. Они во всех случаях вынуждены прибегать к медицинскому освидетельствованию на состояние опьянения.

Во избежание подобных коллизий предлагаем закрепить в отдельных статьях главы 27 КоАП РФ основные положения порядка проведения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и медицинского освидетельствования на состояние опьянения.

Приведенные выше доводы обосновывают самостоятельный характер двух различных мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, каждая из которых нуждается в отдельном и полном правовом регулировании.

Выделим характерные, наиболее значимые черты освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и медицинского освидетельствования на состояние опьянения как мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях.

Во-первых, применение указанных мер направлено только на выявление и фиксацию доказательств, т. е. носит ярко выраженный обеспечительный характер, отличающийся полным отсутствием пресекательных функций.

Во-вторых, эти меры ограничивают личную неприкосновенность лица. Если принимать во внимание критерий классификации мер обеспечения производства, предложенный В.Р. Кисиным, и разделять их по характеру правоограничений, то рассматриваемые меры можно отнести к мерам, содержащим ограничения личных неимущественных прав[9]. Применение рассматриваемых мер связано с вмешательством в сферу личной жизни, интересов, свободы граждан, а также с воздействием на личное достоинство гражданина.

В-третьих, реализация упомянутых мер ориентирована в соответствии с КоАП РФ лишь на выявление случаев управления транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, передачи управления транспортным средством лицу, находящемуся в состоянии опьянения (ч. 7 ст. 11.5, ч. 1 ст. 11.9, ст. 12.8 КоАП РФ). По нашему мнению, логичным было бы применение данных мер также в случае, когда нахождение лица в состоянии опьянения является квалифицирующим признаком (административные правонарушения, предусмотренные статьями 6.9, 12.8, 12.26, 12.29, 20.1, 20.21, 20.22 КоАП РФ), либо для определения обстоятельств, влияющих на меру наказания, например, отягчающих административную ответственность (п. 6 ч. 1 ст. 4.3 КоАП РФ).

В-четвертых, лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, вправе отказаться от применения к нему указанных мер. Такая особенность довольно необычна для меры государственного принуждения, которая применяется вопреки воле лица, влечет для него бремя ответственности, неудобства, лишения и т. п. Ни одна из прочих мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях такой особенностью не обладает. Более того, за отказ от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения лицо вообще не несет никакой ответственности, поскольку такой отказ является его правом.

В-пятых, за отказ от применения меры медицинского освидетельствования на состояние опьянения предусмотрена прямая административная ответственность (ч. 7 ст. 11.5, ч. 2 ст. 11.9, ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ). В этом заключается ее отличие от иных мер административного принуждения, применение которых осуществляется вопреки воле лица.

В-шестых, при проведении медицинского освидетельствования на состояние опьянения в обязательном порядке привлекается третья сторона — врач (фельдшер), прошедший соответствующую подготовку. Отметим, что данная мера является единственной, реализацию которой осуществляет не представитель государственной власти. Кроме того, нельзя забывать о неопределенности административно-процессуального статуса врача, проводящего освидетельствование[10]. Идут годы, но законодатель, к сожалению, не торопится решить эту проблему.

Все изложенное выше позволяет сделать вывод о том, что освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения являются мерами государственного правового принуждения, административного принуждения, которые нормами КоАП РФ отнесены к мерам обеспечения производства по делам об административных правонарушениях. Их основная цель состоит в получении доказательства о факте управления транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения.

Механизм правового закрепления рассмотренных мер, различия в порядке, месте, процедурах, субъектах их применения позволяют судить о том, что обе меры административного принуждения являются самостоятельными и потому необходимо разграничить в статьях КоАП РФ вопросы регулирования каждой из них.

Имеющиеся в главе 27 КоАП РФ нормы, устанавливающие исследуемые меры, должны содержать понятия мер освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и медицинского освидетельствования на состояние опьянения, а также более полно регламентировать такие важные вопросы, как время, место их применения, полномочия должностных лиц.

 

Библиография

1 См., например: Административное право: Учеб. / Под ред. Ю.М. Козлова, Л.Л. Попова. — М., 1999. С. 299; Коренев А.П. Административное право России. Ч. 1. — М., 2001. С. 216.

2 Постановление Совета Министров — Правительства РФ от 23.10.1993 № 1090 «О правилах дорожного движения».

3 Приказ МЧС России от 29.06.2005 № 502 «Об утверждении Правил пользования маломерными судами на водных объектах Российской Федерации».

4 См.: Веремеенко  И.И.   О  классификации  мер  административного принуждения // Вестн. МГУ. Серия 12. Право. 1970. № 4. С. 73—79.

5 См.: Ильин Д.Д. Меры административного принуждения и пути повышения их эффективности в борьбе с правонарушениями. — М., 1975. С. 6—7; Административное  право  России.  Ч.  1:  Государственное управление и административное право: Учеб.  4-е изд., изм. и доп. / Под ред. А.П. Коренева. — М., 2002. С. 216; Потапов А.И. Гражданин и милиция общественной безопасности // Защита гражданских прав (милиция, суд, прокуратура). — Екатеринбург, 1999. С. 8; Административное  право:  Учеб. / Под  ред.  Ю.М. Козлова, Л.Л. Попова. Указ. изд. С. 300.

6 См., например: Кисин В.Р. Меры административно-процессуального принуждения и их применение (по материалам деятельности органов внутренних дел): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. — М., 1983; Дворяк А.И. Меры административно-процессуального принуждения, применяемые милицией: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. — М., 1996. С. 8; Каплунов А.И. Административное принуждение, применяемое органами внутренних дел (системно-правовой анализ): Дис. ... д-ра юрид. наук. — М., 2005. С. 142—146.

7 Россинский Б.В. Некоторые проблемы совершенствования производства по делам об административных правонарушениях: Доклад на конференции «Институты административного права» // Государство и право. 1999. № 10. С. 24.

8 Масленников М.Л. Производство по делам об административных правонарушениях. — М., 1994. С. 31.

9 См.: Бахрах Д.Н., Россинский Б.В., Старилов Ю.Н. Административное право. — М., 2004. С. 636.

10 См.: Кисин В.Р. Меры административно-процессуального принуждения и их применение: Дис. ... канд. юрид. наук. — М., 1983. С. 64—68.

 

11 См.: Миронов В.Л. Об административно-процессуальном статусе врача, проводящего медицинское освидетельствование на состояние опьянения // Современное право. 2007. № 11(1). С. 60—64.